Сотни невстреченных рассветов

Вечность протянет ладошки – брысь. Не отпущу, дураки умирают вместе. А за окном темнота, елки-палки. Жизнь.  Если погибну, буду твоим созвездьем. (с)

Первый солнечный зайчик мягко запрыгнул на прохладный паркетный пол танцевального зала, тут же обратив на себя два внимательных взгляда. Такой слишком тусклый для полноценного утра и слишком яркий для уставших после долгой ночи глаз. Донхэ недовольно сморщил нос и натянул черную шапку на самые глаза. - Неужели скоро рассвет.. - прошептал Ынхёк, ерзая затекшей пятой точкой на черной лакированной поверхности рояля и устремляя взгляд с лучика на сидящего на полу друга, подпирающего спиной огромное зеркало. - Еще полчаса, - отозвался Донхэ также тихо, чтобы не спугнуть кропотливо создаваемую всю ночь атмосферу умиротворения, и приподнял голову вверх, чтобы увидеть лицо Хёка из-под плотной ткани, смешно приоткрыв рот от старания. Но наткнувшись на умиленный взгляд напротив, смущенно уставился в пол, колупая коротким ногтем наклейку на гитаре с надписью «Let it be». Ынхёк, стараясь унять улыбку, отвернулся к окну, подставляя лицо под первые лучи всё еще неяркого света, и прикрыл глаза то ли от удовольствия, то ли от усталости. Но уголок его губы довольно дернулся вверх, когда он ощутил, как Фиши, не выдержав, снова перекочевал взглядом на него. По позвоночнику предательски пробежалась волна мурашек, и пресекая все попытки своего тела реагировать в очередной раз на эти взгляды слишком неадекватно, он прижал колени к груди, становясь совсем маленьким и компактным. Зал на мгновение погрузился в хрупкую тишину, перемежаемую лишь равномерным сиамским дыханием. А Донхэ кажется окончательно сдался, потому что уверенно поднял шапку выше, нелепо закрутив её краем челку темно-шоколадными петельками, и еле сдержал восторженный вздох, отметив про себя, как волшебно сияют карамельно-рыжеватые волосы Хёка в предрассветном солнце. - Сыграй еще раз. - попросил Хёк чуть слышно. - Это уже девятый. - пробурчал в ответ Донхэ, но, не раздумывая, взял инструмент в руки. - Если у меня отвалятся пальцы, кормить меня и завязывать мои шнурки будешь ты. Первый аккорд пронесся по залу немного раздражающим для расслабленных барабанных перепонок звоном, но с каждым последующим в ХёкДже постепенно начало разливаться чувство теплоты и уюта. А когда Донхэ, начиная с шепота, очень осторожно ввёл в музыку мягким бархатом свой голос, Хёк опустил ноги и расслабился, позволяя ворваться в голову какому-то смутному летнему воспоминанию. Мысленный бешеный стрекот сверчков вкупе с палящим солнцем заставил почти почувствовать на босых ступнях горячий воздух, как вдруг ощущение на коже легкого весеннего ветерка из приоткрытого окна вернуло его в реальность. Потянувшись и расправив плечи, Ынхёк вдруг бодро опустился на пол и, расправив край длинной толстовки подобно фраку, уселся за клавиши. Фиши ничего не оставалось сделать, кроме как одарить друга возмущенным взглядом и отложить гитару в сторону. - А теперь слушай меня. - задорно скомандовал ХёкДже и ловко пробежался пальцами по россыпи черно-белых прямоугольничков. Смутно привыкая к более мелодичной, пусть и на порядок ритмичнее, волне звуков, нежели резковатые гитарные выбросы, Донхэ поднялся на ноги и подошел к Ынхёку, шаркая ногами. Игра стала более напряженной. Или нет.. Фиши просто показалось. Но даже не думая затушить в своих глазах странный огонек, он приподнял руку и коснулся кончиками пальцев манящей карамели волос Хёка. Подошел еще ближе, так что край футболки на секунду коснулся локтя, облаченного в ткань фиолетовой толстовки, и зарывшись пальцами чуть глубже, провел