Мир

      Как вы знаете, меня зовут Наруто Узумаки. На данный момент исполняется восемнадцать лет… опять.              Все дело в том, что это второй раз, когда мне исполняется восемнадцать. А всё потому, что я каким-то непонятным способом попал в параллельный мир. Самое убойное было то, что на момент осознания телу было всего двенадцать. Своё пробуждение я никогда не смогу забыть.              Тот день был траурным для четы Намикадзе. Мои родственники горевали. А чего же не горевать, если твоего среднего сына убил отступник из деревни Звука? Минато организовывал похороны, пока Кушина убивалась и лила слезы. Мой старший брат Косоде пытался держаться, но маска, то и дело пыталась слететь. А моя младшая сестрёнка и вовсе не понимала, что её любимый старший братик погиб…              Всё-таки не стоило мне в тот момент резко открывать глаза. Моя мать, Кушина, наклонялась, чтобы поцеловать меня напоследок в лоб, как я резко открыл свои лазурного цвета глаза.              Едва стоило мне это сделать, как все впали в шок… после чего закричали. Мне, ничему не понимающему тире левому пареньку, было страшно, и я позорно сбежал. Слава Ками, они меня смогли найти, успокоились сами и меня успокоили.              Я не знаю было ли со здешним Наруто так, но… отношения стали «слегка» прохладными. На меня косо глядели члены семьи. Отец, казалось бы, точил на меня кунай. Кушина боялась даже смотреть на меня. Брат не сводил с меня настороженного взгляда. Только младшая сестренка Сара прижималась ко мне и дарила яркую улыбку.              Ладно, если к такому отношению я был готов, то к такому, что было дальше, как-то не очень…              

***

             Все началось с того, что я пошел через неделю в академию, так как уже начинаются экзамены. Я проходил мимо лавки с масками как мне внезапно приспичило. Захожу за угол ближайшего дома. Расстегиваю ширинку… Уже блаженно прикрываю глаза, как слышу девчачий смех. Открываю резко глаза и вхожу в больший шок: передо мной стояла жизнерадостная Сакура. В её руках были банки с красками, а сама она была испачкана разноцветными кляксами. Только вот её стиль был несколько непривычен… Волосы были завязаны в высокий хвост на боку, топик голубого цвета держался только на одной тонкой бретельке, а жёлтого цвета шорты были немного коротки, нет?.. Весьма необычно, да. Хотя я и сам не лучше.              Видимо бывший владелец этого тела был заядлым любителем фиолетового, ибо стены в моей комнате был выкрашен в фиолетовый. Постельное бельё было фиолетовым! Стол, кровать, даже пол был фиолетовым!!! А одежда?! Это же ужас… От нежного до яркого фиолетового. Единственной вещью, что не было этого ужасного цвета, являлись синии сандалии, мои голубые глаза и моя пшеничного цвета шевелюра. Уверен, он бы в будущем фиолетовые линзы вставил и покрасился бы в него. Бр…              — Ай-ай-ай, Наруто, — игриво проворковала Харуно. Ёбушки-воробушки, ёб… Я же стою с расстёгнутыми штанами! Стыдливо отвернувшись, я выставил на обозрение Сакуры свои красные от стыда уши. Ипа-ать… — Да, ладно тебе, — по-дружески она ударила меня по плечу, — Я и не такое видела!              Шта???              

***

             Вторым для меня шоком стала встреча со своим старым другом Саске. Как я понял, то теперь я могу забыть о вечно холодном Учиха с его выражением лица «аля — в меня попали кирпичом». Я буду скучать по его ухмылке. Вот, что я понял, когда ощутил, что его рука опустилась на мой зад.              Отпрянув от него одним рывком, я увидел ЭТО… но сначала я упал на многострадальную пятую точку… ЭТО и было Учиха Саске: смазливое личико так и осталось главным атрибутом моего друга. Могу признаться, оно было единственным, что напоминало мне прежнего Саске. Вместо вечной черной одежды появились странные субстанции розового. Короткие розововая маечка и шортики, да даже сандалии Розовые!!! Необычно длинные волосы были в блестящих блестках, а его глаза… в них плескалась наивность, смешанная с преданной любовью ко мне?!              — Н-наруто-кун… — подавая дрожащую ладошку, прошептал он. Я положил свою ладонь в его и отметил, что его кожа необычайно нежная.              — С-саске… ты. — я хотел было сказать ему, что я несколько ошарашен его внешним видом, но на меня набросился Саске… с поцелуем. Оказалось, что губы-то у него намалёваны клубничным блеском! Что за пидорские мысли?!              Словно ошпаренный, я под разочарованный взгляд Учиха умчался назад домой.              В тот день я так и не попал в академию.              

***

             Решил, что буду обходить стороной бывшего друга, но судьба вообще сука и подложила тебя под кобеля.              Мой любимый папочка поставил нас с Саске и Сакурой в одну команду, услужив по старой дружбе отцу Саске. Наверно, трындел тот долго о любви его сыночка ко мне. Честно, я в шоке.              

