Брак по расчету.

Аюми печальным взглядом, наблюдала за бушующей природой за окном. Девушке в этот момент стало так больно и грустно, что на глаза невольно набежали слезы. Сделав тяжелый выдох, она опустила голову вниз, и положила свои теплые ладони на живот. Раздался едва слышимый стук в дверь, и девушка инстинктивно поднялась с места, прогоняя тоску с лица. -Войдите. – тихо прошептала Аюми, догадываясь кто это мог быть. Дверь тихонько скрипнула, а затем из-за нее высунулась немного хмурая физиономия мужа. Лоз также тихо прикрыл дверь за собой, и неуверенно прошел в комнату, в которой не появлялся с самого окончания свадьбы младшего брата. Немного посуетившись на месте, словно смущенная девчонка, парень поднял глаза на жену, где моментально прочел в ее матово-дымчатых глазах грусть и некую усталость. Захотелось в этот миг просто подойти к ней, плевать на собственную гордость обнять, крепко прижать к себе…, но Сильверхед воздержался, по-прежнему, оставаясь на месте. Аюми не знала что сказать. За все то время, за которое она не видела мужа, ей было с одной стороны хорошо, а с одной стороны до одури грустно и одиноко. Она просто боялась рассказать про драку, опасаясь за Тифу Локхарт и за спокойствие в семье. По этой причине, она и избегала мужа, и не хотела попадаться ему на глаза. Хотя бы на время. Хотя бы до того момента, когда все бы устаканилось и встало на свои места. -Кх… - кашлянул Лоз, начиная диалог первым. В его голосе можно было ощутить и потрогать нотки волнения и смущение. - Как дела? Как малыш? – опустил глаза на небольшой животик жены. -Хорошо… - совсем слабо ответила девушка, потупив глаза вниз. На ее щеках заметно появились два розовых румянца, напоминающих цвет утреннего неба. -Аюми… - вдруг строго отрезал Лоз, немного покрутившись на месте. А затем парень прошел вглубь комнаты и присел на стул. – Скажи, что происходит? Ты меня избегаешь… Аюми боязливо приподняла глаза, и из под нависшей челки глянула мужу в глаза, и поняла, что врать больше не сможет. Губы немного задрожали, как и собственное тело, создавая суетливую атмосферу вокруг. А Лоз с надеждой смотрел на нее, пытаясь разузнать причину ее поведения. -Прости… - всхлипнула девушка, закрывая лицо ладошками. – Я больше не могу молчать. -Так что случилось?! – опешил Лоз, и соскочив с места, быстро оказался рядом с женой, и заключил ее в объятия. -Лоз, не забывай, я беременна. – слегка улыбнулась девушка и отошла на пару шагов назад. -Ааа…прости. – виновато защебетал парень, который практически впечатал в себя жену. – Что такое? Девушка собралась с мыслями, прибавляя себе уверенности, и в одном предложении выпалила все мужу, который обалдел от таких новостей. Парень расширил глаза, и прикрыл рот рукой, не веря в произошедшее недавно. -Вот тебе на. – Лоз почесал затылок, не знающий что и сказать дальше. – Но ты то почему молчала? Мне то могла рассказать! Я не совсем тупой, чтобы пойти и все рассказать отцу и Кададжу. Аюми виновато вздохнула, поправляя нависшую прядь каштановых волос. -Боялась. -Глупая, ты моя, дурочка. – заботливо сказал Лоз, не собираясь вообще сердиться или беспокоиться по поводу этой ситуации. – «они достаточно взрослые люди, разберутся сами» - мысленно оправдал он жену, и подойдя к ней поближе, слегка приобнял, поглаживая по шелковистым волосам. –Давай, договоримся, больше никаких тайн друг от друга, хорошо? Хорошо. Кададж с лицом заумного ботаника раскачивался на кресле, читая какой-то детектив. Сильверхед пытался сосредоточиться на содержании детектива, вникнуть в суть данного «романа», и отвлечься от посторонних мыслей, но как бы не старался, никак не мог! Образ разъяренной жены постоянно стоял перед глазами, отчего злость закипала до такой отметки, что парень готов был разрушить комнату старшего брата, как когда-то разрушил свою. -Чертова стерва!