ими по прохладной коже до самого основания шеи. А вот теперь точно ошибка. Ынхёк взял совершенно левую ноту и, как бы не пытался вырулить музыку на нормальную дорожку, не мог. Глухо чертыхнувшись после -ндцатой тщетной попытки, он с грохотом захлопнул крышку и раздраженно натянул на голову капюшон. - Ну и кто лучше?.. - спросил он хрипловатым голосом, пряча негатив эмоций на лице за длинными рукавами толстовки. - Конечно, я. - уверенно ответил Донхэ, засовывая предавшие его руки в карманы от греха подальше. Наверное, это издевательство, говорить такое, когда сам так не считаешь. Но получать в ответ кивок и слышать фразу: «Я буду стараться еще усерднее», доставляло каждый раз какое-то странное удовольствие и невыносимое понимание того, что уже только из-за этой реакции ХёкДже стоит ценить больше всех вокруг. Донхэ прищуренными глазами уловил в позе Ынхёка обиду в виде побелевших поджатых губ и слишком сильно впившихся в кожу ладоней ногтей. Устремив на секунду взор в потолок, он коротко выдохнул и резко, но аккуратно сжал в объятиях Хёка со спины, плотно вжав подбородок в его левое плечо. Тело в его руках дернулось от неожиданности, но спустя несколько мгновений, Донхэ все же удалось вырвать из уст ХёкДже довольный и одновременно застенчивый смешок. Секунда. Две. Три.. Тридцать. Ынхёк, повернув голову, подозрительно глянул на умиротворенное и счастливое лицо Донхэ. - Что?.. - спросил тот несколько удивленно. - Слишком долго. - ответил ХёкДже, криво улыбнувшись, и тут же снова устремил взор в блестящую от лучей крышку рояля. Донхэ как по затертой схеме только собирался ответить: «Прости» и разжать руки, но, случайно глянув на окно, восхищенно завопил и от радости только сильнее сдавил плечи друга. - Ты можешь не орать мне в у.. - хотел было возмутиться Ынхёк, но замер с широко раскрытым ртом от увиденного. Окно, казалось, было готово сейчас взорваться тысячей радужных осколков от напора неба, разрезанного на фиалковые, персиковые и ярко-апельсиновые ленты. Солнце тысячей мелких иголочек прокололо последние остатки плавящейся ночи, заставляя её раствориться в утреннем воздухе, внезапно запахшем крепким кофе. ХёкДже, наконец ощутив неприятную сухость глаз, моргнул своими дерзко-рыжеватыми глазами, впитавшими рассвет, и повернул лицо к широко улыбающемуся Донхэ, еле ощутимо задев его щеку веером ресниц. Так вот оно, какое.. Это чувство, когда плевать на волнение перед следующим концертом, когда абсолютно всё равно, когда будут следующие выходные без шумного дурдома под название СуДжу, когда хочется чихать не от городской пыли, а на неё.. Потому что всё неважно, когда за окном апрель. А еще.. Когда существо рядом невинно улыбается и не говорит банальную фразу: «С Днем Рождения, Ли ХёкДже!», делая вид, что всё это совсем не потому что сегодня 4-е число. Когда в последний раз было так неприлично хорошо?.. Когда в последний раз они оставались вдвоем не для того, чтобы репетировать, не для того, чтобы перекусить, и даже не для того, чтобы согреться зимним утром под одним одеялом, а просто чтобы побыть друг с другом?.. Когда в последний раз Донхэ вот так вот запросто посвящал всю ночь игре на гитаре и пению для него своих немного наивных песен?.. Слово «никогда» процарапало сердце подобно раздраженной кошке. Ынхёку до безумных ударов сердца захотелось сейчас сказать «спасибо», но ощутив, что этого будет ничтожно мало, он слегка неуверенно коснулся губами подбородка Донхэ. Улыбка моментально слетела с лица Фиши, и он испуганно отшатнулся, ослабляя объятия. ХёкДже снова перевел взгляд на шикарную картину за окном и, глубоко выдохнув, ответил: - Я совершенно случайно.