***

             Учителем нашим остался Хатаке, чему я несказанно рад… был. В первую нашу встречу он растрынделся о любимом Джирайе и его новой книги «Приди рай». Пересказал всю книгу, а где были постельные сцены, то вообще с неописуемым восторгом тщательно пересказывал все детали. К такому я был совсем не готов. Так еще и Саске не упускал момента, чтобы прижаться ко мне. А Сакура… Она внимательно вслушивалась в речь сенсея, иногда даже записывала.              Что это за мир вообще???              

***

             Спустя два месяца совместной работы в команде я не выдержал. На протяжении этого времени я терпел, честно. Терпел рассказы Какаши, терпел вспышки настроений у Сакуры, вот только приставания Учиха выдержать не могу.              Заломив руку мальчишки в уголке, я выказал всё своё недовольство в его адрес. Какими только словами я его не называл. Остановился лишь, когда услышал плач. Никогда не видел и не слышал, как он плачет. В сердце заболело от осознания, что я причинил боль влюблённому в себя мальчишке. Я бы никогда не мог сделать Саске больно. Я обнял его за вздрагивающие плечи, тихо шепча ему слова извинения. Совсем скоро я понял, что он успокоился, но всё так же продолжал цепляться за меня. Вот тогда я понял, что он такой же Учиха Саске, только более открытый миру. За какие-то секунды в моей голове созрел план, как изменить этого гламурного Саске.              — Саске, пошли завтра на свидание?              По широко открытым глазам я понял, что он немного обескуражен, а после, осознав мои слова, кинулся мне на шею. После этого я и понял, что он согласен.              

***

             Ровно в девять часов утра я стоял на пороге дома главы клана Учиха. Дверь мне открыл «немного» помятый и сонный Итачи. Волосы были разлохмачены, в одной из прядей залегло перо. Никогда не думал, что застану великого Учиха Итачи в таком состоянии.              — А. Наруто, проходи. Саске у себя в комнате, — широко зевнув, он, шаркая по полу ногами, пошёл в сторону кухни. Только вот… перед этим почесал пятую точку. Представлю, что этого я НИКОГДА не видел.              

***

             Только по блесткам на двери я понял, что комната принадлежит младшему члену семьи. Постучав по лакированной поверхности, я стал ждать, когда «Барби» откроет мне дверь. Через несколько секунд на меня смотрел хозяин помещения. Как и всегда при «параде».              — Наруто-кун?              — Да. Вижу, ты собран. Пошли, — схватив опешившего парня за руку, я потащил его вниз по лестнице. Пожелал удачи Итачи, пытающемуся понять, как работает чайник. Остановившись у первого магазина, я принялся объяснять всю суть.              — Я буду с тобой встречаться только после того, как ты сменишь имидж, — вот так вот сразу в лоб.              — Н-но. Чем тебе не нравится мой? — черные глаза смотрели на меня с такой мукой, что мне захотелось отвернуться.              — Я просто ненавижу розовый, и в нем ты выглядишь глупо, — мне совсем не хотелось ранить такими словами, но мне приходится говорить такие слова, так как твой внешний вид меня отталкивает.              — Х-хорошо, но… Т-ты п-правда станешь м-м-моим п-парнем? — Я и не думал, что Саске может быть таким заикой.              — Да, — мне приходится иногда идти на жертвы.              — Тогда вперёд! — теперь брюнет тащил меня за руку. Вот это я понимаю у него стимул.              Меня сразу потащили к вешалкам с разноцветными вещами. Я упирался, как мог, смотря как Учиха прикладывает к себе тряпку красного цвета. В конце концов, я победил и утащил подростка в ту часть магазина, где был преимущественный черный цвет. Максимально близко подобрав схожую со стилем Саске одежду я одел её на почти плачущего Учиха. Вот теперь он был близок к тому образу, который мне был приятен. Старые вещи я тщательно спрятал, чтобы тот не видел эти ужасные тряпки. Вещей я купил несколько, так как понимал, что одного комплекта было мало, и Саске мог бы спокойно надеть ту гадость.              Потом схватил подростка под руку, я повёл его в парикмахерскую. Тут было сложней, пришлось использовать тяжелую артиллерию. Поцеловал парня в щёку, я попробовал объяснить мастеру, что хотел бы видеть на черноволосой голове. Спустя полчаса на меня смотрел до безобразия похожий Саске. Вернее, это и есть Саске. Вот такого я и расцеловать готов! Теперь осталось дело за малым.              — Вот теперь иди сюда, — обхватив ладонями бледные скулы парня, я притянул его к себе. Должен признаться, что теперь целоваться с парнем не так уж и противно.              После этого я в срочном порядке делал перестановку в комнате Учиха. Выбрасывал все яркие и розовые предметы. После моих рук комната приобрела более сдержанные тона. Выбросив все коробки с «темным прошлым» одного из Учиха, я проводил того до дома и на прощание поцеловал в щечку. После чего рванул домой в свою обитель.              Определенно в моей комнате необходимо делать кардинальный ремонт, ибо обилие фиолетового заставляло чуть ли не со слезами на глазах смотреть на интерьер комнаты, даже не смотря на то, что по большей мере я добавлял сюда оранжевый. Определенно, в скором времени я буду тут со шпателем.                     

