Лунный блик с сахарной ватой

Есть место гораздо страшнее Азкабана, Гарри понял это спустя два дня после того, как очнулся в чужом доме. Видимо, он не успел заметить, что худо-бедно убранными помещениями в доме были лишь спальня и кухня, остальное же походило на сущий бедлам. То тут, то там валялась помятая одежда, старые выпуски «Пророка» вполне могли заменить ковры в гостиной, так много их было. Особенно Гарри поразился немыслимому количеству банок из-под пива (!), горой сложенных вдоль стены прихожей. Ломая над этим голову, он мог только догадываться, какой образ жизни вела Виола. По ее виду трудно было сказать, что она спилась или вконец запустила себя, как раз наоборот – Ви была энергична и импульсивна с утра и до позднего вечера. На третий день эта особа все же решилась навести порядок в доме… к величайшему несчастью Гарри. Но не это было самым страшным… День уборки запомнился Гарри походом в туалет… вернее, его вылетом оттуда. Благо он сумел сориентироваться на ходу, но удар ногой под дых он все-таки пропустил. От визга Виолы заложило в ушах. Гарри даже удивился – такая девушка, как она, не может визжать так… по-девичьи, но спустя миг он рухнул с небес на землю. Слушая изрыгающийся поток брани из-за двери ванной, Гарри печально вздохнул – все по-старому – и тут же покраснел. Он увидел ее голой… Сердце быстро заколотилось, руки неосознанно стиснули рубашку. За восемь лет, проведенных в Азкабане, чувство похоти притупилось, смазалось, а теперь при виде обнаженной Виолы Гарри почувствовал «пробуждение». Сказать, что он обрадовался, было трудно, так как после потока ругани дверь ванной резко распахнулась. - Гарри Поттер… - милый, почти детский голосок Виолы заставил Гарри в ужасе заскулить. – Не хочешь ничего мне сказать? - Я… это… я ничего не ви… От мощного удара в ухо его спасло лишь то, что он стоял уже в пол оборота. - Бойся, ведь я могу точно так же «ничего не увидеть», - хмыкнув, она прошла к себе в спальню. Гарри стоял и смотрел в пол. Сердце все еще предательски колотилось, на лице горел румянец. Тяжело дыша, он зашел в ванную. Пар еще не успел развеяться, впрочем, как и запах шампуня. Скинув с себя одежду, Гарри на всякий случай запечатал дверь проклятием, подкрепив его руной. Убедившись, что руна активирована, Гарри повернулся к зеркалу. - Вот и остались мы наедине. Отражение в зеркале показало ему, как сильно он изменился. Невольно вспомнился давно почивший крестный, от такого сходства Гарри передернуло. Сходство действительно было – исхудавшее посеревшее лицо, острые торчащие скулы, морщины на лбу, холодный колючий взгляд ярко-зеленых глаз. Гарри откинул назад слипшуюся прядь волос. Все тот же шрам в виде молнии, переставший болеет уже так давно. Он – все, что осталось от осколка души Волдеморта, цена победы. Опустив взгляд ниже, Гарри тихо присвистнул. Он никогда не отличался мускулистостью, а теперь и подавно, да и не это удивило его. В Азкабане узники частенько замышляли убить друг друга, как бы Гарри не обходил это стороной, ему тоже доставалось. Один из шрамов на груди Гарри доставил много хлопот. Тогда Гарри рисовал кровью лица на стенах камеры. Рон, Джинни, Гермиона, Ви, снова Рон… Общаться с кем-то было гораздо легче. - Неужели это я? Пар развеялся, в ванной стало прохладно. Гарри всмотрелся в отражение внимательнее. - Что же мне делать?.. - Побыстрее мыться и помогать с уборкой! - КАКОГО?! Гарри резко развернулся, но опоздал. В раскрытых дверях стояла насмешливо ухмыляющаяся Виола. Скрестив руки на груди, она с любопытством рассматривала своего нового жильца. - По тебе ведро каши плачет. С сегодняшнего дня ты на особой диете – МОЕЙ диете! Ах да, твои руны курам на смех… - Ты… что… уйди! – Гарри кое-как прикрылся полотенцем. Ви хмыкнула. - Гарри, мне двадцать девять лет, неужели меня может удивить голый парень, а-а-а? И