***

Кровать после твердого рояля показалась Ынхёку чрезмерно мягкой, и первые полчаса он никак не мог на ней устроиться. Да и отсутствие постоянного гама в квартире вызывало исключительно ощущение подозрения, но никак не должного спокойствия. Засунув голову под подушку, он удрученно вздохнул и мысленно попытался вернуть себя в обстановку танцзала. Наконец заставив себя погрузиться в приятные мысли, он победно улыбнулся и притянул к себе плюшевого медведя, выпутываясь из под подушки. Медведь забавно уставился на него своими черными глазками и получил в ответ умиленный чмок в нос. Но стоило ХёкДже забыться секундным сном, как за дверью раздался приглушенный кашель и странный шорох. - Чего ты пришел? - наигранно недовольно спросил Ынхёк, сильнее прижимая к себе плюшевую игрушку. Донхэ за дверью возмущенно вздохнул, будто то, что его заметили было великой неожиданностью, и прокашлявшись еще раз, проговорил: - Не спится. - А мне очень даже спится. - зевнул в ответ ХёкДже и слегка приподнялся на локтях. - Так что ничем не могу помочь. Возмущенное урчание заставило Хёка расплыться в широченной улыбке и довольно закусить ухо медведя. - В моей комнате никого нет. И я замерз. - попробовал подойти с другой стороны Донхэ и просунул хитрую мордочку в дверь. Ынхёк перевернулся на спину, вытягивая руки с медведем вверх, и уставился на Фиши, вползшего в голубой пижаме в комнату на цыпочках. - Прошел уже месяц после просмотра того ужастика, Хэ. - издевательски усмехнулся Хёк. - И к тому же за окном яркий солнечный день. Донхэ открыл рот в желании что-то возразить, но, с секунду потоптавшись на месте, нахмурился и выдавил из себя: - Ну и не надо. Да, возможно, это выглядело бы, как обида, если бы ХёкДже не знал, что на самом деле Фиши сейчас мысленно готовится идти бороться с приведениями посредством укутывания в несколько одеял и устрашением их изгрызенными ногтями. Но.. Может это, действительно, была просто обида?.. Потому что на разрешение Ынхёка остаться с ним, тот гордо выдал: «Уже не хочу» и ускакал к себе в комнату. Изжевав медведя вдоль и поперек, ХёкДже всё-таки не выдержал и, укутавшись в одеяло, как ролл в нори, отправился извиняться. Хотя.. Нет, конечно. Какое извинение? Просто захотелось прогуляться в одеяле до комнаты Донхэ и убедиться, что тот жив и ни с какими монстрами драки не устроил. - Чего ты пришел?.. - передразнил недавний вопрос Хёка Донхэ, заметив знакомый нос, торчащий из скрученного одеяла, на пороге, и поморщился, хотя победная улыбка так и рвалась наружу. - Пришел тебя спасти. - невозмутимо отозвался Ынхёк и засеменил к кровати, рухнув на неё всё еще плотно смотанным коконом. Фиши громко рассмеялся: - Ты сейчас больше смахиваешь не на рыцаря, а на русалочку. - Кто тебе сказал, что я рыцарь? - Хёк выпутался из одеяла, накинув его на плечи, и уселся в позу лотоса с умным лицом. - Это новая форма экзорцистов. Донхэ, зевнув сквозь смех, повалил Ынхёка на кровать рядом с собой и расплылся в довольной улыбке, устроив свои руки у него на груди. - Спокойного сна. - прошептал он, еще раз протяжно зевнув и обдав лицо Хёка теплым дыханием с запахом апельсиновой зубной пасты. Ругая Фиши за эгоистичность и неудобство такой позы, Хёк всё-таки скоро сдался и пристроил свои руки у него на талии. Кажущийся уже спящим Донхэ вдруг сильнее прижался к ХёкДже и, открыв ясные и серьезные глаза, произнес: - С Днем Рождения, мой Ынхёк. Зациклившись на мгновение на слове «мой», Хёк удивленно захлопал глазами и немного отодвинулся к стене. Но убедив себя в том, что ему показалось.. или.. ну мало ли, что взбредет в голову сонному Донхэ, смущенно кивнул и прикрыл глаза, готовясь