Вклочья!

***

От лица Автора

Прошло около четырех дней

      У Жени закончилась течка, во время которой от Тошика ему не было покоя. Секс был жестким, грязным и безумно развратным. Тоше эта перемена, конечно, не очень понравилась. Он стал скучать по этому запаху течного омеги, по затуманенными желанием глазам, по хриплым стонам и изгибам жаждущего ласки тела. Секса, естественно, тоже поубавилось. Оно и понятно - ведь омеге был противен барабанщик. Женя уже во всю рвался выйти на репетицию,взять в руки любимую гитару и отдохнуть от секса, почувствовать свою задницу нормальной, а не растраханной до предела. Из-за этого Нижекно пришлось позвонить Владу и сказать, что завтра репетиция, наконец-таки, будет. Красноволосый очень устал от всего этого. Эта жизнь была тяжелой для них обоих. Но он скучал по тем не далеким временам, когда он мог подойти к Жене, зарядить ему пощечину, поставить раком и выебать его в зад, как последнюю шалаву. А что сейчас? Сейчас Мильковский просто живет тут, у него дома. Тихо и спокойно. Расслабленно. Как ребенок с отцом. Забыл кто его хозяин? Наверное Мильковский забыл, кто трахает его, доставляя умопомрачительные оргазмы? Барабанщик валялся на диване, обдумывая события последней недели. Поняв, что страх омеги потихоньку испаряется, Тошик решил его проучит. Он встал с кровати и хотел было пойти к Мильковскому, но тут омега влетел в комнату, то и дело подскакивая и напевая какую-то песенку: - Тош, я тут подумал... А что мы скажем Владу с Маусом? - Женя взгромоздился на кровать и развалился там в форме звезды, совершенно наплевав на тело его хозяина, лежавшее рядом. - Я сказал Владу, что ты заболел, - зло процедил Тоша. Он рассматривал голый торс омеги, следил за тем, как короткая дорожка темно-русых волос тонула в серых спортивных штанах на веревочке. Хотел ли он омегу? Да, хотел. Но сейчас это не доставляло такого удовольствия, как пару дней назад. - То есть мы им соврем? - пара наивных, детских, карих глаз уставилась в злые глаза барабанщика. - А как иначе? - Тошу аж передёрнуло от этого взгляда и осознания того, что Женя еще и удивляется этому. - Ну, давай расскажем им все как есть? - все еще наивно говорил Женя. Он что, прищуривается? Нарывается? Вот тут Тоше как - будто снесло крышу. Он резко сел и со всего размаху влепил ничего не ожидающему Мильковскому пощечину. Женя даже не успел среагировать. Тошик схватил его за плече, сильно сжал и поднял его хрупкое тело над кроватью. - Если. Ты. Хоть. На. Минуту. Заикнешься. О. Том. Что. Здесь. Происходило. Имей. Ввиду. Убью. Ты. Будешь. Молчать. Понял? - зло говорил Тоша, выделяя каждое слово. Женя практически плакал. Было невыносимо больно. Не от пощечин, а морально. За что так с ним? Что он сделал? - Понял, я тебя спрашиваю?!- крикнул Ниженко. - Да... - слабо протянул омега. Еще одна пощечина. - Не слышу, - рыкнул Ниженко. - Да...хозяин, - от ударов, в глазах Жени помутнело, и он уже мало, что соображал. - Да. Я твой хозяин! Я! И никогда не забывай об этом, - Тоша вышел из спальни, громко хлопнув дверью. А Женя, сам того не понимая провалился в сон.

