Вспомни

                    Свадебный пир еще вовсю гремел на улице, донося в открытое окно спальни отрывки песен и взрывы хохота. Лунный свет причудливо отражался в воде, бросая блики на сидевших в купели эльфов. Их прерывистое дыхание было единственным нарушителем тишины в комнате. Разбросанная по полу одежда никак не вязалась с первой брачной ночью, в которой супругу должны были раздеть служанки, чинно развесив платье и облачив молодую в ночную рубашку. Нет, ночная рубашка конечно присутствовала и поначалу она даже лежала на правильном месте — на кровати, с расправленными складочками и разглаженными кружевами. Но теперь невесомое творение эльфийских белошвеек валялось на полу, скомканное вместе с покрывалом, сброшенным с постели впопыхах.       Час назад служанки, ожидавшие свою новую принцессу, испуганной стайкой вылетели из покоев, повинуясь приказу принца. Скорее всего, по дворцу уже вовсю гуляли истории о несдержанности молодоженов, но их самих это ничуть не волновало. Они наконец принадлежали друг другу. Принадлежали целиком и полностью, не только перед лицом Валар, но и перед сотнями свидетелей произнеся слова вечной любви. И теперь, оказавшись наедине, они замерли, глядя друг другу в глаза, впитывая эту ночь, оттягивая желанный момент близости. Чувствуя, как закручивается внутри тугая пружина, как становится тяжело дышать, а кровь густеет, заставляя сердце гулко стучать, отдаваясь в ушах. Они одновременно потянулись друг к другу, замерев на мгновение. Пружина, не выдержав, лопнула, освобождая эмоции, заставляя впиваться в губы жадным поцелуем, сжимать плечи, сминая одежду.       Хриплое дыхание слетающее с губ, треск разрываемой одежды, звон отскакивающих пуговиц — комната наполнилась звуками. Любое прикосновение к ставшей такой чувствительно коже вызывало неосознанный стон и желание большего. Им хотелось одновременно дотронуться до каждого дюйма любимого тела. Одежда, мешавшая этому, была давно раскидана по комнате. Смятое покрывало валялось на полу, сброшенное нетерпеливой рукой. Два тела сплетались в объятиях на залитой лунным светом кровати, двигаясь на встречу друг другу, даря блаженство, стремясь к вершине. Казалось, время перестало существовать.       — Леголас?       — М-м-м?       — А как мы оказались в купели? — Варда, лежавшая на груди мужа, повернула к нему голову. Принц лениво перебирал ее пальцы, другой рукой облокотившись о мраморный бортик. Он хмыкнул и поцеловал жену в затылок.       — Я не помню, — слова давались нехотя, а мозг, погруженный в блаженную истому, отказывался хоть как-то соображать. День казался бесконечным — еще утром они ехали по лесу, полные сомнений и ожиданий, а теперь сидели в купели в его покоях, не таясь, как муж и жена. Принц прикрыл глаза, незаметно погружаясь в дрему, пока Варда не брызнула на него водой. Он резко распахнул глаза, пытаясь понять что происходит.       — Пойдем в постель, соня. — Варда встала, вышла из воды и потянулась. Леголас залюбовался прекрасным телом жены, каплями воды, стекающими по коже и отражающимися в лунном свете. Она словно была облачена в невесомый наряд, волшебным сиянием обрисовывающий контуры тела. Эльфийка повернулась к мужу, протянув ему руку. Леголас стал рядом, молча глядя в глаза. Она опустила глаза и через миг подняла их, лукаво улыбаясь.       — Полагаю, спать ты перехотел?       Торжества наконец подходили к концу. Казалось, что даже эльфы вокруг устали праздновать и мечтали об обыденной спокойной жизни. Последние гости разъехались, и для молодоженов начались будни. Вайолет в восторге ходила за Трандуилом, по возможности не оставляя его ни на час. Король же, в свою очередь, словно сбросил с себя несколько тысяч лет — его часто можно было увидеть с девочкой в саду, изучающим какой-то цветок или рассказывающим очередную историю из жизни леса. Во время отсутствия Трандуила бремя правления перенимал Леголас, решая неотложные государственные дела и принимая решения в конфликтах и спорах между подданными. Варда неотступно следовала за мужем, занимая место рядом с ним в тронном зале во время заседаний. Ей принесли небольшое кресло и поставили его рядом с троном Владыки, который теперь все чаще занимал его сын.       Лиз в очередной раз игнорировала занятия, сбегая на тренировочный полигон. Она успела очаровать местных эльфов своим неуемным желанием научиться воинскому искусству. Тренера охотно передавали ей часть своих знаний, пытаясь адаптировать их для человеческой девочки. В силу этого даже с самыми трудными заданиями, которые ей давали, с легкостью справился бы любой эльфенок, если бы таковой имелся во дворце. Но сейчас единственным эльфийским ребенком была Вайолет, а она не проявляла ни малейшего интереса к оружию и всему с ним связанному. Поэтому Лиз считала себя непревзойденным воином, благо, возможности это проверить у нее не возникало.       