Пеплом на сердце.

Солнце нещадно палило над головой, воздух словно был нагрет и при каждом вдохе, проникая в лёгкие, обжигал органы. Пот стекал ручьями, но Нацу был неумолим, словно не замечал того, что сама природа пытается воспротивиться ему и не пустить в свои владения. Драгнилу было откровенно плевать на всё, от своей цели он не собирался отступаться. Со встречи с Зерефом прошла пара месяцев. Пара безжалостных, тягуче-медленных, сводящих с ума, доводящих чуть ли не до припадков ярости и гнева, месяцев. Бессмысленные поиски, постоянные передвижения, всё это было привычным и естественным. Нацу и Хеппи никогда не задерживались на одном месте подолгу, зная, что если ты остановишься, то это может стоить тебе жизни. Это было сродни негласному закону выживания или какому-то звериному чутью. Людные города и деревни, особенно центры и прочие столицы драгонслеер обходил стороной, зная, что о его приходе тут же узнают, не сразу, но хватит и пары часов, чтобы на него тут же кинулись, как на тёмного мага. Скверна несла свой отпечаток, прожигая чужие души, как страницы старых книг. Нацу знал, как это влияет на него и какое влияние оказывает на других. Скверна, подобно какой-то заразе, просачивалась через него, стремясь дотянуться до всего живого. Но это устраивало мага, поэтому он очень редко появлялся в богом забытых местах, чтобы узнать о том, не случилось ли чего интересного, почему-то, обо всём в мире знали в таких вот дырах, в которые, казалось, новости должны доходить в самую последнюю очередь. Нацу никогда не удивлялся тому, что в таких местах люди узнают не только о приходе тёмного мага, а знают даже его имя, проходят рядом настороженно, порой пытаются не попадаться на глаза, но мер никаких не предпринимают, словно не желают себе проблем, беспокоясь о безопасности друг друга. Они прекрасно знают, что чем темнее и опаснее маг, тем больше ему нет дела до остальных. Понимали бы это ещё жители с провинций и не бросались бы в крик и визг, или ещё хуже, не пытались бы нападать — открыто или в спину, это не имело значения. От такого гостеприимства возникало большое желание раздавить мелких людишек как вредных букашек. Драгнил привык, что тёмная магия не только даёт, но и отбирает, по крупинке, понемножку что-то отщипывая от его души, совести, чувств, самой жизни. Она словно брала плату, за предоставленные силы и возможности, вела себя, по крайне мере, честно. После встречи с Зерефом, Драгнил стал задумываться — чем же платят светлые маги за магию? Ведь невозможно было бы, что бы она давалась им даром. Но Нацу знал слишком мало о самой магии, чтобы пытаться размышлять о ней вот так глобально. Да и не это его волновало, а способ, жалкая и последняя возможность вернуть к себе Джувию! О... сколько Драгнил уже успел передумать за свою жизнь, сколько успел понять и взвесить, но выхода так и не нашёл, словно он был для него заперт за семью печатями. Нацу продолжал любить Локсар, храня в своём сердце её нежный образ, ни на миг не забывая ласковую улыбку, блеск в синих глазах, чистый смех. Она стала чуть ли не божеством, к которому возносил мольбы драгонслеер почти каждую ночь. Хрупкая, беззащитная, потерянная и оставленная этим миром. Она не заслуживала ни такой жизни, ни такой смерти, ни мучений вообще. Если Зереф прав, и что после смерти Джувия продолжает страдать, то он просто обязан вернуть её, освободить от проклятого огня, вдохнуть в неё новую жизнь и вернуть этому миру. Миру, который не заслуживал её возвращения. Ведь в этом мире было много тех, кто мог бы её отобрать у него. Ублюдок Стинг, что денно и нощно точит на него зуб, пытаясь выследить и поймать; Грей, которого она так безумно любила и который просто не заслуживал этого светлого чувства; Леон, в чьём сердце укоренилась злоба и