Вклочья!

Простите, что так долго! Мы вас любим!

***

От лица Жени.

      Так! Стоп! Что это меня обнимает?! Тоша. Господи. Что он здесь делает? Так. Думай, Женя, думай. Вчера я пришел домой. Да какое пришел (!) - прибежал. Пошел на балкон, покурил. Потом пошел в комнату, лег на кровать. И думал о… О Тоше! Блять. Тоша. Тоша. Тоша. Почему все мои мысли занимает именно он? Почему? Я помню, что уже засыпал, когда почувствовал, что Тоша меня обнимает, и говорит, что потерял меня, и какая я сука. Стоп! Он что, искал меня? Зачем? Потом он говорил что-то еще, но я не помню. И все-таки. Что же я к нему чувствую?! Блять! Ну, почему все так сложно? Нет, ну это абсурд! Я не мог полюбить Тошу. Просто не мог. Он же наглый, высокомерный выскочка, а еще у него сексуальное тело, и я его хочу…. Блять! Ниженко, за что ты свалился на мою голову? Так. Ладно. Надо успокоиться. Курить. Очень хочу курить.

От лица автора.

      Тоша открыл глаза и почувствовал, что Жени рядом нет. Он встал и пошел на кухню. Там сидел Мильковский и курил. Тоша бесшумно подошел сзади, и обнял Женю со спины, утыкаясь носом ему в спину и вдыхая его запах, который каждый раз сводит его с ума , заставляя хотеть Женю снова и снова. Он почувствовал, как Женя немного затрясся. - Почему ты вчера ушел? - прошептал барабанщик ему в спину. - Зачем ты вчера это сделал? - спросил Женя поникшим голосом. - Ты о чем? А, все понял. Не обольщайся. Я просто захотел поиметь тебя, вот и все. И не думай, что это, что-либо изменит. Ты по прежнему мой. Моя сучка. Мой раб. И так будет всегда - запомни это. А за то, что ты вчера сбежал, сегодня будешь наказан,- спокойно произнес Тоша. Женя лишь усмехнулся. Он затянулся и ответил: - А чего же вчера не наказал? Не захотел будить? - нагло спросил Женя. Тоша моментально пришел в ярость. Да как он смеет ему противоречить! Он развернул Мильковского к себе, и залепил ему пощечину. - Что ты сейчас сказал?! Кто тебе позволил мне дерзить?! Слишком смелый стал?! ДА?! Я тебя не разбудил потому, что я так решил! Ясно?! Ты здесь совершенно не при чем! Да за такие слова, ты, сука, неделю сидеть не сможешь! - с яростью орал Тоша. Он залепил Жене еще одну пощечину. Мильковский упал на холодный кафель. Тоша пнул его ногой в живот, плюнул и ушел в комнату, оставив Женю лежать на холодном кафеле. Из его глаз потекли слез от обиды. - «Ненавижу! Ненавижу тебя, Ниженко!», - умал он про себя.

От лица Жени.

      Я поднялся с пола, вытер влажные дорожки с щек и решительной походкой направился в комнату. Раз его поведение никак не связано со мной, если я его раб и не имею права сбегать, значит я заебу его до такой степени, что Тоша тошнить от меня будет! - Ниженко! - два серо-голубых глаза впились в мое тело. Я уже привык. Тоша лежал на диване в одних боксерах, закинув руки под голову. Я решительно направился к нему и оседлал. - Хм, шлюшка, ты чего такой дерзкий? - легкая ухмылка, чуть прищуренные глаза, рельефный пресс, эта его блядская дорожка темных волос от груди к паху. Я не стал отвечать, лишь приник к его губам, проталкивая свой язык в рот барабанщика, переплетаясь с его языком. Пару раз провел по губам и вот уже чувствую его член, задевающий мою ягодицу. - Это что значит? - хватает ртом воздух, глаза лихорадочно бегают по моему лицу. Что за реакция, Тоша? Или тебе не нравится? Ответ он так и не дождался - я опустился к его паху, стянул трусы и сразу же заглотил, подрагивающий от возбуждения член, наполовину. - Мгмх... - простонали в ответ на мои манипуляции, и пальцы впились в мои волосы.