От лица Тошика

      Я вышел на балкон и закурил. Все таки сигареты убивают все эмоции и я начинаю смотреть на все со сторон, оценивая себя и других. Бля, ну и вот зачем я его избил? Ведь хотел просто проучить... Боже, я что, жалею? Мильковского?! Так, стоп. Да, мне нравится секс с ним, это я признаю. Но не более того. Он какой-то дерзкий, противный.. Вечно огрызается, прожигает ненавистным взглядом. А сейчас, все изменилось. Он просто стал спокойно со мной жить. Не огрызался, ни-че-го. А еще пару дней назад умолял его трахнуть. Но больше всего меня взбесило то, что он предложил рассказать все парням, а до этого, сам умолял молчать. Этого допустить нельзя. Тогда я больше не смогу держать его при себе. Надо подумать... О, может его припугнуть, что я сам им все расскажу? И про то, как он меня умолял о сексе, и про то, как стонал. Мильковский ведь не дурак, наверное... Ладно, поговорю с ним утром. Главное больше стараться его не бить. Я думаю он усвоил урок. И не хватало мне синяков на его худом, бледном теле. Я затушил сигарету и пошел в комнату. Женя мирно спал на кровати. Он тяжело дышал и иногда дергался. Мда, наверное, слишком сильно я его. Я лег рядом, немного придвинул комок нервов к себе. И все-таки, он такой милый, когда спит. Так, стоп! Это что щас за сопли были?! Ниженко, ты его не любишь! Он твой раб! Твоя собственность! Какая в пизду любовь? Кладу голову на подушку и закрываю глаза. Постепенно, начинаю проваливаться в сон, но чувствую, как руки Жени приобнимают меня за плечо. Открываю глаза и смотрю в его сторону. Он придвинулся еще близ ко мне, и положил голову на грудь. Я уже хотел было его послать, но передумал. Его дыхание выровнялось. Я подумал - пусть спит. Но, сам не знаю зачем, обнял его и прижал холодное тело к себе. И вот так, под тихое сопение Жени, я и уснул.

***

От лица Жени

      Мы вышли из темного, сырого подъезда на прохладную осеннюю улицу. Краски осени казались мне еще более яркими, чем в тот злополучный день, когда Тошик поймал меня, подающего ему руки. Сейчас листья ли как волосы барабанщика. Так, Женя, эта похотливая сука сейчас идет рядом с тобой. Не самое лучшее время думать о том, как красиво блестит его красная грива в холодном осеннем солнце. Сегодня я проснулся с ним в обнимку. Стертые руки смыкались у меня за спиной, а моя голова лежала у него на груди. В эту секунду мне было даже хорошо, но воспоминания о вчерашнем побои моментально пробудили меня от сладкой дремоты. Я тихо выскользнул из медвежьей хватки Ниженко и поспешил в душ. Не спорю, после течки жилось нам вполне мило, только вот Тошик злился на меня часто. За что? Я же ничего плохого не делал. Наоборот! Помыл всю посуду, убрался, поменял постель, приготовил несколько раз нормальную еду… Мои размышления прервали руки, схватившие меня за талию и подсадившие в автобус: - Ты тормоз… - заворчал Тошик, - Сядь, а я куплю билеты. После покупки двух билетиков, он плюхнулся на кресло рядом со мной и протянул маленький клочок бумаги. «098890» - Гласил черный текст. - А у меня счастливый! - такое везение для меня большая редкость. Но Тошик лишь легко улыбнулся в ответ, а я быстренько сжевал бумажку и загадал желание: найти свою пару. - Это не спасет тебя от моей власти, малыш, - он легонька сжал мои муди сквозь джинсы, от чего я не сдержал тихий стон. Ухмылка барабанщика меня замораживала. Я не мог ничего с собой поделать. - Только не тут, - мой голос сорвался на хрип. - Ну, хорошо. Но учти, что я могу приказать тебе в любой момент… - практически прошептал мне на ухо мой мучитель, от страшной границы, через которую я мог бы перейти, меня спасла наша остановка. Ниженко юркнул вперед меня и, озабоченно ухмыляясь, подал мне руку: - Прошу Вас, моя сучка. Позвольте мне помочь Вам сойти на это бренную землю, - тягуче лил свой яд этот идиот. - Убери свою лапы, - практически взвизгнул я, когда эта мразь, сцепив свои руки под моими ягодицами, вознес меня к небу и медленно опустил на асфальт, - Больной! - Ты свой острый язык попридержи, Женя… - серые глаза прожгли меня сверху вниз, - Не забывай, кто твой хозяин. - Забудешь тут… - вырвалось у меня.

От лица Автора

      Два немного румяных парня зашли в зал для репетиций, там их уже ждали Влад и Маус. Дима выглядел немного сонным, а Влад наоборот весь сиял, как новогодняя елка: - Ура! Наконец-то ты поправился, друг! - гитарист легонько приобнял Женю, вдохнул его запах и Тоша заметил, как расширились его зрачки и как он кинул секундный взгляд на барабанщика. - Я тоже рад снова быть тут, - лучезарно улыбался Мильковский, а Тошик в этот момент медленно приближался к друзьям и, как только омега отошел от Влада, встал между ними. – Ну так что, пацыки, лапаем?