Чем больше проходило времени после свадьбы, тем чаще Лиз тосковала по Лориену. Она не могла объяснить почему, но волшебный лес пленил ее сердце намного сильнее, чем Эрин Ласгален. Как бы ни пытались местные эльфы развлекать девочку, но настоящие друзья появились у нее именно в Лориене. Вайолет целыми днями пропадала с королем, которого Лиз откровенно боялась. Ей казалось, что его взгляд проникает внутрь нее и читает потаенные мысли. Поэтому, каждый раз оказываясь рядом с Владыкой, Лиз зябко ежилась. Она грустнела с каждым днем, избегая всех, даже пропустив несколько тренировок. Обеспокоенная Варда нашла дочь в саду, где та кидала камушки в пруд. Она тихо присела рядом и взяла руки дочери в свои.       — Тебя что-то беспокоит, родная. Скажи мне, я постараюсь помочь.       Лиз подняла на маму глаза, полные необъяснимой тоски.       — Я чужая здесь, мама. — Глаза девочки стремительно стали наполняться слезами. — У всех есть дела, а я… У меня даже нет друзей! — Она всхлипнула, чувствуя, как Варда порывисто прижала ее к себе, гладя по спине. — Я хочу в Лориен. Хоть ненадолго. Мне не нравится здесь.       — Прости, родная, — прошептала Варда, чувствуя, как от беспокойства за дочь у нее сжимается сердце. — Я слишком мало времени уделяю тебе в последнее время. Я исправлюсь, обещаю.       — Нет-нет, мама, дело не в тебе. — Лиз отстранилась от Варды и посмотрела на нее. — Я счастлива за тебя, рада за Вайолет. Но… Я не знаю как это объяснить. Там, в Лориене, я была как дома. А здесь мне кажется, что я в гостях. — Девочка закусила губу и на миг замолчала. Затем она словно собралась с духом и выпалила: — Отпусти меня в Лориен, мама. Разреши мне жить там! А вы бы приезжали ко мне? — Она с надеждой посмотрела на Варду. Вся кровь отхлынула у эльфийки от лица, когда она представила, что может расстаться с дочкой. Но, зная ее характер, Варда поняла, что та не отступит, пока не добьется своего.       — Я подумаю, и завтра мы вернемся к этому разговору. — Варда нежно потрепала Лиз по голове, с болью замечая, как загорелись надеждой ее глаза. Она чувствовала, что скоро ее потеряет, но ничего не могла с этим поделать.       Ночью, лежа в постели, принцесса вспомнила об этом разговоре и решила посоветоваться с мужем. Коротко поведав ему о встрече с дочкой, Варда спросила Леголаса, как ей лучше поступить.       — Я думаю, ты могла бы спокойно отпустить ее в Лориен. Там найдутся те, кто присмотрит за ней. Ненадолго, конечно, — ответил Леголас, заметив, как огорчилась Варда. — Ты думала, я скажу, что против? — Он улыбнулся, глядя на жену. — Но ведь ты сама сказала, что если Лиз что-то решила, то так и будет. Разве не так? — Варда сокрушенно кивнула, признавая его правоту. — Через месяц Гивар уезжает, он сможет сопроводить Лиз до Лориена.       — Гивар уезжает?! Но куда, зачем? — Эльфийка удивленно вглядывалась в лицо Леголаса, пытаясь понять причину отъезда его лучшего друга.       — Он так решил, о большем я не спрашивал, — слукавил Леголас, справедливо полагая, что истинные причины отъезда жене лучше не знать. Не хватало еще, чтобы она и за это себя винила.       Осень постепенно вступала в свои права, хотя лето еще не закончилось. По утрам стало заметно прохладнее, и легкая паутинка осторожно цеплялась за ветки. Королевская семья собралась во дворе, провожая Гивара, Лиз и сопровождавших их стражников. Вайолет стояла рядом с Трандуилом, глотая слезы. Если бы кто-то спросил ее сейчас о чем она плачет, едва ли девочка смогла бы дать точный ответ. Сегодня уезжали два главных существа в ее жизни, и хоть рядом оставались мама и папа, боль от разлуки не становилась меньше. Варда с трудом сдерживала слезы, глядя на Лиз. Дочка пыталась придать лицу грустное выражение, но глаза выдавали ее с головой — она была счастлива, хотя печаль от разлуки с мамой и сестрой конечно чувствовалась. Но она была так ничтожно мала по сравнению с радостью от отъезда. Лиз сама себе не могла объяснить, почему, но она была счастлива уехать отсюда, пусть даже ненадолго. Гивар стоял в стороне с Леголасом, прощаясь. Никто из них не знал, когда им снова удастся свидеться, поэтому слова казались излишними в этот момент. Друзья просто молчали, думая каждый о своем. Наконец последние объятия остались позади, и Гивар сел на лошадь, усаживая Лиз перед собой. Они последний раз взмахнули руками и медленно выехали со двора.       Оставшиеся некоторое время стояли молча, затем Трандуил потянул за собой Вайолет, разговором отвлекая от печальных мыслей. Леголас и Варда какое-то время провожали их взглядами — короля и девочку разделяли тысячелетия, но связывали узы, крепче которых еще не придумали. Варда отвела взгляд, вновь повернувшись к дороге, но всадники уже исчезли за поворотом. Прерывисто вздохнув, она обняла себя за плечи, расслабившись, когда почувствовала на плечах руки мужа. Он нежно обнял ее, уткнувшись носом в затылок.       — Я сегодня говорил, что люблю тебя? — прошептал Леголас. Варда улыбнулась, откидывая голову на плечо мужа.       Он был рядом. Любимый, единственный, навсегда…