От лица автора.

- Ну-ка, иди сюда, малыш, - оторвав парня от своего члена, Тоша притянул белобрысого к себе, впившись во влажные губы. - Трахни меня, Тошик, - в первый раз в жизни Женя так жестко говорил. А Ниженко и рад его просьбе, но сначала ему хотелось до потери сознания целовать эти сладкие губы. Почему? Нет, сейчас не время об этом думать. Тошик жадно целовал губы Жени, переплетая их языки. Его рука скользнула по бедру Жени, сжимая ладонью ягодицу, на что Милькоский застонал прямо в губы Тоше. Он умлело возбудил Женю. У Ниженко просто сносило крышу. Он схватил Мильковского за майку, и резко разорвал ее пополам. Он чувствовал, как возбуждённый член белобрысого, трется об его живот. Мильковский уже тихо постанывал от желания ощутить Тошу в себе. Чувствовать его. Он хотел принадлежать только ему. Женины губы опустились на шею Тоши, оставляя там засос. Ниженко невольно выгнулся дугой и зарычал от удовольвствия. Его руки потянулись к джинсам Милькоского. Барабанщик спустил их до колен и взял в руку возбужденный член Жени. Он стал его надрачивать, а второй рукой потянулся к его ноющему колечку ануса, и вставил туда два пальца. Женя стал стонать во весь голос, иногда шепча: - Тошечка...да...так...еще..мгх...пожалуйста... Ему было мало пальцев, он хотел ощутить в себе член барабанщика. Женя уже срывался на крики. Ниженко вытащил из него пальцы и поднес их ко рту Мильковского. Тот покорно взял их в рот, пробуя себя на вкус. Ниженко стал медленно, тягуче вставлять свой член в Милькоского. Белобрысый прогнулся в спине, оседлал бедра барабанщика и стал насаживаться на член. Он откинул голову назад, и застонал в голос. - Тошаа...даа...господи...ммм...еще,- срывалось с его губ. Ниженко положил свои руки ему на ягодицы и стал еще сильнее насаживать Женю на себя. Мильковский стонал во весь голос, иногда выкрикивая "Тоша". Еще несколько резких толчков, Мильковский выгибается дугой и кончает Тоше на живот. Его тело падает на грудь барабанщика. Ниженко выравнивает дыхание и говорит: - Мильковский, ты стонешь, как шлюха. - Сейчас посмотрим, как ты у нас будешь стонать. - М... Интересно, - Тоша привстал на локтях, а Женя опустился к его паху. Член барабанщика мягко скользнул в глубь глотки, вызвав рвотные позывы, которые были подавлены упорным Женей. Юркий язык изучал весь член от головки до яичек, но Тошику было этого мало. Чертовски мало! Хотелось толкнуть ствол как можно глубже в горячий ротик... - Ну, сучка, не тяни кота за... - на этих словах Мильковский взял в рот яйца своего хозяина, от чего-то прогнулся в спине, громко застонав. Тонкие пальцы дрочили член, большой палец размазывал смазку по головке, а в это же время Женя посасывал яйца, трогая их нежными прикосновениями языка. - Женя... - красноволосый снова запустил свои пальцы в его волосы, немного их натягивая. Блондин, грязно причмокнув, освободил рот, после чего снова принялся сосать Тоше. Барабанщик судорожно хватал ртом воздух, все сильнее выгибаясь. - Ах... М... Сука... - горькая и вязкая жидкость заполнила Женю, у которого уже бегали белый круги от недостатка воздуха. Он рухнул между ног Тоши, жадно глотая ртом живительный газ. - Ты хорош, - пропыхтели где-то сверху. - Если принесешь мне сигарету и пепельницу, я тебе ночью еще и не такое устрою, - мяукнули в ответ, сворачиваясь колючим клубком.