Сотни невстреченных рассветов

Даже еще совсем затуманенным мозгом Донхэ достаточно быстро смекнул, что утро, начавшееся вечером в семь часов, добрым быть по определению не может. Особенно, если началось оно с липкого ощущения собственной беспомощности и всепоглощающей вины. Он прекрасно слышал, как Ынхёк, проснувшись, пытался бороться с эмоциями, сходя с еле слышного рыка на истеричные смешки. Слышал, как его ручка вычерчивала на шероховатом листочке примерно уже известные слова.. Хёк периодически любил оставлять записки дурацкого содержания, вроде: «Как можно так яростно спать? Купи себе слюносборник. Или хотя бы выжми подушки. (и совсем мелким почерком) С добрым утром, Фиши. Твой драгоценный Ынхёк.», ну или: «Поздравляю, Ли Донхэ. Ты проспал. Но ты сам виноват в том, что я выключил твой будильник. Больше не будешь так мило спать. (и снова мелким почерком и даже на противоположной стороне) Но менеджер тебя не убьет. Потому что я поговорю с ним. Доброе утро, Хэ. Твой спаситель Ынхёк.». Но в позвоночник упорно впивались один за другим нервные и абсолютно необъяснимые взгляды ХёкДже, говорящие о том, что в этот раз в листочек впитываются символы совсем иного настроения. В конце концов дверь комнаты резковато захлопнулась, и твердые родные шаги стихли где-то в пространстве коридора. Донхэ решился открыть глаза не сразу. Долго лежал в позе, давно ставшей неудобной, и пытался поймать за хвост хоть одну адекватную причину того, что заставило его утром задать вопрос, изменивший слишком многое. И только зовущий сигнал подъехавшего к дому такси вынудил его пулей выскочить из кровати и прилипнуть лбом к прохладному окну, проводив удивленным, быстро сменившимся на печальный взглядом знакомую фигуру в леопардовой толстовке. Не в стиле Ынхёка было просто убегать от проблем.. Но, видимо, весь стиль катится к чертям, когда в голове неожиданно сбивается четко выверенный механизм. Переодевшись в черную майку и широкие штаны, Донхэ уверенно решил последовать примеру друга и поиграть во временную амнезию. Покрутился перед зеркалом, довольно рассматривая свои руки и грудь, попрыгал сайгаком по кровати под музыку, орущую на всю громкость из колонок (благо, общага так вовремя оказалась полностью в его распоряжении), сделал несколько сальто со стула в предполагаемую неизведанную пропасть, временно замененную огромным тазом, протер задом перила на длинной лестнице и наконец оказался перед скучной коробкой под названием телевизор. Пульт почему-то внезапно отказался работать, как только Донхэ решил выяснить, можно ли включить три канала сразу. Отбросив бесполезную вещь куда-то за спинку, он амебой сполз с дивана вниз головой и уставился в экран. Девушка, забавно стоящая теперь вверх ногами, любезно сообщила, что в Сеуле уже 8 вечера, и перешла к прогнозу погоды. Старательно пытаясь воспринять информацию, Фиши минут 5 хмурил брови, но тяжесть душевных терзаний медленно перетекла в мозг (наверное, из-за позы) и заставила его прикрыть глаза. Зажженный свет по всей общаге тоскливо пробивался сквозь самые разнообразные лампы, издавая характерный стрекочущий звук, вплетаясь в ровный и противно радостный голос девушки. Донхэ осторожно перевел тело в нормальное положение, всё же не избежав минутного кружения головы, и с пятой попытки выключил большим пальцем ноги кнопку на телевизоре. Вот теперь можно вывешивать белый флаг. Амнезия улетучилась вместе с последними картинками солнечных лучиков за окном, выставив на смену бурое полотно заката. Донхэ слабо приоткрытыми глазами медленно проследил за сотым кругом секундной стрелки на часах и, откинув голову на спинку дивана, в потолок одними губами задал вопрос: - Где тебя носит, Хёкки?.. Почему-то сейчас казалось, что появление до невозможности широкой улыбки в проеме входной двери осчастливит его почти до обморочного состояния. Только дверь упорно смотрела на него своей невозмутимой пустой кожаной маской, проколотой треугольниками заржавевших кнопок. Но вдруг заметив на полу чей-то белый носок, Донхэ несколько оживился и не без энтузиазма допинал его до двери своей комнаты. Ребята