- прорычал Кададж, швыряя книгу, куда подальше от себя. – «Не буду стирать, убирать, готовить» Пффф. Парень нервно поднялся с кресла, вспоминая недавние слова жены, и начал ходить по комнате, словно запертый зверь. Хотелось взять под руку, что-то тяжелое и разрушающее, разнести тут абсолютно все, или выкинуть что-нибудь через открытое окно, но Кададж не смел так поступать с комнатой старшего братца, который как некстати «уехал к другу». Немного поразмыслив, парень все же на миг смог успокоиться, а затем медленно опустился на кресло, скрещивая ноги. Кададж вновь подобрал валяющуюся книгу неподалёку от себя, открыл нужную странницу, и хотел сделать вторую попытку, все же дочитать этот гребанный детектив, но опять нервно захлопнул книгу. До его чуткого слуха донеслось следующее: из соседней комнаты, ведущей в комнату жены, распахнулась дверь, а потом послышались торопливые шаги, с каждым разом удаляющиеся и становящиеся все тише и тише. Брезгливо бросив книгу на кровать, Кададж не замедляясь, покинул комнату брата. Тифа отшивалась в саду, расположенным во дворе дворца. Именно здесь, девушке стало намного спокойней и приятней, нежели в самом замке. До этого, она минут десять избивала подушку, воображая что это лицо муженька, минут пять билась в собственной истерике, а затем просто не выдержала и выбежала из комнаты как ошпаренная. И теперь, вдыхая аромат цветов, Тифа восседала на деревянной скамье, ловя на себе каждое дуновение ветра. Погода портилась на глазах. Небо еще с утра было затянуто хмурыми тучами. Неприятный и мерзкий холодок, как вор прокрадывался под одежду, вызывая за собой мурашки по коже. Солнце уже почти не грело, оно лениво спряталось за могучей стаей туч, оставляя после себя блеклое зарево. Прогремел первый гром. Следом моментально проскользнула молния, возвещая, что скоро пойдет хороший ливень. Локхарт обняла себя руками. Вдруг стало так холодно и противно, что захотелось опять побежать в свою комнату. Останавливало лишь одно: дурманящий запах цветов. Именно цветы были повсюду. То клумбами, то посажены в горшках, то вокруг самого сада, придавая ему уникальную форму. А где-то вдали работами садовники, не обращая на новую госпожу Сильверхед никакого внимания. Как и она на них впрочем. Тифа встала со скамьи, и решила прогуляться по саду, изучить его, побыть в полнейшем одиночестве. Холод уже не был важен. Даже если пойдет сейчас дождь, тоже неважно. Уже вообще ничего не было важным. Важным было только одно: остаться в собственном сообществе. Сад оказался довольно огромным. Даже вполне себе огромным. Если вначале девушка встречала практически одни цветы и только, то уходя вглубь, цветы начали сменяться деревьями, идеально ухоженными и приятными на вид. Убедившись, что никто не видит, Тифа резко сорвала спелое яблоко, и засунула себе в карман. Зачем она это сделала, сама не поняла, но созревший вид яблони, так и поманил сделать маленькую пакость. -Хм…, значит яблоки подворовываем? Тифа застыла на месте, мысленно выругавшись. Медленно, словно робот, девушка повернулась назад, и застыла вновь. Даже волосы на голове зашевелились от страха, но злость ощутимо разливалась по венам. Кададж появился, словно, из неоткуда, хоть Локхарт была уверена, что находилась одна. Сильверс, стоял около одной из яблонь, оперившись на нее спиной, и скрестил руки на груди. Лицо его выглядело совершенно спокойным, даже каким-то умиротворенным. -Ты тут откуда? – по слогам проговорила Тифа, до сих пор не отходя от страха. Дрожь неприятно била по телу, лицо приобрело багровый оттенок. -Да так… Решил прогуляться по саду. Гулял гулял, смотрю и ты тут. – парень пожал плечами, прикрывая глаза. Естественно он соврал. Чтобы сейчас, найти женушку, парень проделал очень долгий путь: весь дом обшарил, комнаты обошел, у слуг поспрашивал, а потом чисто логически догадался, что она, возможно, может находиться в саду. И точно. Обойдя сад с другой стороны, Кададж то и заметил поникшую жену, проследил за ее действиями, а когда она стырила яблоко, так смеяться захотелось, что злость и раздражение спали мигом. Девушка сверлила его тяжелым взглядом, с трудом глотая воздух. -Яблоки значит воруем… Интересно. – Кададж мечтательно глянул на уже темное небо, и отошел от яблони. -Я сорвала всего одно яблоко. Что тут такого. – Накипающе ответила девушка. Но страх из-за того, что ее так неожиданно застукали все же присутствовал. -Да, действительно. Что тут такого. – парировал Сильверхед, отряхиваясь. – Сначала яблоко украдешь, потом еще чего-нибудь, потом и деньги вместе с золотом, и тоже ответишь «что тут такого?» - Кададж