Пеплом на сердце.

Время летит быстро, стирая города, деревни, людей, воспоминания... Время жестоко и неумолимо, безжалостно и сурово. В его власти бежать по кругу, стремясь следовать своему течению, или же повернуться вспять и встряхнуть этот мир, погрузить его в хаос. Уничтожение мира всегда находится на тонкой грани с его существованием. Только знающие истину, могут предположить всё, что может случиться с этим миром. Наверное, единственный, кто знает обо всём в этом мире — тёмный маг Зереф, тот, кто подчинил себе время, тот, кто преобладает над жизнью и царствует в хаосе. Сама тьма и чернота этого мира, все его грязные тайны и пороки. Зереф знает всё. Он может отнять любую жизнь своей магией в секунды, оставив после человека только маленькую кучку пепла. Он тот, кто стремится уничтожить этот мир, стереть грани, нарушить баланс, остановить время. Нацу Драгнил искал его десять лет. Десять лет скитаний, бессмысленных путешествий и пустых поисков. Десять лет в никуда... Драгонслеер, что впал в скверну, наречённый тёмный маг, преступник S-класса, аномалия этого мира, проклятый и отвергнутый. Слава о нём шла вперёд него, разжигая в сердцах светлых магов желание уничтожить его, награждение за его голову назначенное советом имело баснословную сумму и кружило голову многим. И вот, встреча двух тёмных магов, словно предрешённая заранее, состоялась. В песчаной пустыне, на краю этого мира, они встретились вновь, спустя десять лет. Нацу и Зереф словно уже знали о том, что в этот день всё разрешится. У Нацу были вопросы: болезненные, кровоточащие гноем и ядом. У Зерефа ответы: безжалостные и жестокие, жалящие ещё сильнее, разъедающие душевные раны больше. Они встретились в пустыне, на краю мира, два отвергнутых мага. Мага, не нужных этому миру. Ночь была тёмная, беззвездная, даже холодное око луны не решалось появиться на небосводе. Горел костёр, вознося в небо одинокие искры. Нацу и Хеппи сидели близко к источнику тепла, иксид хмуро смотрел на танец языков пламени, думая о чём-то своём, Драгнил же всматривался в холодную тьму, ожидая прихода гостя. Наверное, за десять лет они изменились до неузнаваемости. Котик имел на лице два глубоких шрама под левым глазом, с поклацанным ухом и слегка посеревшей на кончиках шерстью. Драгнил был уже мужчиной. Высоким, хмурым. Его волосы, почерневшие от использования тёмной магии, были собраны в низкий хвост, что доставал до лопаток, уродливый шрам пресекал правый глаз, почти доставая до губ, но глаз не пострадал. Одетый в чёрные одеяния, он был самой тьмой. Зереф выступил на свет тихо, мягко ступая по холодному песку. Его печальные глаза скользнули по драгонслееру, уголки губ дрогнули и опустились ещё ниже. Глядя на Нацу, он видел куда больше, чем кто-либо другой. Тьма поселилась в сердце Драгнила, она изгрызала его душу, горечь подтачивала его изнутри, боль не отпускала ни на минуту. Тёмный маг опустился возле костра и, протянув руку к огню, тоскливо выдохнул: — Давно не виделись, Нацу Драгнил. — Очень. И оба замолчали, вновь погружаясь в тягучую тишину. Были вопросы, нужны были ответы, но драгонслеер тянул, боясь услышать из уст Зерефа что-то, что разбило бы его последние надежды. — Ты гоняешься за призраком. Эта дорога ведёт в никуда, — предупредил его Зереф. — Тебе лучше отступиться от задуманного. — Значит, ты ничего мне не скажешь? — осклабился Нацу. — Если бы я не хотел ничего тебе говорить, то я бы и не стал приходить, — глухо отозвался тёмный маг. — В таком случае, — Драгнил поддался вперёд, — я хочу знать, как воскресить мёртвого. Зереф посмотрел ему в глаза, Нацу выдержал этот тяжёлый взгляд, ради долгожданного ответа он выдержал бы и не такое. Десять лет пустых попыток, собирания жалких слухов и несбывшихся надежд. Он так устал, так устал сталкиваться с неудачами, что был готов сделать что угодно, лишь бы его желание наконец осуществилось. — Ты хочешь воскресить эту девочку? — спросил волшебник, уже зная ответ, но Нацу промолчал и Зереф продолжил: — Подумай о