обещали вернуться часов в 9.. Глаза упали на записку, сложенную белым журавликом у него на столе. Мозг подсказывал, что смысла читать это нет. Заранее известно, что содержание листочка только безжалостно растопчет остатки настроения где-то на уровне плинтуса. Но внутри Фиши теплилась подлая надежда. Тварь, которая всегда всё портит. Чтобы не умереть в мучениях и одиночестве, если вдруг слова Хёка и правда окажутся ужасными, он быстро набрал номер лидера и подошел с запиской к окну, мягко пропускающему свет блеклых фонарей. - Привет, хён. - как можно задорнее проговорил в трубку Фиши, как только услышал лидерское «алло». - Можешь повисеть на телефоне 5 минут? Мне очень-очень нужно. А вообще у тебя нет выбора. Гулкая тишина в трубке вместо обычного: «Ну что с тобой поделать..» поселила в Донхэ каплю подозрения. Может быть, Итук очень устал?.. - Почему вы все до сих пор не дома? - спросил он, давя улыбку и дергая пальцами защелку на окне то вверх, то вниз. - Хён.. Прекрати молчать. - Прости. - отозвался наконец лидер осипшим голосом. - Это ты меня прости.. - брови Донхэ виновато дернулись. - Ты устал, наверное.. А я тут мешаю.. Я лучше Шивону позвоню. Он рядом?.. Вздох лидера сменился приглушенным всхлипом явно куда-то в кулак. Донхэ передернуло, как от удара током. Почему-то в такие моменты первое, что хотелось сделать, это не панически начать узнавать, что произошло, а обнять и заплакать вместе. Но сейчас слезы застряли где-то в районе горла. Что не так?.. Одеревеневшей в миг рукой Фиши спустил защелку вниз до основания и потянул на себя створку окна, впуская в комнату пронзающий влажный весенний ветер. Листочки на ближайшем дереве пугливо зашептались о чем-то, понятном только им одним, создавая иллюзию мерцающей кроны. - Дон.. Хэ.. - на последнем слоге лидера окончательно пробило. Хриплые частые вздохи явно дали понять, что на том конце не всё так безмятежно, как здесь, в этой комнате, погруженной в мрак и разрезанной уже яркими лучами фонарей на тысячи мозаичных кусочков. Стоило подать хоть какой-то признак жизни, но Фиши только зачарованно смотрел на темное небо, усыпанное дырочками неярких из-за искусственного света города звезд, на сияющие деревья, на далекие силуэты людей, медленно скользящих по шершавой поверхности асфальтовой дорожки в легких плащиках.. - Донхэ. - всхлипы Итука сменились до невозможности твердым голосом Шивона. - Ынхёк.. Он.. Там был поезд.. И.. В общем, мы все в больнице. Мне.. - он на секунду замолчал, переводя дух, - Мне сложно объяснять всё по телефону. Записывай адрес и приезжай. Донхэ перевел взгляд на зажатого во вспотевшей ладони журавлика, покрывшегося чернильно-фиолетовыми разводами и шумно проглотил густую слюну. - Донхэ! - прикрикнул Шивон. - Ты слышишь меня? Фиши слабо кивнул, совершенно забыв о том, что это всего лишь телефонный разговор, и распахнул вторую створку окна. Стало невыносимо зябко. Разве апрель должен быть таким?.. Отливающая медным холодом в свете соседних окон, пушистая черная челка Донхэ раздулась тонкими прядками по лбу, закрывая его тускнеющие с каждой секундой глаза. - ..пожалуйста, не молчи! - теперь было слышно, как напыщенное спокойствие Шивона стремительно летит к чертям. - Донхэ! Ледяные от ветра пальцы Донхэ отстранили трубку, всё еще надрывающуюся голосом Шивона, и под пустой взгляд разжались, отпуская аппарат навстречу асфальту. Звонко треснув о серое сборище камушков, телефон жалобно что-то пискнул в такт девушке, проходящей мимо. Бывают такие моменты, когда начинаешь ненавидеть обожаемый ранее дождь за то, что именно он омывал срубленное почти под корень любимое мамино дерево. Бывают такие моменты.. Когда начинаешь ненавидеть солнце за слишком яркие и радостные лучи на еще свежей могиле своего отца. Бывают такие моменты.. Когда.. Разжимаешь руку, выпуская журавлика, сплошь пропитанного потом собственной ладони.. И внезапно осознаешь, что апрель самый мерзкий месяц из существующих двенадцати. А весна вообще полная ошибка природы, наравне, пожалуй, только с собственной неспособностью удерживать в руках всё самое ценное.