в упор уставился на Тифу, наблюдая за ее покрасневшим от злости лицом. -Пошел ты… - сквозь зубы прошипела Тифа, подобно кобре. – Зачем ты преследуешь меня? Я хотела побыть одна! -Я тоже хотел побыть один. Я не виноват, что ты попадаешься мне на глаза. Ты просто вездесуща, как моль. Кададж старался сохранять холодное спокойствие, воображая вокруг себя ледяной щит. Но получилось у него как-то, не очень. Такая форма общения к собственной персоне, невольно заставляла кровь закипать, разум на время отключаться. Тифа не хотела больше видеть мужа, ни на секунду. Собравшись на месте, она рванула с места, хотела убежать назад в свою комнату, скрыться там навеки, но парень подхватил ее за локоть руки, разворачивая к себе. Глаза встретились друг с другом. Зеленые кошачьи глаза, недобро свернули, и на фоне серого темного неба, напоминали разряд молнии. А карие глаза в смятении искали выхода, лишь бы не смотреть в эти обжигающие напротив! -Послушай. – Вдруг серьезно сказал Сильверс, но не отпускал Тифу. – Дерзить будешь отцу, ладно? Тифа хотела вырваться, но была намертво пленена. Теперь не только лицо напоминало помидор, покраснела шея, и даже уши. А жар, не смотря на то, что было довольно холодно, растекался по жилам, заставляя сердце бешено колотиться, толи от страха, толи от волнения, толи от безумного взгляда парня, обжигающего не хуже чем огонь. -Отпусти! – жалобно проскулила Локхарт, чувствуя боль. А Кададж дернул ее на себя, и Тифа оказался в смертельной близости с мужем. Сердце в этот момент готово было пробить грудную клетку насквозь. Дышать стало категорически трудно. Дрожь снова разрядом пробежалась по телу, сковывая, парализуя. -Куда, же ты? – сладко, наигранно пропел парень около губ жены, обжигая горячим дыханием. – Я не отпускал. Тифа не смела ничего сказать в такой близости. Глаза просто застыли, как и все тело, лишь дышать получалось совсем трудно. Кададж видел смятении в ее глазах, мелкую дрожь на губах, чувствовал собственный жар тела, теперь смешанный с неким приятным теплом жены, а главное не отрывал своих глаз, от ее. Внимательно разглядев их, парень подчеркнул для себя, что глаза Тифы даже очень красивые. Длинные ресницы, и такой насыщенный цвет глаз. Толи карий, толи темно шоколадный, толи вообще вишневый. Определить Кададж так и не смог, просто глядя в них, читая многое. Почему-то в такой момент, злость куда-то делась, испаряясь без следа, ненависть улетучилась, мерзкий червячок скрылся в свою нору, и в груди играли новые чувства, возможно, не такие гадкие и унижающие. Расслабив хватку, Кададж отпустил жену, и первым отвел глаза в сторону. Впервые им овладела неловкость, и некий ступор, когда бывает, если нечего сказать. Он ожидал чего угодно сейчас, хоть криков, хоть того, что она сейчас опять вся красная от злости убежит, но не того, что по ее щекам польются слезы. Прогремел гром, и пошел мелкий дождик. Сначала мелкий. Потом как хлынул настоящий ливень, что Кададж и Тифа промокли моментально до нитки. Ливень будто прогнал всю неловкость, стирая все недавнее событие, и парень подхватив девушку за руку, бросился изо всех сил домой. Локхарт как кукла, бежала следом, еле успевая, и чуть ли не падая. Со стороны они выглядели очень милой парой, и выглядело это очень романтично. Забежав домой, Кададж резко отпустил Тифу, ловя на себе ее растерянный взгляд. Парень быстро пробежался по ее мокрым волосам, а Локхарт пробежалась по лицу мужа, наблюдая как кристальные капельки воды ручьем стекали по волосам, потом по шее, по мокрой прилипшей одежде…, и резко подняла глаза, мотая головой. -Из-за тебя я промок, черт побери! – выругался Кададж, но потом с гадким смешком добавил. – Ты, кстати, похожа на мокрую курицу. -Ты тоже. – огрызнулась Тифа, мысленно стараясь восстановить дыхание после «пробежки». -Какого черта ты вышла во двор, если знала что пойдет дождь?! - сорвался Сильверхед, раздражаясь на всю глупость и нелепость ситуации. Тут крики между молодоженами переросли в настоящий скандал. Внутри Кададжа вновь высунулся из норы червячок, и он начал кидать свои издевки по поводу мокрой Тифы, по тому поводу, что в новом доме ее ждет настоящий ад, и тому подобное. Тифа в ответ завелась тоже. Начала