Не поднимая глаз

      Остановиться, перевести дух и перешнуровать распустившиеся узлы на высоких ботинках Алексис себе позволила только через два квартала от собственного дома. Присев на корточки под противно гудящим, неровно светящим фонарем, она завязала шнурки, после чего достала из кармана заветную визитку, чтобы рассмотреть получше. На белом ламинированном картоне без лишних украшательств значилось простое: Эван Т. Райз Промышленный альпинизм, высотные работы 6/7 Эйстон Роад W1 44-7871234567 «Не так уж и далеко», — с некоторым облегчением подумала девушка, — «даже странно, что мы никогда раньше не пересекались». Впрочем, и эту их встречу сложно было назвать счастливой случайностью. Через двадцать минут она уже барабанила в темно-коричневую деревянную дверь, ведущую в, по всей видимости, единственную жилую квартиру на этом этаже — вторая дверь, светлая и обшарпанная, была заклеена косым крестом полицейской желтой липкой ленты. Алексис поежилась. Неприятное соседство… Через некоторое время за стеной приглушенно звякнули ключи, послышалось тихое ругательство, и дверь приоткрыли. — Кто? — Это я, Алекс… Эван сонно проморгался и буркнул: — Входи. Глазам Алексис предстал классический образчик одинокого мужчины: встрепанный, чуть помятый, голый по пояс, в домашних серых брюках с парой жирных майонезных пятен и затасканных тапках в синюю клетку. Тяжело вздыхая, типичный холостяк побрел на кухню, предварительно кивком головы пригласив туда и свою запоздалую гостью. Разувшись, но по привычке не снимая куртки, девушка проследовала за Эваном, попутно с любопытством оглядываясь. Квартира в целом напоминала ее собственное жилище: подобная планировка, тоже довольно сумрачно и в тех же тонах. Разве что беспорядка было на порядок меньше… Засмотревшаяся по сторонам девушка едва не пролетела кубарем оставшийся коридор до кухни, поскольку не заметила и споткнулась о крупного крепкого темно-бежевого с черными пойнтами кота, который лежал, растянувшись безвольной сосиской посреди прохода. — Вот черт! Таец, о которого чуть не убилась Алексис, смерил ее злобным взглядом бледно-голубых глаз и гордо прошествовал в зал, недовольно подергивая шкурой. Из кухни послышался короткий смешок. — На самом деле ты почти угадала — его зовут Деймон. Зараза усатая. Готов поспорить, его выкинули из Ада потому, что он у всех там уже сидел в печенках. Студентка, присевшая на край кухонного уголка, улыбнулась. — Все не может быть настолько плохо. — О нет, ты просто его не знаешь, — Эван, поставив две дымящиеся кружки на стол, привычно не глядя в лицо собеседнице, поинтересовался: — Чем обязан столь поздним визитом? Честно говоря, я не думал, что вообще тебя еще когда-либо увижу. Судя по интонации, с которой это было произнесено, было понятно, что Эван искренне надеялся больше никогда со своим «товарищем по несчастью» более не встречаться. Девушка нахмурилась и почесала проколотую бровь. — Она приходила ко мне. Бодэк. В моем доме. Она следила за мной из зеркала. От удивления Эван даже вскинул на мгновение взгляд — впрочем, тут же уткнулся снова в чай. Однако он был поражен, и не скрывал этого. — Ты уверена, что это была именно она? Тебе не померещилось? — Да, мать твою, я тебе наркоманка какая-то, что ли?! — внезапно вспылила Алексис и ляснула ладонью по столу, отчего чашка противно звякнула о столешницу. — Я выхожу в коридор, а там эта уродина на меня из зеркала таращится! Я чуть копыта со страху не отбросила, а он спрашивает, не померещилось ли мне! На секунду опешивший от такого выпада, мужчина, впрочем, быстро