Вклочья!

От лица Автора

- Ну... - Тошик притворился задумчивым, - Разве что, за минет... Глаза у Жени округлились. Он с удивлением посмотрел на Ниженко, который встретил его надменным взглядом. Тут Мильковский понял, что Тоша не шутит. По телу прошла судорога страха, на что Тоша лишь довольно ухмыльнулся. Ему был приятен страх омеги, потому что ему стоило бояться Ниженко. Женя попытался отползти от Тоши, но его остановила сильная рука барабанщика: - Эй, сучка, куда собрался?! Это был приказ вообще-то , - прорычал Тоша. Его порядком это начинало бесить. Раздражало то, что его раб, его собственность, отказался выполнять приказ. Белобрысый затравленно смотрел на своего мучителя: - Тоша... Прошу... Я не хочу, - запинающимся голосом говорил Женя. В комнате раздался звук шлепка. От сильного удара Женя рухнул на диван. Тошик довольно наблюдал, как на щеке проявляется след пощечины: - Ты - мой раб! Как ты посмел ослушаться господина?! - зло процедил Ниженко. Из глаз Жени потекли слезы. Нет, не от боли. Наоборот, ему даже нравилась эта Тошина жестокость. Было обидно из-за унижения и отношения к нему, ведь он ничего плохого не делал, за что барабанщик так с ним? Но, тем не менее, властные повадки Тоши возбудили парня и из него снова потекла смазка. В комнате запахло течным омегой, а в заднице разгорался развратный огонь желания. Желание секса. Тоша почувствовал запах моментально. В его штанах стало невыносимо тесно. И он решил, что пора заканчивать этот бессмысленный разговор. Запустив руку в волосы Мильковского, он больно потянул их, ставя Женю перед собой на колени. Головой он приставил его к выпуклости в джинсах, а другой рукой начал расстёгивать ремень. Женя попытался одними глазами уломать Тошу этого не делать, но детский взгляд карих глаз не тронул красноволосого: - Соси, сучка! - рыкнул Ниженко. Женя посмотрел на член Тоши, который мелко подрагивал от возбуждения, а из головки показалась маленькая блестящая капелька смазки. Озорно ухмыляясь, Ниженко напряг пресс, от чего его член качнулся как будто подзывая к себе голосистый ротик Мильковского. Омега очертил языком розовую головку, потом провел им по всей длине. С уст Тоши сорвался плохо сдерживаемый стон. Это вызвало довольную улыбку у Жени. Первый шаг в бездну разврата был сделан. Теперь надо было нырнуть в пучину с головой. Парень заглотил член на половину, и начал сосать его. Тоша громко и гортанно постанывал, приговаривая: - Мм... Да, детка... Ах... Да ты хорош... - его стоны и выкрики отлетая от стен, гулко отдаваясь в ушах парней, да и их соседей наверняка тоже... Но Ниженко хотел большего - он покрепче сжал руку и остановил голову Жени, надавил на нее, проникая глубже в глотку. Тоша начал делать бедрами движения вперед. Член заходил в Мильковского по самые яйца. Волосы на лобке легонько щекотал нос. К горлу Жени поступали рвотные позывы. Он попытался оттолкнуть тело Тоши, отстранится от него, но сильные руки барабанщика не давали этого сделать. Сейчас Тоша снова его унижал. Смешивал с грязью. Но, в какой - то степени, Жене это нравилось. Правда желание в его заднице распалялось все больше и больше с каждым толчком члена в жаркую глотку. Тем временем, Тоша уже во всю трахал Женю в рот. Он в голос стонал уже не отвлекаясь на комментарии. Еще несколько поступательных движений и Ниженко обильно изливается в рот омеге. Парень чувствовал, как чуть горькая от сигарет жидкость разливается внутри теплом и вязкостью. Мильковский хотел выплюнуть сперму, но Тоша не дал отстраниться, все еще прижимая парня к себе. Женя покорно ждал, а когда Тоша вошел из его рта, снова попытался выплюнуть сперму: - А-а-а, не спеши. Глотай! - с этими словами красноволосый закрыл Мильковскому рот рукой и зажал нос, что бы он не мог дышать. Сопротивление продолжалась не долго и парень проглотил сперму, после чего закашлялся, - Хорошая сучка...