кричать на весь зал, огрызаясь, истерично всхлипывая, и не сдерживая больше слез от унижения. Скандал длился бы довольно долго, если бы на Сильверхеда что-то не нашло. Он обхватил девушку за талию и впился в нее обжигающим поцелуем, не смотря ни на что. Даже на то, что молчаливые слуги, возможно, сейчас смотрели на них. Локхарт уперлась руками в мокрую ткань его футболки, стараясь отпихнуть, или вырваться. Но тщетно. Поцелуй смешанный со слезами. Такой соленый, но с ума сводящий вкус, Кададж испытал впервые за свою жизнь. Настоящий огонь охватил всем телом Тифы, разжигаясь внутри ее тела, подобно печке. Тело стало не просто гореть, оно начало требовать нечто большего, запретного, желанного. Конечно, Локхарт была еще молодой, и организм требовал своего, сознание же говорило совершенно иное. Кададж прижался к жене всем своим горячим телом, обжигая ее кожу, пробуя губы на вкус. Хоть девушка и не отвечала на поцелуй, борясь с собственными противоречиями, где-то в подсознании ей до безумства это нравилось! Прошипев, словно от боли, парень также резко отошел, так и оказался рядом. На его лице читались в эту минуту множество эмоций, от ужаса проделанного, и до неловкого смущения, что захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы стереть с памяти это. Тифа непонимающе уставилась в глаза мужу, который их тут же спрятал за нависшей влажной челкой, скрывшей почти пол лица. И через пару секунд, Локхарт сама пришла в себя, словно сошла с небес, и опустилась на Землю. Стало на душе так гадко и противно, что не выдержав, девушка все же влепила парню нехилую пощечину. -Сволочь! – прорычала Тифа, скрывая свое смущение и обиду. – Сначала орешь, потом высмеиваешь, унижаешь, угрожаешь, а теперь целуешь? Тело медленно остывало, только красное лицо все так же ярко «пылало» на фоне алых занавесок. Кададжу нечего было ответить, как и нечего было объяснить самому себе то, что он сделал. Получилось это словно на выработанном механизме. Тело будто не послушалось, губы сами нашли губы девушки. Впервые…впервые стало стыдно за самого себя, и впервые что-то кольнуло в груди, и стало по - своему больно. Виновато, исподлобья зыркнув на до сих пор остывающую, и такую красную девушку, парень тихо прошептал: -Прости… Слова у Тифы комом застряли в горле. Брови сами по себе изогнулись от удивления и ступора. Он только что извинился? Или она ослышалась? -Да, да, ты не ослышалась. Я сказал, действительно «прости». – парень будто прочел ее мысли, и ответил за нее. -Зачем ты меня поцеловал? Ты понимаешь, что поцелуй – знак любви? А я тебя не люблю, как и ты меня. Мы ненавидим друг друга. -От ненависти до любви знаешь ли один шаг… - тихо ответил Кададж, не пытаясь насолить или начать вновь выглядеть в ее глазах полнейшим гадом. Тифа криво улыбнулась, не понимая собственное поведение, и поведение мужа тоже. -Я тебя никогда не полюблю. Слышишь? Никогда. Слова девушки прозвучали для парня точно также, как гром за окном. Неожиданно, но очевидно. И от этих слов, тоже больно защемило внутри, от чего парень сделался иным в лице. -А твоя любовь мне и не нужна. Нафиг мне она? И нафиг мне ты? И вообще ты бесишь. Прочь с глаз моих. Развернувшись спиной к жене, парень бросился прочь, скрываясь за столбами на втором этаже. В комнате брата он перевернул стол, и пулей умчался в душ, где встал под теплую воду. Кададж приложил лоб к холодной стене ванны, подставляя голову под струи воды, и не понимал вообще что происходило с ним. Он любил злить Тифу, любил издеваться, доводить до слез, но что было сейчас? Как объяснить то, что он как ненормальный искал ее по всему дому? Как объяснить то, что ему было гадко за совершенные поступки? Как объяснить, то что издеваясь над ней, он чувствовал моральную удовлетворенность? И как объяснить то, что этот поцелуй…эти чертовы слова, плеткой били по телу…а главное, хреново было на душе? - О Ками-сама, что со мной? – прошептал парень самому себе. – «Может и правда от ненависти до любви один шаг?» - говорил внутренний голос. – Нет! Ни за что! Я докажу ей, что я ее ненавижу. Она получит сполна, когда мы переедем. Хоть и злорадная улыбка, поневоле сейчас играла на его лице, внутренние противоречия говорили совсем другое.