том, будет ли она рада вернуться обратно? Вернуться и узнать, что с тобой стало? Обрадуется ли она тебе такому? Ты ведь и сам это знаешь — эта девочка никогда тебя не любила. И уж тем более такой, ты ей точно не нужен. Ты лишь измучаешь её больше, её душа и без тебя сильно пострадала. Оставь глупую попытку. Ради неё. — Что ты знаешь? — скривился Драгнил. — Что ты можешь понимать? Я повинен в её смерти, я отобрал у неё жизнь. Поначалу я думал как ты, но потом решил, что обязан вернуть её. Просто потому, что не могу без неё жить... Даже если она возненавидит меня, но если Джувия будет жить... мне этого будет вполне достаточно, просто иной раз посмотреть на неё издалека, увидеть улыбку или услышать смех. Без неё скверна совсем поглотит меня. Тёмный маг печально выдохнул. С Нацу было бесполезно говорить, он чувствовал это, знал, ведь за десять лет он так и не оставил своих попыток. Этому нужно было положить конец и Зереф даже знал как, но он не будет ничего предпринимать, потому что достаточно будет и ответа на вопрос драгонслеера, чтобы угольки его надежды навсегда потухли. Наверное, приди он раньше, ещё до того, как Драгнил стал впадать в скверну, ему бы удалось спасти его душу, но сейчас было уже слишком поздно. Нацу прав, он скоро полностью падёт в скверну и двух чёрных магов, шагнувших за грань, этот мир не перенесёт. — Ну же, я хочу знать, что мне нужно сделать, чтобы вернуть её к жизни! — Это невозможно, — Зереф посмотрел на костёр. — Что? — Драгнил вскочил на ноги. — Она умерла от крови драгонслеера, она растворилась полностью, не осталось даже кусочка её души, поэтому её невозможно вернуть к жизни. И я не вру, — брюнет посмотрел на Нацу. — Ты и сам ведь знал этот ответ, все эти десять лет, ища меня, ты уже заранее знал о том, что я тебе скажу, не правда ли? Драгнил отшатнулся. Он не мог в это поверить... он не желал в это верить! Все десять лет скитаний и поисков, десять лет сосредоточенной борьбы с собственными сомнениями... и выходит, что всё это зря? Выходит, что он жил зря? Мог бы сразу лечь и умереть, чтобы не искать, чтобы не бороться... Зачем же он тогда продолжает существовать, без неё? — Не вини себя, Нацу Драгнил, ты ни в чём не виноват. Ты боролся, желал спасти её, хотел вернуть ей то, что отнял. Но ты поступал как последний эгоист. Ты ведь знаешь лучше всех, что она не пожелала бы вернуться в эту жизнь. Она слишком всё возненавидела, даже воздух, которым дышала. — Не говори так, словно знал её, — глухо прорычал драгонслеер. — Ты не имеешь права такое говорить. Ты, кто даже не знал её! Я не верю, слышишь? И не сдамся! Неважно, что мне придётся сделать, но я верну её! — Мне очень жаль, — Зереф закрыл глаза ладонью и тихо рассмеялся. — Не подумай, что я смеюсь над твоими чувствами или порывами. Когда-то я был точно такой же, когда-то и я хотел спасти душу дорогого мне человека. Ты думаешь, что там она мучается ещё больше, ты считаешь, что эта девочка так и не нашла покой... Что ж, ты прав! Я немного солгал, сказав, что от неё ничего не осталось. Душа не умирает, я не буду говорить тебе про душу ничего, потому что никому о ней лучше не знать. То, что я скажу, очень ранит тебя, Нацу. Да, эта девочка страдает, она в агонии, она мучается. Каждый час, каждую минуту, секунду, она горит, пылает в твоём огне и нет ей покоя и успокоения. Она будет мучиться вечно... И не я тому виной. Драгонслеер словно похолодел. Сердце болезненно сжалось. Джувия... мучается? По его вине она испытывает ужасные муки? Но почему? Она же ведь мертва и не должна... — Таков круговорот в природе, — Зереф отнял руку от глаз и посмотрел на Нацу вновь, глаза его блестели каким-то безумием. — Ты ни черта не знаешь об этом мире, Нацу, ты ничего не знаешь о времени! Что даёт тебе магию? Откуда ты черпаешь силы? Ну же, скажи мне наконец, что ты думаешь на самом деле! Только давай не про тот бред, что пишут в этих глупых магических книжках. Всё ложь, всё сплошная ложь! Интересно, если бы ты знал правду, как бы сильно ты себя