Ты не останешься один

Dario Marianelli - Denouement _______________________________________________________       В книжном магазине Foyles на Чаринг-Кросс-Роуд было непривычно, попросту чудовищно шумно. Многочисленные посетители в этот вечер не бродили между полками, выбирая очередной том, а пробирались в предварительно освобожденный зал, заставленный стульями. Большинство мест было уже занято, хотя до презентации оставалось больше получаса.       Высокий темноволосый мужчина с яркими голубыми глазами, сидевший в кабинете менеджера магазина, пока последний заканчивал последние приготовления к мероприятию, устало потер переносицу. При движении на гладко зачесанном виске блеснула седина. - Анжелина, могу я выйти только после основного представления книги? - спросил он, болезненно жмурясь. - Боюсь, я просто не вынесу этого гвалта лишние десять минут.       Высокая светловолосая женщина в строгом сером костюме сначала нахмурилась, но, взглянув на босса, смягчилась и кивнула. - Да, Томас. Конечно. Принести Вам таблетку? - Нет, благодарю, я уже принял. К блоку вопросов она как раз должна подействовать. - Хорошо, - Анжелика снова кивнула и отправилась в зал, уверенно стуча высокими каблуками.       Томас откинулся в кресле, прикрыв глаза. Десять минут отсрочки утекали сквозь пальцы. Очень скоро через плотно закрытую дверь донеслись приглушенные слова его агента и восторженный рев, означавший, что пора выходить. - Мистер О’Риордан, сколько лет Вы писали эту книгу? - Мистер О’Риордан, что говорит об этой биографии Ваш отец? - Мистер О’Риордан, почему Вы решили издать ее именно сейчас? - Мистер О’Риордан, Ваша мать была бы довольна, прочтя эту книгу? - Мистер О’Риордан, почему Вы выбрали такое название? - Мистер О’Риордан, в чем причина небывалого успеха и количества продаж?       Спустя еще десять минут он привык к оглушающему гулу и пронзительным выкрикам. Прошло еще столько же, и Анжелика, взяв микрофон, прочистила горло и объявила о том, что пришло время последнего вопроса. - Что Вы можете сказать о Томе Хиддлстоне? - устав тянуть руку, крикнула с заднего ряда пухлая девушка с явно индийскими корнями. - Это правда, что ему посвящена целая глава?       Гул в помещении стих как по щелчку. Умолкли даже самые яростные фанаты, стоя гудевшие в дальнем углу у стеллажей. Несколько мгновений мужчина молчал, задумчиво глядя сквозь напряженно ждущих ответа слушателей. - Я должен сказать, что эта тема далась мне непросто, - наконец тихо произнес Томас. - Для моего отца мама была любовью всей жизни. Он боготворил ее и ждал семь лет, прежде чем она дала свое согласие выйти за него замуж, - он остановился, с трудом сглотнув, и продолжил. - Но меня назвали в честь человека, которого моя мать любила до последнего вздоха, и умолчать об этом было бы нечестно по отношению к ним обоим.       Тяжело вздохнув, он помолчал еще немного. Все в зале затаили дыхание. - Судьба моей матери не такова, чтобы желать себе подобную. Но про нее будут помнить. Ее помнят. Монику О’Риордан не забыли спустя тридцать лет после ее смерти. Именно поэтому все вы сейчас здесь. Но если бы не было Тома Хиддлстона, не было бы трансконтинентальной корпорации Skyward, - он заговорил, веско роняя каждое слово. - Если бы не Том Хиддлстон, моя мать никогда бы не стала той женщиной, которой до сих пор восхищается полмира. Она никогда бы не стала такой сильной, умной и властной, какой я ее помню, и не смогла бы добиться оглушительных успехов в бизнесе. И наконец, она никогда не узнала бы, что такое настоящая любовь. Я думаю, что это самое важное. Очень жаль, что я осознал это, только разменяв пятый десяток, - он горько усмехнулся и покачал головой. - Порой мне кажется, что эта книга не столько биография Моники О’Риордан, сколько моя собственная исповедь. Исповедь ребенка, который понял свою мать слишком поздно.       Томас моргнул и обвел уже куда более осмысленным взглядом жадно ловивших каждое слово людей. - Впрочем, мою книгу оценивать вам, - он улыбнулся. - Сейчас вы могли подумать, что это обычная любовная трагедия, но поверьте, это не так. Это история жизни моей матери. Просто дело в том, что люди, которых мы любим, влияют на на...       О’Риордан запнулся, подбирая слова. - Я хотел сказать... Неважно, сколько вы пробыли вместе. Важно лишь, сумели ли вы отыскать, встретили ли свою истинную любовь. Потому что в тот миг, когда это происходит, ваша жизнь меняется раз и навсегда.       В помещении царила абсолютная тишина. - Спасибо, - негромко закончил он.       И зал взорвался аплодисментами.       Пришло время автографов. Чопорные леди, сидевшие в первых рядах ломанулись вперед, расталкивая молодежь, от удивления не сумевшую дать отпор, и через полминуты через весь зал выстроилась плотно сгрудившаяся очередь. Толпа, вытянувшаяся от самого входа до стола писателя, возбужденно галдела. Каждый, стоявший в ней, нетерпеливо толкаясь, прижимал к груди объемистую книгу в твердом переплете.       Матовую обложку делил пополам черный женский профиль: острый нос, слегка пухлые губы, гордо вскинутый подбородок, высокий умный лоб. На первой половине мягкого серого цвета у самого верхнего края красовалось имя: Томас О’Риордан. По второй половине - самому профилю, заполненному глубоким черным - вились ровные серебряные буквы: Женщина, которая никогда не улыбалась.