потом, «я ничего не увидела», - поняв, насколько недвусмысленно прозвучала данная фраза, Гарри покраснел. - Что ты имеешь в виду?! В ответ Виола лишь расхохоталась и захлопнула дверь. - Пристрелите меня кто-нибудь, - Гарри опять повернулся к зеркалу. – Господи, за что же мне такое наказание? Что же мне делать?.. - Убей. Медленно, очень медленно до Гарри доходило то, что произошло. Он лишь тупо смотрел на свое отражение. Факт того, ЧТО он только что прошептал, испугал его. Сердце пропустило один удар, а затем понеслось со страшной скоростью. Гарри медленно покачал головой, отходя от зеркала. Ноги стали будто ватными. Он уже слышал этот голос. На третьем году пребывания в Азкабане в его голову начали приходить странные и страшные мысли. Они будто принадлежали кому-то другому, чужому, но очень опасному человеку. Тогда Гарри не воспринимал этого всерьез, ссылаясь на общую обстановку в тюрьме. - Нет… нет… молчи, прошу тебя… Его мольбам внемли. Кроме одного слова Гарри ничего не услышал... и не произнес. *** Убирались в доме долго, усердно и с рвением. Надо отметить, что большую часть работы выполнил именно Гарри, а не Виола. Видимо, она все еще дулась на то, что Гарри мельком увидел ее голой. Как бы то ни было, к концу дня дом буквально блестел от чистоты, оставалось лишь убрать коридор. Когда дело дошло до банок из-под пива, Гарри вопросительно изогнул бровь. Виола пожала плечами: - Ну и что? Надо подумать, ты никогда не пил? - Э-э-э, Виола, тут банок шестде… - Ну ладно, ладно, я иногда нажиралась вволю, доволен? - Но зачем? – Гарри непонимающе уставился на нее. – Что-то случилось? - Разве должно что-то произойти? – Виола подмигнула. – Я люблю по выходным развалиться на диване и выпить немного. - Немного… Гарри твердо решил заставить ее бросить пить. *** Осень принесла с собой мелкие дожди и холодный ветер, пробирающий до костей. Погода никак не настраивала на прогулку, но Рон твердо решил сдержать свое обещание. Сегодня он сможет свидеться с Розой, пусть не надолго, но все же. Какое-то детское волнение наполняло его до краев, мешало сосредоточиться на работе. Рон то и дело, что путал документы, из-за чего ему пришлось задержаться в Гринготтсе на час дольше. Выйдя из банка навстречу холодному ветру, Рон аппарировал прямо на крыльцо дома. Как обычно, дверь была гостеприимно открыто, и даже с улицы чувствовался аппетитный запах ужина. Сегодня Рон не сможет поужинать, но лишь сегодня. В коридоре уже его ждала Лаванда с половником в руках. - Я дома. - Привет, разувайся, я почти закончила готовить ужин, - Лаванда чмокнула Рона в щеку и метнулась обратно к плите. Несмотря на беременность, она двигалась свободно и непринужденно. - Лав, я заскочил ненадолго! - Что? – она выглянула из кухни. – Почему? - В общем, я обещал Розе встретиться. Половник в руке Лаванды дрогнул. - Хорошо, когда придешь, то еда будет в холодильнике. - Ладно. Рон стоял посреди спальни, потирая виски. Волнение капля за каплей прокрадывалось ему в душу. Та короткая встреча в Норе – единственный раз, когда они свиделись. Было страшно, но Рон твердо решил перебороть страх и увидеть дочь снова. Что же произошло с ним, он не понимал. Еще совсем недавно он не хотел и думать о Гермионе и Розе, стараясь забыть прошлое, но теперь прошлое навязалось само в облике дочери. Если бы Роза тогда отреагировала чуточку спокойнее, если бы она не бросилась обнимать, то все забыть Рону было бы легче, сейчас же – очень сложно. «Пожалуйста, не обижай маму, слышишь?» - Да черт возьми! – Рон глубоко вздохнул. – Пора идти. Нужный ему пакет лежал в гостиной на диване. Найдя его, Рон вошел на кухню. - Дорогая, это ты переложила пакет? - Что? А, да, он мешал мне убраться в спальне, извини, - Лаванда вовсю хлопотала у плиты, ее движения были хаотичными, рассеянными. Это показалось Рону странным. - С тобой все хорошо? - Да, все