ко сну. Но странный взгляд Донхэ никуда не исчез. - Хёкки.. - позвал он, цепляясь пальцем за пуговку на пижаме тела напротив и вынуждая Ынхёка приоткрыть один глаз. - А тебе.. Никогда не хотелось зайти немного дальше фансервиса?.. Ынхёк неверяще рассмеялся и хлопнул Фиши по плечу, но кроме смущенной улыбки ничего из него этим не выбил, а значит, либо шутка еще не закончилась, либо шуткой это не было. Выбрав первый вариант, Хёк решил немного подыграть и подался вперед, прошептав Донхэ на ухо: - А тебе? Сон в глазах обоих, как ветром сдуло. Как по команде они оба приподнялись, усевшись друг напротив друга. Донхэ немного прищурился, склонив голову в бок в попытке прочесть настроение в глазах Хёка и поймав нотки игривости, на которую изначально совсем не был настроен, всё же решил принять вызов. - Неприлично отвечать вопросом на вопрос. - ответил он, улыбнувшись поджатыми губами. - Неприлично таскать из шкафа мою одежду и тырить еду из моей тарелки. А это в порядке вещей. - парировал Ынхёк, приподняв одну бровь. - Когда это я?!.. - Донхэ замахнулся подушкой на наглое существо напротив, но вдруг принял тот же смущенный вид, который всё сильнее и сильнее вводил Хёка в замешательство. - Ты специально сменил тему, да?.. Чтобы комнату не поглотила неловкая тишина, Ынхёк очень громко вздохнул, ероша рукой собственную чёлку и перевел взгляд на нервного Донхэ, который вдруг ляпнул: - А мне нет. Совершенно ошарашенный этим ответом Хёк схватил Фиши за плечи и попытался остановить взглядом его забегавшие глазки. - То есть.. Всё-таки хотелось? - лукаво переспросил Донхэ и закусил губу. - Засранец. - отозвался ХёкДже уже шепотом в его губы. А и правда.. Хотелось ли?.. Следующую вечность (которая, в общем-то, всего лишь 3 минуты по часам) Ынхёк вообще не соображал, что происходит. Вроде бы, слышал вопросительную фразу Донхэ: «Давай просто попробуем», вроде бы, ответил: «Разомкни губы, иначе ничего не получится», когда коснулся кончиком языка мягкой светло-розовой тонкой кожи.. но наблюдал это всё как-то отдаленно, будучи совершенно не здесь. Заметил только, что немного разозлился, когда Фиши отказался открывать рот и испуганно распахнул глаза. В конце концов.. Кто всё это начал?.. Стрельнув угрожающим взглядом, Ынхёк наконец заставил Донхэ сдаться. Проник языком чуть дальше губ и с опаской коснулся им скользких зубов. Не встретив преграды и здесь, он осторожно провел кончиком по неровному небу и внезапно под несдержанное сопение был втянут во влажный водоворот ловким языком Донхэ. На секунду захотелось отстраниться, чтобы включить мозги, но рука на шее ограничила все пути к отступлению. Плавные терзания губ, отозвавшиеся в тишине звонким и неимоверно пошлым звуком поцелуя, вынудили ХёкДже осознать, где сейчас его собственные руки.. И что это уже не просто «немного дальше», а до невозможности далеко. Резко вытащив вспотевшие ладони из под пижамной кофты Донхэ, Ынхёк грубо оттолкнул его в сторону, набрав в лёгкие ненормально огромное количество воздуха. И забыв выдохнуть, дико закашлялся. Голова загудела, как улей разозленных пчел. - Эксперимент затянулся. - выдал он, ощутив на себе обеспокоенный взгляд Фиши, перетекший в жутко виноватый, и тут же выпалил, - Самое худшее, что ты можешь сделать сейчас, это извиниться. Донхэ схватил подушку и спрятал за ней своё лицо, тяжело дыша. Устав наблюдать эту картину, Ынхёк с огромным трудом выдавил из себя смешок и толкнул Фиши в плечо так, что тому пришлось лечь. Улегся рядом, отворачиваясь к стенке, и всё еще сквозь натянутую улыбку проговорил: - Давай просто спать. И когда рука Донхэ робко коснулась его плеча, с мольбой добавил: - Пожалуйста.

