Брак по расчету.

В доме Сильверхедов стало спокойно, после того, как Кададж разбомбил свою комнату и в порыве усталости уснул без передних и задних ног в комнате старшего брата. Язу, если честно, не хотел его пускать к себе на «ночлег», опасаясь и за свое «убежище». А вот Лоз подозрительно вел себя тихо (что на него крайне не похоже) и старался не попадаться братьям и отцу на глаза. Особенно парень избегал встреч с младшим братом. Что такого натворил, самый «крупный» представитель семейства», никто не знал и даже никто не подозревал его в чем-то. Одна только жена Лоза знала то, что он сделал. И естественно она умалчивала об этом, боясь в дальнейшем гнева мужа. И что же такого натворил средний брат Кададжа? Не трудно было уже догадаться. Именно никто иной как он разболтал недавно Клауду о свадьбе Тифы и братца. Страйф в свою очередь после того, как услышал такую весть, больше ни о чем слушать не хотел, и покинул приятеля в тот вечер. Лоз еще как-то пытался ему вдогонку объяснить, что в этой ситуации никто не виноват, и свадьба вышла не по воле Тифы и Кададжа, но парень уже ничего не слышал, и не соображал. Клауд долго в тот вечер сидел в баре, просто молча сидел. Он не заказывал ничего из алкогольного, ни с кем не разговаривал, и ни на кого не смотрел. Страйф тогда ушел полностью в себя, и не верил. Слишком трудно было осознать то, что лучший друг, буквально брат, и любимая девушка, в ком он души не чаял, должны скоро пожениться. Вот как?! Как такое возможно? К сожалению, в жизни и не такое бывает… Да даже если и есть похожая ситуация, то Клауд ведь совершенно ничего не понял! Если бы он выслушал Лоза, все обдумал не делал поспешных выводов, и Лоз черт возьми держал бы свой язык за зубами, то возможно, была бы сейчас совершенно иная история. Возможно, все бы обошлось, и Клауд вместе с Тифой смогли бы убедить Рэнальда в обратном, но уже слишком поздно. Решение принято, все поставлено на карту и четко взвешено. Тифа после последнего разговора с Клаудом, закрылась в своей комнате и плакала. На звонки от друзей она не отвечала, и если те даже приходили к ней домой, то просила слуг никого не пускать. Отец тоже делал неоднократно попытки поговорить с дочерью, но и это тоже не увенчалось успехом. Либо Тифа просила ее оставить одну, либо могла повысить тон и кинуть в дверь что-нибудь тяжелое. Рэнальд же это терпеть не стал, и по ту сторону двери он четко объяснил своей дочери, что ее капризы и слезы его совершенно не касаются, и как бы она не плакала и не показывала свой характер, от свадьбы не убежит. А через три дня, глава семьи Локхарт, позвал в гости своего будущего родственника Ясухиро Сильверса, вместе со своим сыном Кададжом. До свадьбы осталось практически два с половиной дня, а будущие муж и жена даже не встречались и не разговаривали друг с другом. Слуги суетились, как могли. Все приготовление в честь знатных гостей, проходило под строгим контролем самого г-на Рэнальда Локхарта. За какие-то несчастные 3 часа, он уже успел уволить троих служанок, и одного из поваров, которые, по его мнению, делали все не так, и не как надо. Для своей же единственной дочери, господин Рэнальд нанял самых дорогих и известных модельеров и дизайнеров, чтобы те «украсили» его дочь как новогоднюю елку. Тифе было уже все равно. Бороться со своим отцом она устала, ему уже ничего доказать было нельзя. Он был ослеплен лишь только богатством и своей карьерой в деловом бизнесе, а до чувств своей дочери ему не было дела. Он даже и не пытался понять Тифу, ссылаясь на то, что та так выражает свою благодарность и любовь. Понятие «любовь» в его понимании было как «выгода» и «деньги». Молодую госпожу Локхарт наряжали часа два навскидку три. И девушка чувствовала себя, как в русской поговорке - «из грязи в князи». Стилисты бегали из одной стороны в другую. От них уже кругом шла голова. Одна накладывала макияж, вторая возилась с волосами, а третья прикидывала платья на изящную фигуру девушки. И как назло все платья были как подстать! Все платья, которые были выбраны дизайнерами, подходили к милому личику Тифы, и даже такой опытный дизайнер, как Изуми, была крайне озадачена. Но в итоге все же на Тифе красовалось черное платье, полностью оголяющее ее спину, а на левой стороне ноги, бросался в глаза разрез «по самую ни хочу». На шее Локхарт сияло дорогостоящее ожерелье, а на ушах блестели серьги, достающие до плеч. Волосы были аккуратно накрученными, и длинные роскошные локоны свисали по плечам и по спине, закрывая часть обнаженной кожи. Принцесса готова. Осталось ей только выйти к гостям, и обрадовать всех своим присутствием. Вот только хотела этого сама Тифа? «Все бы отдала, лишь бы не видеть его…»