От лица Жени

Я. Только что. Сделал. Ему. Минет?! Да еще и сперму проглотил?! Боже... Я действительно самая настоящая шлюха! Хочу его... Сейчас же! - Тоша? - он внимательно на меня посмотрел. Вытянутая майка снова открывает мне вид на бледную грудь, на небольшую дорожку волос, идущую вниз. А там, где заканчивается майка, внизу, вижу куда приходит эта дорожка... - Чего тебе? - Ниженко все еще тяжело дышал. - Может ты... Меня... Трахнешь? - как же тяжело даются эти слова. Где моя гордость? Но вот он надевает синие боксеры и опадающий член скрывается от моих голодных глаз, снимает до конца джинсы и садится в кресло: - Дай-ка подумать... - делает задумчивый вид, устремляя взгляд на потолок, закуривает, делает пару сильных затяжек, - Нет. - Почему?! - от такого ответа я опешил. - Потому что я курю. А еще мне нужно в себя прийти, ведь ты чертовски хорошо делаешь минет... Хотя тебе и есть над чем поработать. - Ну, офигеть! Я еще и не идеально делаю ему минет! Почему-то мне даже немного обидно... - У меня течка. - И? - ни капельки заинтересованности в его глаза. Как так? - Я хочу секса... - зачем еще больше меня унижать? - Хоти, - довольная улыбка растянулась сквозь дым. - Пожалуйста! - Ладно, не ори. Пить хочешь? - я кивнул. - Тогда сходи и принеси нам по стаканчику воды и в каждом по две льдинки, - он снова глубоко затянулся и выпустил пару пухлых колечек, а я поплелся на кухню. Плевать, что я голый, во рту вкус спермы, смешанный сигаретным дымом. Мои босые ноги по-детски весело шлепают по линолеуму. Было слышно, как пару раз смазка из моей задницы капнула на пол. О! Я понял чего хочу даже больше, чем секса. Курить! На столе валяется пачка " Parliament Night". Выудив сигарету из ее скромного убежища и прикурив розовой зажигалкой, которая показалась мне странной для Тоши, я сделал затяжку. - Кайф... Никотин течет по телу, играет с нервами, расслабляя их и давая мне возможность вдохнуть полной грудью. Я осмотрелся. Стандартная советская кухня, правда с горой посуды и парой-тройкой заполненных пепельниц. За окном смеркалось. Красивая осина... Такая яркая на фоне всей этой осенней серости. Очередная затяжка отдалась мне в тело головокружением и ватными ногами. Мою нирвану прервал Ниженко: - Почему ты куришь? - он стоял в дверях и пристально смотрел на меня. Представляю, что он видел... Голый, возбужденный, с тлеющей сигаретой в руках, выдыхает клубы дыма. Не очень-то нормальный вид в моем положении. Я прикрылся свободной рукой и потушил сигарету в более менее свободную пепельницу: - А что, нельзя? - он повел плечами. - Да, в принципе, можно. И нужно. Первый раз минет сделал. Понимаю, шок, - что?! Что я только что услышал? Он меня жалеет? Я точно сигареты курил? - Ладно, я возьму воды, а ты принеси льда. Он в морозилке на первой полке. После этих слов он вышел, неся в руках два больших стакана. Я же последовал его указаниям.

От лица автора

Льдинка очертила вокруг вставшего соска затейливый узор, вызывай в легких Мильковского сладкие стоны. Вот Тоша целует его живот, практически вылизывает ямку пупка, опускает туда льдинку, потом ставит омегу и входит в его тугую попку. - Ах... Тошик... - парень прогнулся в спине, сильнее выпячивая зад. - Нравится, сучка? Да, выкрикивай мое имя! - быстрые и напористые движения. Потом медленные, сопровождаемые танцами льда по бледной спине. Стоны Жени еще сильнее распаляли в Тошике желание доставить ему как можно больше удовольствия. Благодарность. Вот что испытывал он к Мильковскому. За что? Да хотя бы за группу. За то, что вытащил их с Владом и Маусом на свет. Вид голого курящего омеги немного смягчил барабанщика. - Да, о, да! Тошик... Мм... - стоны становились громче и Ниженко решил сменить позицию. Уж больно хотелось ему хотелось оставить побольше следов на теле врага. Перевернув покрывшееся мелкой испариной тело на спину, барабанщик снова вошел в Женю. Все, что попадалось под сухие пухлые губы становилось ярко-розовым. На шее не было живого места, как и на плечах, которые безумно заводили Тошика. А эта танковая кожа на ключица? Божественно! Не сдержав своего желания, властный красноволосый сильно прикусил правое плече омеги, оставляя на нем свою метку. В эту же секунду обоих стал накрывать своими крышесносными волнами оргазм, а ногти солиста заскользили по спине ненавистного барабанщика и его сперма пачкала их животы, как бы склеивая два тела. - Сука... Тошик... - тихо прошептал Женя на пике блаженства. Видимо, это он ругался на метку... Горячие тела рухнули на диван. Серые глаза смотрели в карие и, как будто, улыбались: - Все еще ненавидишь меня? - сильные руки прижали омегу к себе. - А как иначе? - хмыкнули ему в ответ. - Придется потерпеть... - шепот завершился вторым оргазмом.