ненавидел? Драгнил был слишком шокирован словами тёмного мага, чтобы ответить ему хоть что-то. О чём Зереф вообще говорил? Нацу не мог его понять. Ему нужно было знать совершенно другое и не было никакого дела до того, откуда и из чего берётся магия. Всё, чего он желал, вернуть Джувию. — Не понимаешь, да? — с насмешкой продолжал Зереф. — Это не страшно, потому что никто не понимает, насколько противна и ужасна магия. Раньше, когда были драконы, всё было ещё хуже, сейчас легче, но это совсем не важно. Этому миру было бы намного легче жить без магии, — брюнет тоже поднялся на ноги, его безумный взгляд откровенно пугал. — Нацу, ты ведь ничегошеньки не знаешь... Как ты можешь пытаться верить в какие-то глупые сказки? Истина среди мёртвых, истина в их душах. Ты никогда не узнаешь ответов в глупых книжках, только скверна открывает глаза. А знаешь почему? Потому что правда ужасна! Все маги стремятся быть светлыми, творить добро и думают, что знают истину этого мира! Ха-ха! Какие же они глупцы, только тот, кто опустится на самое дно, может узреть всю правду бытия. Но знаешь, ха-ха, и дна этого, как такого нет! Всё обман и иллюзия! Этот мир — обман, эта магия — иллюзия! — Мне плевать на этот мир, на его обманы, иллюзии и заблуждения, помоги мне вернуть Джувию! — воскликнул Нацу. — О, — насмешливо протянул Зереф. — Это же ведь так забавно, Нацу, ты не находишь? Ты убиваешь девушку, которую любишь, чтобы спасти её же, а потому убиваешь других, чтобы найти способ, как вернуть её к жизни. И в конечном итоге, если у тебя получиться вернуть её к жизни, как думаешь, не убьёт ли она тебя? — О чём это ты? — А ты и не понял? Я же говорю тебе про круговорот... Время течёт по кругу, всё повторяется вновь, что-то возникает и исчезает, время безжалостно, круг не разорвать. Уроборос вечен, змея всегда будет кусать свой хвост! — Я тебя совершенно не понимаю, — тряхнул головой Драгнил. — Просто ответь мне, как я могу вернуть её к жизни, ты ведь знаешь способ? — Ладно, это будет забавно, — Зереф опустился обратно. — Твои душевные метания, страдания, надежды, любовь... я понаблюдаю за тобой со стороны. Есть способ, не то, чтобы способ, сильно не надейся, я не дам тебе ничего готовенького в руки, ты должен будешь сам отыскать истину, но захочешь ли ты потом пытаться воскресить её, узнав эту истину, мы и проверим. Запоминай внимательно. Где-то в этом мире, я не называю тебе месторасположения, потому что и сам не знаю где это должно находиться, есть чёрное дерево неудач. Это высокий дуб, в который когда-то ударила молния и он почернел. Любой, кто приходит к нему, находит ответ на свой вопрос. Только один ответ, только на один вопрос, поэтому, когда будешь спрашивать, будь конкретен, иначе и ответ получишь неточный. — Я не это хотел услышать, — Драгнил тоже сел. — Я вообще ничего не хотел тебе говорить, — хмыкнул Зереф, — радуйся и тому, что дают. — И где по твоему я должен искать это дурацкое дерево? Как я пойму, что это оно? Каким образом мне задать у него вопрос? Как оно мне ответит? Ты издеваешься надо мной, да? Прожил больше пятиста лет и думаешь, что имеешь полное право глумиться над другими? Тёмный маг хмыкнул, но промолчал. Нацу внимательно всмотрелся в собеседника. Он знал, что Зереф безумен, ненормален. Драгонслеер довольно долго собирал информацию о нём, находил очень редкие сведения и чем больше узнавал о Зерефе, тем больше понимал, насколько он ненормален. Но, несмотря на это, Зереф действительно мог что-то знать, ведь и прожил он долго не просто так. И всё же, на слово верить этому тёмному магу было нельзя. Но теперь Зереф оставался его последней надеждой. Брюнет сладко зевнул, словно вдруг захотел спать, но тут же тряхнул головой, встряхнувшись и с печалью посмотрел на Драгнила, безумный блеск в его глазах пропал, остались только вселенские тоска и печаль. Что же такого мог знать Зереф, что гложило его так сильно? Он словно нёс тяжкое бремя, которое было ему не по силам, а возможно, и вовсе ему не принадлежало. Где же всё