***

             Ремонт сделали на «ура», чему я был рад. Словно обдолбанный икстази, я лежал в позе звезды на кровати и смотрел на лисят, изображенных на потолке. Жаль, что Курама пока молчит.              Отношения с родителями более-менее наладились и теперь мы раз в месяц всей семьёй проводили совместные тренировки. Там выяснилось, что хоть что-то осталось как прежде — я всё так же не мог нормально пользоваться чакрой. И собственно, именно это дало понять, что даже в тот момент вредный-злой-блохастый-рыжий коврик, по имени Кьюби, всё ещё со мной.              События, что были в моём мире, были почти теми же, за исключением деталей. Как оказалось, Орочимару основал страну Звука, но был союзником Конохи, поэтому он никак не мог быть причиной смерти Третьего.              Шукаку напал на деревню во время экзамена на чунина вообще по другой причине. Однохвостый напал на деревню только из-за того, что изведал пьяного в стельку шиноби, от чего ему захотелось наподдать Кьюби по его самодовольной заднице. Оказалось, что Гаара не был его джинчурики, посему пришлось с помощью Жабьего Босса отправлять в «спячку» одним мощным толчком. Мораль вся в том, что низзя есть Шукаку пьяных шиноби, ибо тот собирался танцевать брейк-данс с элементами канкана.              Под впечатлением моей битвы с Шукаку мне дали ранг чунина. А Саске, который перенервничал, со слезами на глазах, жался ко мне. Мне пришлось долго успокаивать Учиха, ибо тот так сильно испугался за меня, что не хотел отпускать мою куртку. Мне очень приятна такая забота с его стороны, она согревала мою душу. Мне потребовалась неделя, чтобы Саске пришёл в себя. Наши отношения стали намного крепче, чем отношения с семьёй.              Я не сожалел о том, что предложил Саске встречаться, даже было намного легче, чем, когда я ухаживал за Хинатой. Наш букетно-конфетный период продолжался три года, пока я не решился на нечто большее.              Но сначала я отвечу на ваш вопрос, как же отреагировали наши родители на наши отношения.              Отец Саске, Фугаку-сан, принял это весьма… приветствующее?.. Из рассказов нашего Саске я понял, что его отец имеет строгий характер, а этот мужчина был совсем другим. Принял меня как третьего сына, угостил хорошим саке, мы с ним душевно поговорили, даже по-дружески обнял (!), похлопал по плечу, улыбнулся, предложил переночевать. Вот тогда я и понял, что это зелёный свет со стороны Учиха для наших отношений.              Минато и Кушина были несколько в шоке. Мама кричала, что это не правильно, в то время как отец пытался дать ей стакан с валерьянкой. Успокоившись, они говорили, что я могу делать всё, что хочу, главное, был счастлив.              Ну, так вот, я решил перейти на новую ступень наших отношений. Но я решил удостовериться и проверить реакцию на технику соблазнения. Более пофигичного взгляда я давно уже не видел, года так четыре, так как Учиха скучающе смотрел, как от моих движений движется и грудь. И тут я понял, что он вообще девушками не интересуется, впрочем, я понял, что это и про меня, так как после пяти минут разглядываний женских тел в парной я понял, что тонкие запястья Саске намного красивей всяких грудей.              Ну, я и решился. Пригласил брюнета на очередное свидание, мы поужинали, поговорили ни о чём, а после этого пошли в мотель под предлогом, что для него там есть подарок. А дальше вы и сами поняли. С тех пор он вообще с меня не слазит.              В семнадцать мы решили жить вместе, так как расстояние для нас стало в тягость. Мы походили на влюбленных, кем мы уже давно и являемся. На одном задании мы такого натворили, что Сакура ходила красной несколько дней. Ну, да… ну сломали мы одну из кроватей, ну повалили всю мебель в комнате, ну перебудили хозяев, ну… страсть она такая.              Счастливым я стал и в этот день, в свой восемнадцатый день рождения. Именно в этот день мой друг и вечный товарищ Курама объявился. Этот огромный рыжий коврик ухмылялся, язвил и говорил какая же я блоха. Я так скучал по нему. Этот день был прекрасен еще тем, что Саске вырядился в костюм горничной и говорил, что весь сегодняшний день он будет выполнять все мои пожелания. Ну, все, так все.              Этот мир так прекрасен.              

***

             — Сакура, — обратился брюнет к потирающей кулак девушке, — в этот раз ты его слишком сильно ударила, как бы он не помер, — заметил последний Учиха, смотря в умиротворённое лицо друга. Губы Узумаки сложились в трубочку, якобы тот тянулся кого-то целовать.              — Ему полезно будет.              Этот мир так прекрасен.