в порядке. Что-то не так? – спросила она, не оборачиваясь. - Х-м-м, ладно. Буду поздно, целую. - Пока. Когда Рон аппарировал, Лаванда сжала кулаки. - Он мой… он только мой… *** Они встретились в одном из парков Лондона. Так как дождик все еще моросил, Рон шел вместе с дочкой под зонтом. Роза, не раздумывая, прижалась к нему поближе, отчего Рону стало неловко. - Э-э-э, куда пойдем? - Ой… я не знаю… - Роза задумалась. - Может, заглянем в кафе? Мама меня водила в одно место, там здорово. Рон вздрогнул. Значит, она будет знать, где они находятся. Нет, он не боялся ее, но все равно было неуютно. - Чтож, леди, если вы настаиваете, то пойдемте, - он ускорил шаг, отчего Розе пришлось засеменить. – Успеваешь? - Обижаешь, пап, - Роза надула губки. – Я быстро бегаю, к тому же не боюсь промокнуть. - Ну уж нет, не хватало еще заболеть. Нужное место они нашли быстро. Небольшое двухэтажное здание, на первом этаже которого и располагалось кафе. Зайдя внутрь, Рон с облегчением снял с себя пальто. Свободное место они нашли довольно быстро. Кинув вещи на диванчик, он посадил Розу напротив. - Так, ты посиди пока тут, а я схожу в туалет. Прошу тебя, просто посиди смирно. - Обижаешь, пап, - Роза подмигнула. – Буду сидеть тихо, как мышь. Оставив ее одну, Рон чуть ли не помчался в уборную. Захлопнув за собой дверь, он закрыл глаза и провел ладонью по лицу. - Будет тяжело… Гораздо тяжелее, чем тогда, в Норе. Не было никаких сомнений, его дочь не смирилась с тем, что он ушел. В отличие от Гермионы, она все еще верила в то, что папа вернется. Рон стиснул голову руками. В том и дело, что он не хотел возвращаться. У него есть любящая жена, скоро родится сын. Но вот Роза… Роза… - Черт возьми, Уизли, что ты делаешь? Она хочет повидаться с папой, а ты стоишь тут и пускаешь сопли, - Рон взял себя в руки. – Вперед. Как бы он не храбрился, как только он подошел к столику, сердце ушло в пятки. Роза успела переломать все зубочистки, залезть с ногами на диванчик и потерять меню. От такого Рон опешил. - Роза, ты можешь посидеть спокойно? – спросил он севшим голосом. – У нас будут неприятности. - Да ладно, папуль, я уже теряла здесь вещи. - В-вот оно что… Ужинали они молча. Если Роза не могла говорить из-за того, что рот был набит битком, то Рон боялся произнести хоть слово, он просто смотрел на нее. Маленькая, хрупкая, Длинные огненно-рыжие волосы собраны в два хвоста. Роза в очередной раз поразила Рона схожестью с Гермионой. Словно сама Гермиона в миниатюре смотрела на него, из-за этого ему было не по себе. Все же решившись, Рон сказал: - Слушай, расскажи мне, как ты поживаешь? Роза оторвалась от еды и удивленно уставилась на него. - Да все хорошо, помогаю маме по дому… О, хочешь, я завтра тебе пришлю мой рисунок? Ты не поверишь, но я целых два года рисовала его? - Два года?! – у Рона отвисла челюсть. Это было неправильным по всем пунктам. - Знаю, я шило в юбке, - Роза поправила хвосты. – Мама часто мне это говорит, она тоже удивилась, когда я рисовала. Только вот ее реакция мне на понравилась… Я так старалась. - А что ты нарисовала? - Хи-хи, это секрет, - Роза подмигнула. – Завтра все увидишь. Рону неожиданно стало жарко, и дело было явно не в одежде. Завтра он будет обязан получить сову раньше Лаванды. *** В комнате было очень темно. По просьбе Гарри, Виола зашторила окна в спальне. Гарри не хотел больше видеть лунные блики, они напоминали ему об Азкабане и о тех ночах, которые навеки разъели его душу. Теперь же теплая комната заменила ему сырую и холодную камеру. Ворочаясь на полу, Гарри что-то шептал сквозь сон, но что именно – неизвестно. Виола не смогла заснуть. Лежа в кровати, она смотрела в потолок и вслушивалась в тишину. Иногда тишина нарушалась хрипловатыми вздохами Гарри. Виола перевернулась на бок, чтобы лучше рассмотреть его. Он лежал на полу, укрытый ее любимым