ненависть; Гажил, который поклялся вырвать сердце Драгнилу при встрече; да почти каждый человек в гильдии мог позариться на его Джувию... Но в том-то и было дело, что он был готов вернуть её к ним, в мир, где её бы окружили заботой и лаской, в единственное место, где маг может быть счастливым, в их родимую гильдию. Там Локсар должна будет обрести покой, получить взаимные чувства от Фулбастера и стать счастливой, после стольких-то мучений и жертв. И пусть мерзавец Эвклиф кусает себе локти, но она ему уж точно никогда не достанется! А Нацу и вправду будет достаточно знать и того, что она жива, видеть иногда её со стороны, даже не давая знать о своём присутствии. Так будет правильно, тогда его жизнь будет прожита не зря, тогда он выполнит свой долг и не впадёт в скверну. Возможно, это единственный шанс спасти свою душу, но Нацу совсем не волнует собственная душа. Всё, что ему нужно — вернуть ту, что может вдохнуть в него истинную жизнь. И он будет оберегать её и заботиться о ней. Так и должно быть, Джувия должна жить, потому что больше кого-либо заслуживала этого. Но для того, чтобы вернуть ей то, что он так безжалостно у неё отнял, Нацу необходимо найти какое-то дурацкое дерево, которое в общем-то и не давало никаких надежд, а всего лишь скользкий и непонятный шанс. И этим шансом Драгнил был готов воспользоваться. Их путь лежал через каменистое ущелье, довольно тесное и узкое, тропа вилась между грязно-серыми камнями, накалёнными и словно нагревающими воздух. Хеппи так и назвал её — ущелье смерти. Нацу был полностью с ним согласен, над головой кружились стервятники, противно раскрывали свои пасти, издавая омерзительные звуки. Порой под ногами попадались чьи-то останки, иной раз это были крупные, почти съеденные и разодранные останки животных, порой им попадались даже человеческие скелеты и рваные тряпки от когда-то модной одежды. Драгнил смотрел на всё это с лёгким прищуром, тихо хмыкал, но никак не комментировал. Это вполне может случиться и с ними. Путь, который они выбрали, был самым опасным, но более эффективным. Драгонслеер не хотел брать с собой иксида, не хотел, потому что боялся, что Хеппи не выдержит, а терять котика он не был готов. Иксид был единственным существом, оставшимся в его жизни. Нечто драгоценное, что нельзя было потерять, без чего невозможно было прожить. И всё же, Хеппи отказался оставлять мага одного, сказав, что этот путь они пройдут вместе. Нацу был невероятно благодарен своему другу за это, потому что ему была нужна поддержка лучшего и единственного друга. Без него, он бы уже давно был бы в скверне, но сейчас и иксид не мог спасти его от неминуемой гибели и только Джувия, слабый лучик надежды, могла подарить ему новую жизнь. — Мне они не нравятся, — голос у котика прозвучал хрипловато и немного надломлено, от того, что они давно не говорили. Иксид кашлянул и продолжил более твёрдо и уверенно: — Мерзкие твари, так и ждут, когда мы упадём и тут же налетят, даже не заботясь о том, что мы ещё живы. — Да, — согласился Драгнил. — Но ничего, мы-то уж точно им не по зубам! — За себя говори, — недовольно фыркнул Хеппи, удобнее устраиваясь на плече мага. — Меня-то они враз разорвут на мелкие кусочки. — Больше позитива, Хеппи, тебе не идут такие пессимистические фразы, — загоготал Драгнил. И эхо его голоса как-то зловеще отразилось от скалистых стен и поднялось высь, распугивая падальщиков. Но этот же смех не понравился и котику, он словно прокатился вперёд, скользнув по всем трещинкам, выступам, пещеркам и вернулся обратно. — Не смейся больше так, пожалуйста, — попросил иксид. — Ты сразу становишься жутким типом. Нацу хотел бы на это рассмеяться ещё больше, но не стал пугать котика и лишь самодовольно хмыкнул. В этом мире больше не было того, чего мог бы он так бояться, кроме, конечно