Вспомни

                    На улице громыхала осенняя гроза. Одна из тех поздних гроз перед началом зимы, когда потоки ледяного дождя беспощадно хлещут по земле, ворочая камни и упавшие ветки. Молнии, ежеминутно бьющие в чащу леса, на доли секунд выхватывали замок, казалось, вросший в скалу. Ажурные балконы, резные оконные рамы — замок выглядел по меньшей мере странно в эту ночь, в центре стихии. Казалось, он замер или давно спит, но в одном из окон в этот ненастный час горел свет. В комнате ярко пылал камин, его гул и потрескивание наполняли пространство вокруг теплом и уютом. Но сидевший в кресле мужчина этого не замечал. Одна рука с изящными длинными пальцами безвольно свесилась с подлокотника, на полу рядом с креслом лежал свиток пергамента, вероятно, только что им прочитанный. Второй рукой он облокотился на кресло и устало прикрыл ладонью глаза. Если бы не частое прерывистое дыхание, можно было бы подумать, что он просто устал и спит. Вдруг он резко встал и подошел к камину. Казалось, он сам до конца не понимал, что делает. Мужчина вцепился руками в каминную полку, бездумно глядя на огонь. В тишине сорвался горький вздох, и можно было услышать горячечный шепот, срывающийся с губ:       — И там нет… если даже в Гаванях не видели… пропала… умерла… кончено… Все кончено… * * * Годами ранее. Лориэн. День, когда в него пришло Братство. Члены Братства спускались вниз по бесконечной лестнице от покоев Владык. Каждый был погружен в свои мысли, после встречи с Владычицей разговаривать никому не хотелось. Внизу, у фонтана, уже ждал шатер с удобными постелями, приготовленный для усталых путников. Отовсюду доносились печальные напевы, которые пробирали душу насквозь, забирая скорбь и оставляя лишь тихую грусть по ушедшему другу.       — Плач о Гендальфе, — произнес Леголас, пристально вглядываясь в кроны деревьев, среди листьев которых мерцали тут и там огни. — Я переведу его вам, обязательно. Позже… — Эльф вздохнул и резко отвернулся.       Друзья тихо переговаривались, делясь впечатлениями о Галадриэль. Каждому она предоставила выбор, и для каждого он был свой и невыносимо трудный. Фродо сидел в стороне и молчал, ему не хотелось делиться своими переживаниями, к тому же, он свой выбор давно уже сделал… Этой ночью все спали спокойно, даже Арагорн заснул, едва коснувшись подушки. Умиротворение царило вокруг, укрывая, словно одеялом, друзей. Леголас встал раньше всех, чувствуя бодрость во всем теле, глубоко вдыхая аромат цветов. Эльф вышел из шатра и непроизвольно улыбнулся, сам не зная чему. Просто хотелось идти и петь, хотя еще недавно казалось, что радость не скоро вернется в его душу. Он шел по тропинке, сам не зная куда, утреннее солнце искрилось на его волосах, а улыбка не сходила с губ. Вокруг просыпались эльфы, они спускались с таланов, кивали принцу и расходились по своим делам. Город галадрим пробуждался, всюду слышались смех и тихое пение, словно не стоял Лориэн на границе Зла, словно не было приближающейся войны, и время остановилось в этом удивительном краю навсегда. Навстречу Леголасу шла девушка, эльф, задумавшись, почти столкнулся с ней нос к носу. Подняв на нее глаза, Леголас смутился и поклонился.       — Прошу меня простить, прекрасная эллет, я едва не задел вас! — Леголас снова поклонился, приложив руку к груди, улыбнулся и пошел дальше. На тропинке осталась стоять эльфийка, провожая взглядом прекрасного принца, словно сошедшего со страниц сказочного романа. Еще вчера она заметила его там, среди измученных странников, так отличавшегося от них и так похожего — в его глазах застыли боль и отчаянье. Сегодня он был совсем другой, радостный, сияющий золотым светом. Она тихо вздохнула, покачала головой в такт своим мыслям и пошла дальше. Ее звали Варда, так на Заокраинном Западе зовется та, что эльфы Средиземья зовут Элберет. Многие пытались добиться ее расположения, но она мягко отклоняла все попытки, всё ждала того, единственного, что прервет её затянувшийся обет безбрачия. Она не спешила отдавать свое сердце. Хотя возможно, именно сейчас наступил этот момент, и Варда наконец встретила того, единственного. И пусть он еще об этом даже не подозревал, но Варда, безумно смущаясь даже мыслей, что вдруг поселились в голове, чувствовала, что её тянет к Леголасу, словно магнитом. Тянет так сильно, что даже страшно — она не только его совсем не знает, больше того — он на неё даже толком не взглянул, а сердце птичкой забилось в груди, и глаза почему-то