одеялом, и дремал. Не спал, а именно дремал. Виола прекрасно его понимала, в Азкабане невозможно спать спокойно, это чревато потерей здравомыслия. Сейчас же Гарри лишь вздрагивал во сне и стискивал худыми руками одеяло. Ее Гарри… - Уходи… Виола прислушалась внимательнее, забыв о сне. Вне всякого сомнения, ему снился кошмар. Она очень не хотела этого. - Уходи… Уходи отсюда… уходи… *** «Джинни стояла у входа и во все глаза смотрела, как Гарри еле еле разувался. Было видно сразу – он был пьян. Пошатываясь, он направился на кухню, попутно сбивая стулья. Открыв кран на полную, Гарри засунул голову под ледяную струю. - Ты где был? Три часа ночи? – Джинни медленно подошла к нему. – Все хорошо? Господи, от тебя разит алкоголем. - Отстань, Джин, прошу тебя… Гарри кое-как добрался до лестницы на второй этаж. - Ну уж нет, я от тебя не отстану, - Джинни резко развернула его к себе. – Теперь отвечай. Где ты был? Повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов. Гарри все же смог сфокусировать взгляд на Джинни, губы что-то безмолвно шептали. - Еще раз случиться подобное, и ты схлопочешь у меня… - Уходи… - тихий голос, пропитанный неожиданной и сильной злобой. Джинни раскрыла рот. - Гарри, ты чего? Это же я, твоя невеста… - Уходи отсюда… уходи… - Гарри… - Пошла прочь! - Гарри с силой оттолкнул Джинни от себя, тем самым потеряв равновесие, так что упали они оба. - За… за что? – Джинни едва сдерживала слезы. – Что с тобой происходит? Почему ты кричишь на меня? Я плохая невеста… - Замолкни и выйди вон из кухни, - все тот же злобный чужой голос. – Я не хочу слышать твои нюни. Джинни, вскочив, буквально влетела в комнату, по пути плача. Гарри вцепился в ножку стола, голова закружилась. - Ненавижу… ненавижу тебя… ненавижу… - Гарри, очнись! - Я хочу, чтобы ты сдохла… - Гарри!!!» *** Виола била его по щекам, попутно унимая его конвульсии. Гарри метался по полу, кричал извивался. - Господи, да что же это… Да задолбал ты, лежи смирно! – рявкнула она, со всей дури дав ему пощечину. Гарри внезапно открыл глаза и в шоковом состоянии схватил ее за горло. В короткой борьбе Виола задела ногой штору, та с треском упала на пол, пропуская лунный свет в комнату. Верхняя часть халата Виолы была сдернута, открыв практически обнаженное тело, прикрытое тонкой ночнушкой, но Ви не обращала на это никакого внимания, вернее, не могла. Она безуспешно пыталась разжать руки Гарри, сомкнувшиеся на ее горле. - Гарри… прошу… Гарри, не на… до… - она тщетно извивалась, пытаясь высвободиться. Время застыло... Внезапно пытка закончилась. Гарри разжал руки, а Ви кое-как перекатилась в сторону. С трудом дыша, она доковыляла до шкафчика с зельями и залпом выпила содержимое одного из флаконов. Подождав, пока зелье расширит сомкнутые дыхательные пути, Виола смотрела на то, как Гарри безмолвно плакал, свернувшись клубком на полу. - Ты в порядке? Ответа не последовало. Виола подошла к нему поближе. Свет луны упал на его лицо, искаженное гримасой боли. - Гарри, я понимаю, ты не специально… - Ничего не меняется. Он поднялся с пола, взяв с собой одеяло. Виола непонимающе смотрела на то, как он направлялся к выходу. Дойдя до двери, он обернулся. - Ты ведь знала, кем я стал после Азкабана, и все равно приютила у себя. - А были другие варианты? - Зачем… - Гарри запнулся. – Зачем все это? Ладно, я стал другим… но ты не изменилась. - Да, - Ви опустила голову, - я не изменилась. - И ты все еще… - Да, - она подошла к нему ближе. – Я знаю, прошло восемь лет, но позволь спросить у тебя… Ты думал обо мне? Гарри неотрывно смотрел на нее. Когда глаза привыкли к полутьме, он различил отпечатки пальцев на ее горле. - Сегодня я буду спать в гостиной, а днем уйду отсюда. Спокойной ночи. Ви осталась одна в комнате, освещаемая лунным светом. Руки и ноги дрожали, слезы подступили к глазам. Гарри прав, она не изменилась.