же, потери Хеппи, а так, Драгнил был готов встретиться с любой напастью и дать всему отпор, если потребуется. Хотя пока такого не требовалось и это было даже к лучшему, потому что им стоило поберечь силы. Если возвращаться к тому пути, что они выбрали, то это было скорее безудержное желание Нацу, чем холодное и рассудительное Хеппи. После встречи с тёмным магом и полученной небольшой информацией, они стали более активными, появлялись на глазах у многих, чего предпочитали не делать за все десять лет, практически позволяли обнаружить себя, но всё же были осторожны. Дерево неудач действительно существовало, по крайне мере во многих мифах и легендах, старых сказках и полузабытых преданиях. Драгнилу повезло наткнуться на одного старикашку, который был настолько стар и дряхл, но который, почему-то, с удовольствием поделился нужной информацией с любопытным драгонслеером. Он рассказал всё, что мог знать и даже сверх того, поделился собственными выводами, заключениями и догадками, что очень помогло Драгнилу. Суть об этом дереве была одна — оно вроде бы как и есть, и его вроде бы как и нет. Самая точная из легенд указывала на то, что это могло произойти до появления на свет всего живого, что молния, ударившая в дерево произвела на свет сгусток энергии — первичную магию, самую чистую и сильную, в последствие чего и зародилась сама жизнь. Дерево это как бы является началом начал, из которого маги и черпают свои силы. Его ещё называют деревом бытия или первосоздания. Но считается, что это цветущий вечнозелёный дуб, что очень не сходилось со словами Зерефа, утверждающему про чёрный старый дуб. Сопоставляя некоторые мифы, можно было предположить, что дерево иссыхает из-за того, что магов становится больше и что они все черпают из него силу. Но так же, можно предположить, что каждому магу оно является в своём первородном виде его магии, если ты светлый маг, то для тебя это цветущий пышный дуб, если тёмный — то обгоревший ствол с голыми ветками. Лишь в двух легендах дуб упоминался именно как древо неудач, одна из них гласила, что когда-то молодой маг заблудился в лесу, в горе и отчаянии он прошёл опасный путь, желая выйти из леса, в котором и заплутал, но дорога вывела его к старому и могучему когда-то дереву, в отчаянье он сел под ним и спросил, неизвестно к кому обращаясь, где ему найти выход и путь словно обнаружился сам. Маг поднялся и пошёл, будто заранее знал дорогу, которой должен идти. Во второй всё было запутаннее: одна тёмная волшебница творила большие злодеяния и, чтобы скрываться от всех, пряталась в кронах цветущего молодого дуба, как-то раз она столкнулась со светлым магом, между ними завязался бой и ведьма бежала, волшебник же послал ей вслед молнию, стоило только ведьме спрятаться в кроне, как молния поразило дерево, убив злодейку, но теперь этот старый дуб является только тем, кого должна постигнуть большая беда или тем, кто от беды бежит. В любом случае, из всех разных легенд и сказок можно было сделать вывод, что дерево действительно может ответить на любой конкретный вопрос. Нацу не был до конца уверен в том, что выбрал правильный путь, но отступать было уже совсем поздно и поэтому они с Хеппи решили, что, чтобы найти это дерево неудач, необходимо пройти очень тяжёлый и опасный путь и неважно, какую дорогу ты выберешь, если ты пойдёшь по тропе смерти, то она сама выведет тебя в нужное место, неважно, в каком краю мира ты сделал первый шаг, дерево появляется само, если у него есть ответ на вопрос. И вот Нацу с Хеппи, а точнее чисто Драгнил услышал про этот путь, пусть с одного острова вулканического побережья — на другой, прозванный демонической стороной. Редко кто живым переходил его, но Драгнил считал это место опасным и шёл именно этой дорогой, искренне веруя в то, что дерево рано или