***

- Хочешь?.. - повторил детский голосок, врываясь в мысленный вакуум белоснежного цвета. - Нет. - ответил Ынхёк, внезапно ощутив, какой твердостью и уверенностью пропитан его голос. - А пришлось. - удрученно прозвучал всё тот же голос, сопровождаемый последующим печальным вздохом. ХёкДже на удивление легко распахнул глаза и резко сел на кровати. Неужели приснилось?.. Но картинка, нарисовавшаяся перед глазами, окончательно ввела его в замешательство. Напротив дремала Сора в белом халате, облокотившись на спинку стула и подставив своё сильное женское плечо под голову лидера. За черными волосами, завешивающими лицо сестры, было не разобрать спокоен её сон или нет, зато подрагивающие брови Итука и засохшая, явно соленая, дорожка на щеке ясно давали понять, что он здесь не от счастливого происшествия. В палате гулко отбивало ритм чье-то сердце, вплетаясь ударами в писк железной машины, стоящей рядом. Хёк поморщился от вида палаты, больше напоминающей химическую лабораторию и свободно спустил ноги на пол. В голове, как по нажатию красной кнопки, внезапно залетали обрывки каких-то воспоминаний. Рельсы.. Кровь.. Крики.. Нет, это не могло быть его воспоминаниями. Вот же он.. Здоровый и до неприличия бодрый. Может быть, просто обморок и бурная фантазия?.. Постепенно расставив мысли по полочкам в своей голове, он наконец позволил себе улыбнуться, вновь переместив взгляд на Сору. Как же давно они не виделись.. - Нуна.. - позвал Ынхёк сквозь улыбку и помахал перед её лицом ладонью. - Как ты можешь спать, если твой любимый брат уже проснулся?.. Реакции не последовало. ХёкДже обиженно надул губы и сложил руки на груди. Но Итук, вдруг поморщившись, распахнул опухшие глаза, и Хёк радостно всплеснул руками. - Что со мной случилось? - спросил он, оглядывая синие стены и белый потолок. Только лидер, абсолютно проигнорировав его вопрос, аккуратно потрепал Сору по плечу. Девушка тут же проснулась. - Можете идти домой.. Я думаю, в ближайшее время караулить его здесь бессмысленно.. - проговорил он, прокашлявшись. Сора отрицательно мотнула головой и уставилась куда-то мимо Ынхёка: - Мне совесть не позволит вот так просто уйти. Лидер приоткрыл рот, чтобы хоть что-то возразить, но девушка накрыла его рот рукой и строго проговорила: - А кому стоит пойти выспаться, так это Вам. Ынхёк возмущенно вскинул брови: - Эй! Что за дела?! Но и эта его реплика осталась без ответа. Проводив не смеющего сопротивляться лидера, Сора вновь уставилась куда-то мимо брата и потянулась вперед рукой. Хёк удивленно вперился глазами в эту руку и медленно проследил за её движением. И даже недобрый детский хмык со стороны окна не заставил его оторвать ошалевший взгляд от увиденного. Бледные пальцы Соры одними кончиками коснулись волос на голове тела, сплошь обмотанного слегка побуревшими от крови бинтами. Ынхёк замотал головой, поднимаясь и оглядывая своё собственное тело, лежащее на кровати. Так сердце, глухие удары которого, разносились эхом по всему периметру палаты, принадлежит ему?.. Он бесшумно осел на пол, беспомощно раскрывая рот и нелепо хватаясь руками за голову. Казалось, что сумасшедшая здесь именно Сора. Что это очередной розыгрыш любимых оболтусов одногруппников.. Но перепуганный взгляд никак не мог ухватиться хоть за что-то подозрительное. Как же они так идеально спрятали камеры в этой почти пустой палате?.. - Глупый дядя. - вздохнул голосок с окна, и следом за ним показались коротенькие ножки в белых колготках, неуклюже собранных гармошкой у щиколоток. Глухо хлопая сандаликами, явно на размер больше нужного, девочка подошла к Хёку, глаза которого становились с каждой минутой всё больше и больше. Произнести что-то сейчас было сверх его возможностей, и он только протянул руку навстречу ребенку. Девочка тут же коснулась пальчиком его ладони и светло улыбнулась: - Обычно я говорю.. - она задумалась, возводя чистые карие глаза к потолку, - Добро пожаловать?.. Ынхёк схватился за место, где предположительно должно было находиться сердце, и одернул руку. - Но тебе я скажу просто.. - она присела, заглядывая в его лицо из под густых золотистых ресниц. - Привет. «Ли Донхэ.. Ты же всё еще боишься приведений, да?.. Если это не скрытая камера.. То можешь начинать меня бояться.. Тем более, я уже начал.»

***

Раннее утро заботливо обняло оголенные плечи Фиши, нашептывая на ухо какую-то чушь про то, что Ынхёку бы не понравился его вид а-ля «застывшая безэмоциональная статуя», что завтра концерт, и что надо заслать Кю выбрать для него новый телефон. Он отмахнулся рукой от этого шепота, как от назойливого Шивона, и только теперь обнаружил, что вовсе не «как», и объект его сравнения давно сидит рядом. - Хэ.. Ты справишься.. Нам всем тяжело.. - проговорил он, в который раз хватаясь за собственный телефон и гипнотизируя цифры со временем. Донхэ кивнул. - Ынхёк жив.. А это уже огромный плюс.. Донхэ снова кивнул. - Я буду за него молиться, не прекращая ни на минуту.. - в красных уголках глаз Ши снова блеснули слезы. Донхэ молча кивнул еще раз и глазами указал Шивону на собственное плечо, в которое тот, не раздумывая, уткнулся носом. И вроде, всё как всегда. Очередное утро, пахнущее каппучино и осточертевшей апельсиновой зубной пастой. Очередной рассвет, поражающий своей неземной красотой и разливающий персиковый нектар по белой простыни на двухспальной кровати. Очередной взгляд в небо с немой просьбой хранить его Ынхёка всегда и везде. Только именно с сегодняшнего утра шоколадные глаза временно поставили пароль на проникающие в них ласковые лучи солнца - «Без Ли ХёкДже не входить», и матовый взгляд мысленно обозначил на календаре с собакой, больше похожей на взорванную меховую фабрику, первый.. Первый невстреченный им рассвет.