От лица Жени

      Не помню, что бы я так серьезно воспринимал песню «Муза»… Но сегодня это чертовка выкачала из меня все силы! "Сильно болит голова, Но сколько еще так? Я потерял, наверное, все слова И не вижу смысла попадать в такт. Ты снова не со мной." - Сделаем перерыв? – предложил Маус. Я давно не видел его таким убитым. Что с ним случилось? Почему Влад крутится вокруг него, контролируя каждый шаг. - Да, было бы круто… - нервы ни к черту, как бы не смешно это звучало в моей голове. - Ладно, мы пойдем, покурим и прогуляемся за какой-нибудь жратвой, ок? – обратился ко мне Зайченко, на что я только кивнул головой. Было безумно хорошо на репетиции, я мог высказать в песнях все, что накипело за эту неделю с лишним, проведенную с Ниженко. Моя гитара пела, голос брал нужные ноты, но я не мог не обратить внимание, что тексты приобретали какие-то новые краски. Вот так значит меняется человек, когда теряет девственность? - Эй, сучка, пойдем трахнемся в подсобке? - Тоша сзади подошел ко мне в плотную и опустился голову к моей шее. Пухлые губы прижались к моей шее, дыхание приятно защекотало кожу, а зубы оставил еле заметный укус рядом с пульсирующей артерией. - Ты совсем рехнулся?! - я оттолкнул его, попытался встать с пола и уйти на улицу, но властные руки закинули меня на не менее сильные плечи и занесли в подсобку. Там моя щека опять ощутила шершавую ладонь, - Ай! Я буду кричать! Влад и Маус рядом, я скажу им, что ты меня насилуешь! - Заткнись! Ты хочешь, что бы я рассказал им, как течная омега в твоем лице выпячивала передо мной свой зад и стонала, умоляла дать ей кончить, кричала мое имя? – он говорил мне прямо в губы, при этом крепко держал, прижав своим весом меня к стене. - Мне плевать! Я не хочу! - силы не равны. - Закрой свой рот. - Нет! Отпусти! Влад! Ма… Кхм-мкх…

От лица Автора

Мильковский громко вопил своим идеальным голосом. Еще бы чуть-чуть и два гитариста вернулись с улицы, идя на звуки борьбы. Нельзя что бы они узнали, ведь тогда Тоша потеряет рычаг давления на омегу, который боялся быть уличённым в сексе с красноволосым. - Закрой свой рот, - еще немного и Тошик не выдержит. Эту истерику надо прекращать… Но как?! - Нет! Отпусти! Влад! Ма… Кхм-мкх… - резкий, прерывистый поцелуй. Тонки губы сжимаются в тонкую полоску, тогда как пухлые обкусанные губы барабанщика прижимаются к ним. Вот Женя отстранился, взглянул в газа своему хозяину. Прерывистое дыхание парней сливаются в унисон, карие глаза смотрят в серые, пытаются заглянуть глубже, в душу, в сердце. Так прошло пару секунду, после чего оба, как по команде, стали медленно, почти незаметно, приближаться друг к другу. Губы почти соприкоснулись, воздух застрял в легки, вот он, момент касания. Медленно, тягуче, танцуя губы переплетались, отрывались друг от друга, снова сходились. Тошик провел языком по губам Мильковского, прижался к нему, выбивая и легких омеги последний кислород. Парень приоткрыл рот, впуская страсть с себя. Два языка стали бороться, толкать друг друга изо рта в рот, периодически прерывая соперничество, что бы дать двум парам губ снова соприкоснуться. Парням было плевать, что за дверью уже во всю настраиваются Маус и Влад. Жилистые руки Жени потянули вверх майку его злейшего враг, который, в свою очередь, расстегивал и так спадающие джинсы блондина. В головах был туман, который все больше затмевал их сознание с каждым касание к желанным губам. Мысли носились с безумной скоростью: «Что я делаю?», «Зачем?», «Хочу!», «Блядь, как же нежно… Почему так приятно? Ненавижу!» Боксеры уже болтались на ногах, члены, подрагивая от возбуждения, терлись друг о друга. Майка Тоши валялась на полу, а руки его блуждали по телу Миликовского, задевая чувствительные соски, иногда сжимая их, рисуя во круг маленькие кружочки. Этот поцелуй захватил их, два тела тонули в страсти и похоти: - Хочу тебя… - отрывисто пробормотал Ниженко. - Так возьми… - отозвались ему сквозь поцелуи и улыбнулись...