поздно покажется перед ним. Нацу был так уверен в своих расчётах, что был готов кричать от досады и ненависти, когда они вышли на пустой песчаный берег, покрытый красным песком. Дьявольская сторона вулканических островов и вправду поражала воображение, проникала в душу, высасывая жизнь по кусочкам. Место, что отнимало магию и жизненные силы, проклятое место, где гибло всё. Упав в горячий песок, Драгнил рычал в бессильной злобе. Он-то надеялся, он-то думал, что это верный путь, что это чёртово дерево появится перед ним, но каким же обманным был его путь, какими ложными оказались надежды! Они ведь прошли чёртово ущелье, где не каждый мог выстоять на ногах от вечной духоты, жары, горячего воздуха, стен, что высасывают силы. Уставшие и обессиленные, они напрасно потратили своё время. — Что будем делать? — глухо спросил Хеппи, с печалью смотря на лучшего друга. Драгонслеер не ответил. Он не знал, потому что был полностью уверен в том, что выбрал правильную дорогу, а сейчас он оказался невероятно растерян. Нужно было что-нибудь придумать, но в голову совершенно ничего не шло. — Давай попробуем найти ещё информацию, — слабо предложил иксид. — Или вновь обратимся к Зерефу... — К Зерефу? — в ярости воскликнул маг, бросая разъярённый взгляд на котика. — Ты готов вновь обратиться к этому ненормальному? Ты веришь ему? Веришь? — и дождавшись нерешительного слабого кивка, вскочил на ноги, сотрясаемый гневом: — Как ты можешь верить его словам, Хеппи? По твоему Джувия и правду страдает, по твоему она сейчас горит в моём огне? — на глаза Нацу выступили слёзы. — А если так... даже если так... То я должен прекратить её мучения. Разве она заслужила такой участи? Стинг был её мучителем при жизни, а я, выходит, при смерти! Это несправедливо... я никогда не желал ей зла! Я всегда хотел её спасти! Она заслужила тихую и спокойную жизнь... Так почему бы нам не освободить её? Котик промолчал. Он понимал мучения лучшего друга, знал, от чего сжималось его сердце, но не был согласен с дрогонслеером. Нацу сам виноват, что не может отпустить Локсар, что цепляется за воспоминания, чувство вины. Он говорит о любви... но любит ли он? Говорят, что маги, впадающие в скверну, уже не способны на чувства. Так может и Нацу не понимает того, что уже давно не любит Джувию? Так может он просто хватается за это, как за последнюю причину, чтобы жить? В таком случае Драгнил и жизни не заслуживал, но Хеппи никогда не скажет ему этих мыслей. Раньше Нацу был совершенно другой, но сейчас изменился. Конечно, в нём иногда проглядывается его прошлое «я», но всё равно, тёмная магия забирает слишком много. Слишком много, чтобы что-то дать взамен. И ужасная мысль посетила голову Хеппи. Что же такое Нацу понадобится отдать, чтобы вернуть Локсар к жизни? Непременно это должно быть нечто важное и ценное. Тёмная магия опасна, в ней всегда таится большое зло, и цену она имеет большую. Наверное именно поэтому, именно из-за страха потерять кого-то близкого и родного, единственного в этом мире, котик тихо и проговорил: — Мы можем попробовать ещё раз, вернуться обратно и начать всё сначала... Или может прекратим это? Может, уже пора остановиться, Нацу? Ты десять лет потратил, гоняясь за призраком, убегая от своего горя, боясь встретиться с ним лицом к лицу. Зереф врёт на счёт мучений Джувии, я так думаю, но в чём-то он прав. Не стоит её возвращать к жизни, мы ведь не знаем, к чему это может привести. Просто ты должен стать сильным и наконец отпустить её... Оставь эти попытки, Нацу. На какой-то миг между лучшими друзьями повисла тягучая тишина. Взгляд Нацу был устремлён в песок, какой-то тяжёлый, мрачный, наполненный скорби и печали, Хеппи же не сводил свои испуганных глаз с драгонслеера, ожидая его реакции. Он не хотел говорить этих слов вслух, но они сами