сообразил: внешнее спокойствие девушки — лишь маска, хорошо заученный образ бравой девчонки, которой все нипочем. На самом же деле ей было чертовски страшно. Страшно до ужаса. — Тише, тише, — он повернулся, сгреб ее мелко подрагивающую ладонь в свои руки и поднял взгляд на ее лицо. На фоне ядерно-красных прядей оно казалось особенно бледным. — Я верю тебе, верю. Представляю, каково это — оказаться в одной квартире с подобной тварью. Пусть она и только в зеркале. — Ни хрена себе — только… — всхлипнула Алексис. — Но ты молодец. Ты ведь не смотрела ей в глаза, так? — Угу, — кивнула студентка и утерла тыльной стороной ладони все-таки выступившие на глазах слезы. — Вот и славно. Давай, пей чай, — Эван отпустил ее руку, неловко погладил свою гостью по плечу и вновь сел за стол прямо, возвращаясь к собственной кружке. Кот, вальяжно вышедший из зала, медленно и по-хозяйски прошествовал до кухни, сел на ее пороге и уставился на незнакомую ему личность; словно бы оценив и взвесив в своей тяжелой черной голове все за и против, он дошел до ног Алексис и приветственно потерся об одну из щиколоток, все же выражая приязнь новому человеку, забредшему на его территорию. — О боги, он ведет себя как какой-нибудь премьер-министр! — не сдержала улыбки студентка. — Да, он такой, — Эван хмыкнул. — Эй, младший сын Сатаны, иди-ка сюда! — он похлопал рукой по коленям. Кот тут же оказался на них и улегся, становясь тяжелым темным мешком с длиннющими черными усами. — Итак… насчет этого бодэка, — хозяин квартиры вновь посерьезнел. — Надо сказать, они редко преследуют одного конкретного человека, да притом еще так настойчиво. Ты никогда не видела эту женщину раньше, возможно, при ее жизни? — Н-нет… нет, точно, — покопавшись в памяти и потерев лоб, ответила девушка. Страшная женщина-призрак ей явно не была знакома. — Странно. Значит, завтра надо будет обсудить это кое с кем. — Что? У тебя есть еще кто-то знакомый, кто знает об этих существах? Эван вздохнул. — Да, есть, но он не такой, как мы. Просто много знает и верит мне. — Думаешь, он сможет помочь? — Не знаю, — мужчина зевнул и потер начинающие краснеть из-за отсутствия сна глаза. — В любом случае, это я смогу выяснить только завтра. Теперь же нам обоим, думаю, требуется отдых и хороший сон, — и он снова широко зевнул. — Ты ведь не будешь против, если я останусь у тебя, правда? — Алексис сложила брови домиком и одарила Эвана «упрашивающим» оскалом. Врожденная наглость вкупе с тотальным нежеланием возвращаться в страшную квартиру заставляла девушку идти на крайние меры. Хозяин жилплощади кисло усмехнулся. — Пожалуй, это я переживу. Кот, до этого спокойно сидевший на коленях Эвана, вдруг навострил уши, после чего встрепенулся и, соскочив с насиженного места, на удивление неслышно при своей большой массе потрусил в коридор. Алексис проследила за ним взглядом — и все веселье слетело с нее, как легкий пепел с кончика тлеющей сигареты. Деймон стоял перед зеркалом и недовольно хлестал себя по бокам толстым черным хвостом, тихо, но угрожающе ворча. Девушка бросила быстрый взгляд на стекло, но, к счастью, не увидела там никого, кроме себя — встрепанной, с бледным лицом и выпученными от испуга глазами. — Не волнуйся. Деймон — он хороший охранник. Никого еще сюда не пропустил, а ведь кто только не ломился… Резко замолчавший — видно, решил, что сболтнул лишнего — Эван с тяжелым вздохом и ссутуленной спиной поднялся со стула и пошел в зал, попутно наклонился и погладил кота, усевшегося напротив зеркала и внимательно следящего за его обманчиво спокойной гладью.