время он прячется? Как так мастерски скрывается ото всех? Ведь его совершенно невозможно найти, как ни старайся! Наверное, совет боится и подозревает, что Нацу и Зереф объединятся и решат уничтожить весь мир. Но Драгнилу было совершенно плевать на этот мир и на то, что с ним происходит, единственное, чего он желал — вернуть Джувию к жизни, Зереф же, похоже, тоже особо не интересовался миром и тем, что в нём творится, он лично чего-то очень сильно ждал, либо от чего-то очень быстро бежал. Так, по крайне мере, казалось Нацу. — Я семьдесят лет потратил на поиски этого дерева, — как-то тоскливо заговорил Зереф. — Но оно словно не желало, чтобы я его нашёл, не хотело отвечать на мой вопрос. Наверное потому, что мой вопрос был слишком тяжёл для него, наверное затем, чтобы я никогда не узнал на него ответ. Поэтому я и не могу даже подсказать тебе, где его лучше искать. Я только предостерегу тебя, Нацу Драгнил. Если ты узнаешь ответ на свой вопрос, если ты найдёшь способ как воскресить эту девочку, ты просто подумай и представь — хотела бы этого она? Что будет ожидать её здесь, теперь уже в чужом для неё мире? И я не стремлюсь ни обмануть тебя, ни сбить с верного пути. Мне просто очень её жаль. — Я уже всё решил, — холодно отозвался Нацу. Хеппи, что до этого сидел молча, рассматривая языки пламени, грустно посмотрел сперва на Драгнила, а затем и на Зерефа. Он не до конца всё понимал, но он чувствовал, что Нацу не должен воскрешать Джувию, и что Зереф что-то скрывает. Почему он постоянно пытается отговорить Нацу? Почему предостерегает и пытается заставить его передумать? Что такого знает он, чего не знают они? — Это твоё право, — Зереф поднялся на ноги, в этот раз, уже с намерением уйти. — Только ты и понесёшь ответственность за это. Драгнил кивнул, он уже давно несёт ответственность за смерть Локсар. — Возможно, мы увидимся ещё раз, Нацу Драгнил, — в робкой прощальной улыбке произнёс Зереф. — Я не буду пытаться тебя отговорить, иначе слишком сильно буду противоречить самому себе. Но я всё же надеюсь, что ты передумаешь. Тёмный маг кивнул драгонслееру, после Хеппи и, развернувшись, направился обратно в темноту, из которой пришёл. — Надеюсь, что при случае, мне не придётся тебя искать ещё десять лет, — с усмешкой крикнул ему в спину Драгнил. Зереф ничего не ответил, шагнув во тьму, словно поглощённый ею. Хеппи поёжился, с этой встречи у него появилось дурное предчувствие. Он прекрасно знал, что Зереф что-то знает, о чём не хочет говорить. И Драгнил это тоже должен был понимать, но так же иксид знал, что Нацу не откажется от Джувии, нет, теперь его желание возросло втрое. Но котик боялся. Что будет, если им удастся вернуть Джувию к жизни? Но об этом лучше не думать. Шансы у них очень малы, остаётся надеяться, что этого никогда не случится! — Как думаешь, в гильдии всё по-прежнему? — от упоминания о доме в сердце иксида защемила тоска. Он так скучал по месту, в котором вырос, он так скучал по людям, которых считал своей семьёй. Ему было очень интересно, как они там, и всё ли в порядке с Шарли? — У них всё хорошо, — уверенно произнёс Хеппи. — В Фейри Тейл всегда всё будет хорошо, неважно, какая беда встанет у них на пути. Драгнил только хмыкнул. За эти десять лет он несколько раз пересекался с Эльзой. Аловолосая волшебница вознамерилась его убить, хотя, поначалу, они пытались поговорить, точнее она, узнать, что случилось на самом деле, но потом, когда Драгнил стал творить нехорошие вещи, она отвернулась от него, посчитала своим врагом. Так даже лучше. — Может, как-нибудь наведаемся в гильдию? — усмехнулся Драгнил. — Не стоит, — покачал головой котик, представляя, к чему может привести эта встреча. Они больше не обменялись ни словом, не стали вспоминать прошлое, которое уже не вернуть. Их окружала тягучая темнота и только пламя костра рассевало тьму возле них. Теперь, у них появилась зацепка, реальная возможность и Нацу был готов следовать куда угодно, сделать всё от него зависящее, но вернуть возлюбленную к жизни.