вырвались, словно против воли и теперь с этим ничего нельзя было поделать. Оставалось только дождаться гнева драгонслеера. — А может... — голос Нацу прозвучал тихо и надломленно, — ты прав, Хеппи? Может быть с меня и вправду довольно? Иксид не мог поверить собственным ушам! Неужели Нацу говорит такое? Он и вправду говорит это вслух? Да быть этого просто не может! Всю свою жизнь Драгнил жил только этой страшной мечтой, а теперь был готов вот так просто от всего отказаться? Не потому ли, что поражение подломило его? Не потому ли, что последняя надежда развеялась? Но иксид не мог вымолвить ничего в ответ, молча рассматривая тёмного мага, словно чувствуя, что тот не всё сказал. — А может, — Драгнил поднял свой тяжёлый взгляд на друга, и котик вздрогнул, — мне уже давно пора умереть? Хеппи удивлённо сморгнул слёзы, он удивился тому, что плачет, он даже не сразу понял, что плачет. Неужели он подтолкнул драгонслеера к последней грани? Неужели он заставил его взглянуть правде в глаза и понять, как сильно он не прав? Но ведь Нацу не может сдаться так легко... Ведь если сдастся Нацу, то зачем они вообще жили этих непонятных десять лет? К чему стремились, зачем совершали все эти злодеяния, чего добивались? — Нет, — тихо прошептал Хеппи, — мы не имеем права умереть. Познав самое большое поражение и самое большое разочарование, Нацу и Хеппи на какое-то время совершенно сникли, залегли на дно, потеряв к этому миру какой-либо интерес. Они настолько устали стремиться, что на время решили отдохнуть от всего, чтобы чуть погодя бросить все силы на то, чтобы воплотить своё решение в жизнь. А решили они теперь единогласно, что чего бы им это не стоило, они вернут Джувию к жизни и неважно, к каким страшным последствиям это может привести. Самым подходящим местом для такого затишья выпал старый городок, ужасно обедневший, обшарпанный, наполовину разваленный и почти заброшенный, жителей в нём было совершенно немного, до него даже не доходила железная дорога, только старая узкая тропа, которой не часто пользовались и которая уже успела хорошо зарасти. Население в городке не превышало в числе пятидесяти человек, и то, в основном пожилых и позабытых всеми. Их появление в городе почувствовали так же, как и в обычных маленьких городах. Попавшийся им первый старик посмотрел косо, хмуро, поджал брезгливо и опасливо губы, молча пройдя мимо, немного съёжившись. Нацу его даже не заметил, а Хеппи в этот момент мирно посапывал на плече, поэтому и не мог являться свидетелем данной встречи. После Драгнилу на глаза попалась какая-то девчонка, перепачканная и в лохмотьях, но, увидев тёмного мага, затрепетала, глаза её испуганно расширились, из детских ручонок выпала потрёпанная кукла, а она сама кинулась прочь, желая не навлечь на себя страшного проклятия. Драгонслеер хмыкнул вслед убегающей простушке, но её действие одобрил. Правильно, что не разревелась или не стала звать на помощь и тыкать в него пальцем, мамка поди надоумила неразумное дитя, что тёмным магам дорогу лучше не переходить и что злить их не стоит. Пройдясь по главной улочке, Нацу направился к гостинице, он уже давно позабыл такую роскошь, денег у него хоть и было предостаточно, но вот гостиницы всегда были опасны, потому что в каждой второй обязательно наткнёшься на какого-нибудь мага на миссии, в этой деревне вряд ли есть маг, жители так бедны, что явно не позволят себе даже самый дешёвый заказ, а Нацу это как раз и надо, так что через три дня и он покинет этот чужой и ненужный ему городишко. Жители сами с радостью забудут о том, что он к ним наведывался. Найдя нужное ему здание, более приличное на вид из всех, что было в этом месте, Драгнил вошёл. Противно звякнул проржавевший колокольчик и юная девушка тут же появилась у прилавка. Взглянув на Нацу, она вся