***

Привычно пасмурным мокро-серым утром следующего дня Эван проснулся под тяжелое громыхание Имперского марша — мелодия, сопровождавшая Дарта Вейдера, сопровождала и каждое пробуждение мистера Райза, поскольку стояла у него на будильнике. Деймон был уже здесь — лениво щурился светло-сапфировыми глазами с подлокотника кресла, на котором спал его хозяин. Стало быть, девчонка ушла в университет. Вот и славно. Не особенно выспавшийся, мужчина поплелся на кухню готовить себе завтрак. Вчера он был слишком усталым и вымотанным, и потому уснул быстро и без сновидений, не успев напоследок обдумать сложившуюся ситуацию. А все случившееся за прошедший вечер было более чем странным: мало того, что незнакомый озлобленный бодэк в открытую напал на девушку, так еще и начал настойчиво ее преследовать. Последний раз Эван наблюдал такое пять лет назад… но обстоятельства той трагедии были другими. Или ему просто так кажется? Пожалев о том, что в очередной раз растревожил болезненные воспоминания, изрядно помрачневший мужчина быстро покончил со своим скудным завтраком, положил в миску кота его порцию, переоделся и стремительно покинул квартиру. Он предпочитал не опаздывать на работу без уважительной причины. Все время, что ехал в метро, его светловолосую голову не покидали мысли о той, кого он пытался забыть уже как пять лет. Мэри-М, ясноглазая миниатюрная гонщица из Америки, его первая настоящая любовь, первая девушка — и первая жертва их общего проклятия. Да, Мэри-М тоже видела потусторонних тварей… И они же в конечном итоге отняли ее у Эвана. Засмотревшемуся в исцарапанное серое стекло вагона метро мужчине на мгновение показалось, что он увидел в нем отраженный знакомый силуэт и черты — вечно изогнутый в хитрой улыбке тонкогубый рот, короткую светлую челку, тонкую шею и узкие плечи, скрывающие свою женственность под грубоватой байкерской курткой. Он дернулся вперед и резко обернулся — но нет, никого. Показалось… Отвратительно начавшийся день, по закону жанра, имел не менее отвратительное продолжение; коллеги по работе — усатый, обычно улыбчивый Эдди и флегматичный неразговорчивый Тед — оба выглядели сегодня какими-то опухшими, помятыми и заторможенными. По всей видимости, вчера они не слабо «заложили за воротник», причем, вероятно, в компании друг друга. Эван же приглашен не был. Не то чтобы он сильно от этого расстроился, но кто знает, останься он выпивать с коллегами, вдруг ничего бы и не произошло? Чертыхнувшись из-за того, что чуть не поскользнулся на сырой осклизлой доске строительных лесов, вконец раздраженный альпинист принялся разбираться со снаряжением. Поступила жалоба на то, что на пятнадцатом этаже нарушилась герметизация межпанельных стыков, и ему предстояло с этим разобраться. Ветер швырял в лицо мелкую морось, пробирая до костей даже через плотное альпинистское снаряжение, пока он медленно поднимался на нужный этаж. Люди, сновавшие по офисам за окнами, без интереса поглядывали на него — казалось бы, привычно, но сегодня как-то особенно раздражающе. Чертов день, чертова работа, чертов… Одна из дополнительных веревок крепления издала странный, натянутый звук, уловив который Эван застыл без движения, а после — начал медленно спускаться обратно. Главное правило успешного альпиниста: почуял неладное — слезь и все перепроверь. Звук вновь повторился через два пролета, на этот раз более отчетливо и пугающе; застывший напротив тонированного темно-коричневого окна, Эван шумно сглотнул и огляделся: никаких выступов для дополнительных креплений у этой коробки из стекла и бетона, увы, не имелось. Мужчина отрешенно взглянул вперед — прямо перед ним висело темное, почти не пропускающее свет, покрытое налетом пыли… зеркало. Плохо отражающее, мутное, но все же зеркало. И белое узкое лицо с черными дырами-глазами, поселившееся в нем, принадлежало вовсе не альпинисту. Под истеричный свист веревок и колотящееся как у напуганного кролика сердце, Эван начал быстрый спуск вниз, обратно на строительные леса, доходящие до четвертого этажа. Ветер, будто взбесившись, начал пытаться сорвать его вместе со снаряжением со здания, словно с дерева — спелую вишню. В районе пятого этажа, уже почти на финишной прямой, одно из креплений со звуком лопнувшей струны оборвалось и просвистело у уха мужчины, уносясь куда-то вниз; на оставшихся двух вспомогательных он все же успел добраться до опоры под ногами и практически упасть на сырые доски.       «Твою ж ма-ать… твою мать!» — только сейчас, когда экстремальный спуск остался позади, он дал волю эмоциям. Дрожащими руками достав из кармана оставленной Тедом куртки помятую пачку сигарет, Эван вцепился сухими губами в рыжий фильтр и, подкурившись, до боли в груди затянулся горьким дымом. Голова поплыла от пережитого стресса и резко ударившего по мозгу никотина. Утерев со лба холодный пот и шумно выдохнув, мужчина про себя решил: «Не-ет, так дело не пойдет! К черту. Вот теперь точно пора навестить Пастора Коуна».