наполнились жгучими слезами… Через неделю Владыки устроили прием. Назвать его балом было бы сложно, зная, какие обычно балы устраиваются в Лориэне, но для хоббитов и Боромира с Гимли это был настоящий пир! За это время Варда приложила немало усилий, чтобы хоть как-то сблизиться с Леголасом. Она попадалась ему на пути по нескольку раз в день, смущенно улыбаясь, звонко смеялась в окружении подруг, зная, что принц находится рядом, громко говорила, видя, что он подходит… Всё это казалось ей глупым и недостойным, но девушка ничего не могла с собой поделать — когда принц был недалеко, её словно подменяли. Конечно, Леголас не мог этого не заметить, и если поначалу слегка посмеивался над неуклюжими попытками привлечь внимание, то потом он стал присматриваться к эллет и с удивлением замечал глухую пустоту внутри, если не видел её несколько часов, не слышал её голоса, или не замечал взгляда пронзительных зеленых глаз. Леголас молча смотрел на девушку, которая уверенно шла в его сторону. Уже ставшая привычной волна нежности затопила его, когда он заглянул ей в глаза. Молча предложив руку, принц закружил Варду в танце. Непрошеные мысли роем проносились в голове, мысли о том, что все развивается слишком быстро, что так нельзя, это не правильно… Что он может дать ей сейчас, накануне войны? Как может обещать что-то, когда сам не знает, вернется ли?! Разве может он сказать сейчас о своих чувствах и обречь на вечную муку, если погибнет?! Но были и другие мысли, и они кричали, нет, вопили о том, что да, можно! Да, нужно! Да, именно сейчас! Потом может быть поздно, может быть, это единственно правильное решение. Может быть, именно сейчас время любить, потому что никто не знает, кто победит в этой войне, ведь может так случится, что не останется больше на земле ни света, ни любви, ни нежности…       Леголас чувствовал, что Варда разделяет его мысли. Они, невысказанные, метались между ними, делая воздух вокруг осязаемым, искрились, пытаясь вырваться наружу, давили, не давая дышать… Давно остался позади пиршественный зал, стихла музыка и смех, а двое эльфов даже не замечали этого. Они молча шли, понимая, что слова не нужны, что они могут разрушить эту хрупкую тишину. Варда нежно и в то же время требовательно тянула Леголаса куда-то наверх, и он шел, боясь дышать, боясь спугнуть… Комната, залитая лунным светом, возникла из ниоткуда, горячие губы, слившиеся в темноте — кто начал первым? Они не знали. Это было не важно. Важно было слышать прерывистое дыхание, шорох упавших одежд, обжигающие ладони, пробегавшие по телу, оставляющие след. Ноги, сплетающиеся на кровати, руки, комкающие шелк покрывала, стоны, срывающиеся с губ, и сливающиеся в один негромкий вскрик.       Тишина уже не была такой вязкой, в ней в такт бились два сердца, постепенно выравнивая дыхание, звучали тихие нежные поцелуи, ласковый шепот влюбленных, говорящих глупости. Это был конец. Это было начало. Что будет впереди? Да надо ли сейчас об этом говорить? Главное, что сейчас они вместе. А потом? Лишь Эру знает, что будет впереди.       Дни бежали за днями, приближая отъезд. Леголас и Варда проводили время вместе, стараясь не упустить ни малейшего мгновения. Озеро в глубине леса стало их местом для встреч, плащ, расстеленный на траве — кроватью. Солнце, ветер, гордые деревья, осыпающие влюбленных цветами — вот и все молчаливые свидетели счастья. Леголас не хотел ставить Варду в неловкое положение — все-таки связь, пусть и скрепленная любовью, но не благословенная браком — не лучший спутник. Он вернется за ней с войны и тогда при всех сделает ей предложение, заберет в свой дворец, и никто не посмеет упрекнуть их в торопливости и необдуманности решений. А сейчас пусть лучше никто об этом не знает.       Настал день отъезда. Они прощались утром, не в силах вынести боль разлуки всем на обозрение. Он протянул ей маленький кулон, сделанный здесь же, в Лориэне. Простой изумруд на обычной серебряной цепочке.       — Я вернусь за тобой. Не знаю, когда, но вернусь. — Леголас прижимал к себе эльфийку со всей силой, боясь отпустить, гладил волосы, пропуская их через пальцы, слушал сбившееся дыхание, чувствовал, что стоит ему уйти, и плотина слез, сдерживаемых Вардой, прорвется.       Последнее «Прощай», и он, развернувшись, уходит. Главное — не оглянуться, стиснув зубы идти по тропинке, слыша приглушенный всхлип, чувствуя, как отчаяние разливается по телу… Он вернется, ведь теперь ему есть ради чего жить. Вернется!