побелела, подбородок её задрожал, глаза в испуге расширились, на них тут же выступили слёзы. Перепуганная и поражённая таким гостем, она вдруг внезапно потеряла дар речи. Она могла вот-вот шлёпнуться в обморок, чего Драгнилу откровенно не хотелось, поэтому он проговорил быстро, чтобы эта деваха успела его выслушать, прежде чем потеряет сознание: — Мне комнату на три дня, желательно, что получше и с отдельной ванной, плачу щедро, — и пока она не успела открыть рот для какого-то глупого вопроса, кинул ей небольшой мешочек, наполненный деньгами, которых хватило бы сверх меры, чтобы снять номер в самом дорогущем отеле на полгода. Драгнил никогда не скупался на такие вещи, зная, что тем самым покупает хозяев, что они не посмеют вякнуть о том, что тёмный маг снимал у них номер, сколько пробыл и чем заплатил. Эта деваха оказалась не дура, сунулась к мешочку, увидела деньги, даже не стала все считать, поняв, что тут очень много и быстро спрятала мешочек под стойку, тут же достала ключ. — Ваш номер седьмой, бельё застелю ближе к вечеру, у нас была стирка, горячая вода есть сейчас, после семи вечера отключается и до десяти утра. Обедать будете? Драгнил хмыкнул, только порадовавшись, что она не принесёт ему проблем и взял ключ. — Да, от обеда не откажусь, пусть принесут в номер, я пока в душ. Девушка, слабо улыбнулась, кивнула и кинулась прочь, скорее всего начиная готовить обещанный обед. Наверное, вся работа держится на ней одной, она, должно быть и за хозяйку, и за кухарку, и за прачку и за всех-всех. Драгнил разбудил иксида только в их номере, разъяснив сонному котику, где они находятся и насколько тут задержатся. Хеппи изъявил желание первым принять блаженную ванну и велел Нацу ждать своей очереди в комнате и одному по городу не гулять. Драгонсеер лишь хмыкнул и согласился. Хеппи пропал в ванной надолго, казалось, он потерял счёт часам, наслаждаясь расслабляющей ванной, к этому времени был готов обед. Та же самая девушка, что дала ему ключ от их с Хеппи номера, робко постучала. Драгнил открыл дверь, впуская бледную девушку с большим подносом, на котором ломились такие яства, которых, по идеи, в таком бедном городке и не должно было быть. Нацу молча взял у неё поднос и водрузил на небольшой столик. — Я извиняюсь за вопрос... — девушка помялась, опуская глаза в пол. — А вы и вправду Нацу Драгнил? Волшебник даже опешил от такого прямого вопроса. Раньше никто не осмеливался спрашивать его в лоб, только шептались за спиной, пытаясь узнать друг у друга, а эта вон какая смелая оказалась, хотя трусиха ещё та. Драгнил молча опустился в кресло, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, он с полминуты рассматривал девушку, которой раньше не придал особого значения. На вид восемнадцать, в старом длинном зелёном платье, в грязном фартуке, видимо, только с кухни, и такая нерешительная, такая робкая. Волосы тёмно-русые заплетены в тугую косу, что спускается до бёдер, глаза тёмно-зелёные, насыщенные, яркие, довольно симпатичная, но какая-то простоватая. — Да, — всё же соизволил ответить драгонслеер. Девушка встрепенулась, дёрнулась, как-то болезненно скривилась, но глаз на мага так и не подняла, а потом спросила чуть тише, словно боясь произносить это вслух: — А правду говорят... что десять лет назад... вы убили свою возлюбленную? Драгнил вздрогнул. Он знал о том, какие слухи о нём ходят, потому что сам был их инициатором, но услышать их вот так просто из чужих уст, в этом дрожащем голосе, полном любопытства и какого-то горького сожаления, он вдруг почувствовал поднимающуюся в нём ярость, а потом всё в миг остыло, сделалось покойным, чувства снова умерли. Джувия... он и вправду её убил, пусть все и не знают всей истины, хотя бы правда им известна. — Да, — коротко ответил маг. Девчушка побелела ещё