***

Первые пять метров до дороги и даже последующие несколько кварталов под шорох колес такси, Ынхёк жизнерадостно улыбался, невнятно подвывая какой-то попсовой певице в наушниках. Но чем дальше голова прояснялась после дневного сна длиной в 14 часов (куда только влезло?!), тем сильнее в нос ударял противный запах теплого двигателя, сильнее въедался в мозг писклявый голос певицы, хлеще ударяли по сердцу пруты странных на вкус мыслей. ХёкДже всерьез иногда жалел, что нет такого устройства, которым можно просто вырезать отдельные моменты своей жизни. И пусть это было немного по-детски, но даже факт того, что самые горькие или яркие переживания строят жизненный опыт, не мог заставить его признать полезности случившегося. Представил сквозь минутное забытье, как рассказывает всё это Соре, и как она, ничуть не удивленно подергивает плечами со словами: «Так бывает.. Каждый день какой-нибудь человек внезапно осознает, что всё не так, как ему кажется. На моих глазах такое происходило уже не раз..». Но.. Разве ХёкДже просто какой-нибудь человек? Разве это можно назвать просто «всё не так, как кажется»?.. Да было бы всё в разы проще, если бы чувства от этого случая были, действительно, чем-то новым, а не удобно отодвинутым в прошлое старым. - Остановите здесь. - раздраженно брякнул Ынхёк, но тут же услышав свой голос, вежливо склонил голову. - Пожалуйста. Машина резко тормознула через дорогу от входа в метро, и Хёк, проигнорировав просьбу оставить автограф, ломанулся на встречу неизвестности. Затеряться в толпе людей в метро труда не составило, но Ынхёк постоянно дергался, считая, что даже вот та старушка, которая просто случайно задела его локтем, специально попыталась его излапать. Стало невыносимо душно, но хотелось выбить настоящие мысли в голове чем-то более сильным, и Хёк сквозь очередную толпу пробился к путям. Сколько помнил себя, ХёкДже не врал. Никогда. И никому. Кроме себя. За что и расплачивался сейчас отвратительным состоянием и злющим взглядом, блестящим за темными очками. Эта станция в отличие от других была практически пуста, и со стороны тощую фигурку Ынхёка можно было принять сейчас за суицидника. Ну или просто за столб неизвестного происхождения — это кому, как удобнее. Он слегка подался вперед, прислушиваясь к стуку и, не удержавшись на месте, подошел слишком близко к краю. - Дядя.. - тонкий голос сзади заставил его обернуться. Маленькая девочка, теребя длинную темную косичку, уставилась на него жалостливыми глазами. - Прелесть.. Ты потерялась? - обеспокоенно спросил Хёк и присел на корточки, вытягивая руки вперед и совсем забыв о том, где он находится. Девочка улыбнулась какой-то слишком слабой улыбкой и отрицательно мотнула головой: - Дядя.. - снова позвала она. - Ты тоже хочешь закончить эту жизнь сегодня? - Что?.. - Ынхёк растерянно опустил руки, касаясь пальцами холодной поверхности платформы. - Почему тоже?.. - Здесь много таких. - надув губки и тяжко вздохнув, ответил ребенок, крепко ухватившись пухлыми пальчиками за лямку красного рюкзака. - Хочешь? Глуша сумасшедшие удары сердца и неожиданно подкатившую к горлу волну жалости, ХёкДже только смог отрицательно помотать головой: - Нет.. У дяди, конечно, кое-что случилось. Но он не настолько псих, чтобы из-за этого прерывать свою драгоценную жизнь. Девочка в ответ только пожала плечиками, и повернувшись к нему спиной, зашагала в противоположном направлении. - Так она не потерялась?.. - удивленно спросил сам себя Хёк с подозрением вглядываясь в силуэт в синей форме и шаря рукой в кармане, чтобы достать телефон и написать Донхэ. Зачем?.. Просто сказать, что с ним всё в полном порядке. И утренняя записка с текстом: «Не ищи меня» просто глупый порыв эмоций. Увлекшись написанием смс-ки, Ынхёк совсем не услышал предупреждающего голоса о приближающемся транспорте и только шокировано вздернул брови, заметив на стене справа фото этой самой девочки с припиской: «Погибла 9 февраля 2012 года. Берегите своих детей. Будьте осторожны в метро.» Наверное, стоило испугаться.. Наверное, стоило сделать хотя бы шаг вперед, а не назад, избежав катастрофы.. Наверное, стоило вспомнить по кусочкам всю свою жизнь, своих родителей, любимую Сору, ощутив внезапно нестерпимую боль.. Но те, кто называют странными Йесона или Хичоля, наверное, впали бы в ступор, если узнали, что последняя мысль, зацепившаяся в голове Ли ХёкДже в этот момент была лишь о том, что стоило сказать Донхэ просто «спасибо» за подарок и избежать последствий, а если уж не это.. то просто чуть позже хоть раз не соврать самому себе. И ответить, что зайти немного дальше.. Хотелось. Безумно. А еще.. Что все его «совершенно случайно» никогда случайными и не были.