сильнее, задёргалась. На глаза её навернулись слёзы, с губ словно был готов слететь слабый стон, Нацу понял, что у неё к нему есть какой-то вопрос, какой-то болезненный вопрос, что не даёт ей покоя, возможно, лишая сна и душевных сил, и ему стало интересно. Как-то слишком интересно стало от того, что же она могла спросить ещё, как болезненно она могла отреагировать вновь, как прочувствовать своим сердцем это горе. Он выжидающе молчал, давая ей столько времени, сколько могло понадобиться для приобретения духовных сил. Порой самые простые вопросы отбирают у нас ужасно много энергии. — Почему? — всё же слетело с её губ и она подняла на него свои тёмные глаза, в которых стояли слёзы, сожаление, даже какая-то обида и возможно, если драгонсееру не показалось, сочувствие. — Потому что любил, — тут же ответил ей Нацу. Возможно, это был не тот ответ, который она желала услышать, наверное, её мучило что-то другое, но сил на дальнейший разговор у неё не осталось. И Драгнил прекрасно знал почему. Он высасывал из неё эти силы, сам того не желая, он влиял на неё, подавляя волю, желания, храбрость. Скверна через него поглощала и другие души, контакт со слабыми людьми был для них же и смертелен. А эта стояла рядом, даже зная, Нацу видел по её глазам, что она знает, почему у неё пропадают силы. Он хотел задать ей встречный вопрос, теперь любопытство проснулось и в нём, но неожиданно дверь ванной открылась и в комнате появился Хеппи, вытирающийся маленьким полотенцем. — Эх, хорошо-то как! — радостно воскликнул иксид и тут же удивлённо замер, обнаружив присутствие девушки. Он поочерёдно переводил взгляд с одного на другого, как бы пытаясь понять, что тут происходит. — Ну наконец-то, — с усмешкой протянул Драгнил, вставая из кресла и направляясь в сторону ванны. Он обратился к Хеппи: — Нам принесли обед, смотри не слопай всё, я ещё ничего не ел. — Вот и не ной, если тебе мало достанется! — крикнул в закрытую дверь котик, но потом обернулся к девушке, явно интересуясь, почему она всё ещё не ушла. К тому же его прожгло жгучие любопытство, люди, даже не маги, обычно избегают Нацу, потому что рядом с ним ощущают слабость, а если находятся подле него слишком долго, то могут и вовсе потерять сознание. — Если что-то будет нужно, обращайтесь, — быстро воскликнула девушка и, развернувшись, выскочила из комнаты, закрыв за собой дверь. Хеппи в задумчивости покосился сперва на одну дверь, потом на другую. Вся эта ситуация была очень странной. Но потом ему стало как-то всё равно на то, что происходит вокруг и он принялся за обед, намереваясь оставить Драгнилу как можно меньше еды. В следующий раз будет знать, как высасывать из невинных девушек силы. Драгнил же, оказавшись в ванной, устало привалился к стене, закрыв глаза и мысленно спрашивая себя, кто была эта девушка. Она довольно долго выстояла рядом с ним, это учитывая тот факт, что они пересекались дважды и дважды были в опасной близости. Коснись он её и она упадёт в обморок. Что же за ненормальная девка! Что она только задумала? Нацу чувствовал, что это не спроста и уже не мог выкинуть её из головы. Немного очнувшись от своих мыслей, он стал набирать воду. Ванна — это большое удовольствие, которое он может позволить себе не всегда. Горячая вода приятно льнула к коже, обжигая и прожигая, вызывая сперва лёгкую дрожь, а затем приятное тепло. Драгнил блаженно лежал в воде, положив голову на бортик. Мысли его были рассеянными, неясными, плохо сформулированными. Он вообще не хотел думать в этот момент и только наслаждался подаренным блаженством. После принятия освежающей ванны, Драгнил почувствовал себя вновь живым, по телу растёкся давно забытый сладкий огонь, что всегда грел душу, которого теперь ужасно не хватало. Возвратившись из ванной, Драгнил обнаружил иксида спящим с рыбой в зубах на кресле. Хеппи, свернувшись клубочком, вгрызался зубками в свежую форель и что-то бубнил сквозь свой сон. Драгонслеер осмотрел поднос и со смешком обнаружил, что котик съел довольно мало, хотя, скорее всего, планировал навернуть куда больше из чувства мести. Нацу принялся за еду, почему-то после водных процедур аппетит в нём только проснулся и усилился. Со своей долей маг расправился довольно быстро, оставив ещё Хеппи немного, чтобы не дулся и не обижался, и ни в коем случае не чувствовал себя обделённым. Всё же иксид его единственная радость в жизни, о которой стоило заботиться. Даже когда они воскресят Джувию, то с ним всё равно останется его лучший друг. Они дали друг другу клятву и теперь будут неразлучны, несмотря ни на что. Когда с едой было покончено, Нацу не знал, чем себя занять, сначала он стал измерять комнату шагами, мыслями прибывая где-то не здесь. Он вспоминал всю полученную информацию, известные ему достоверные факты, сопоставлял их, делал выводы, обдумывал следующие действия. Им не хватало знаний и в информационной сфере они определённо проигрывали, но не это было самым страшным, а то, что Нацу и вправду не знал, что делать дальше и как лучше поступить. Они горько ошиблись, решив действовать на ощупь, придётся копнуть куда глубже. За своими размышлениями он так и не заметил, как за окном стало темнеть. В дверь робко постучали, вырывая Драгнила из своих мыслей, а иксида из сладких лапок Морфея. — Войдите, — разрешил Драгнил, стоя у окна. В комнате показалась та же девушка, с чистым бельём на руках. Она молча проследовала к кровати и начала её застилать. Драгнил следил за ней в привычной задумчивости, с тихим любопытством рассматривал худощавую фигуру, в этот момент иксид не сводил с него своих кошачьих проницательных глаз, словно зная, о чём думает в эту минуту тёмный маг. Слишком хорошо они знали друг друга, чтобы научиться читать мысли и понимать без слов любой невольный жест, любой случайный взгляд. И вот сейчас иксид словно понимал, какие мысли роятся в голове у драгонслеера и на какие действия его подталкивают. Таковой была скверна, которая практически поглотила волшебника и пока Хеппи рядом с Драгнилом, он не позволит ему пасть ещё ниже, нет, не сейчас, когда они зашли так далеко, когда их связывает нечто больше, чем дружба, это походило на родственные, кровные узы. Пройдя столько вместе, они разделили общее горе и общую судьбу пополам. Девушка, закончив возиться с постелью, пожелала новым постояльцам доброй ночи и скрылась за дверью, словно мышка. Нацу пару минут пилил дверь тяжёлым взглядом, словно отговаривая себя от чего-то, а затем двинулся к кровати и упал без сил. Хеппи никак это не прокомментировал, лишь дождался, когда Нацу мирно засопит, укутавшись в тёплое одеяло, и примостился подле его ног, свернувшись калачиком, но так ещё долго не решался засунуть, боясь, что стоит потерять бдительность на секунды и драгонслеер наделает глупостей. Нет, Хеппи не позволит ему и в этот раз наломать дров! К тому же, эта девушка не заслужила такой ужасной участи. Следующий день прошёл тихо и мирно, Нацу и Хеппи не покидали своей комнаты, хотя знали, что уже все жители в курсе того, что в их городе, именно в этой гостинице остановились они — тёмный маг и его верный спутник. Жители терпели их присутствие, радуясь тому, что тёмный маг у них ненадолго и лишь терпеливо выжидали, когда истечёт время их пребывания. Драгнил пришёл в этот город без особой цели, он хотел немного отдохнуть и вновь взяться за свои поиски. Ему необходимо найти способ, чтобы воскресить Джувию. Хеппи же словно чего-то выжидал и с подозрительностью то и дело поглядывал на лучшего друга. Отчасти Драгнил понимал, чего от него ждёт иксид, но поступать так глупо и опрометчиво не собирался. Да, он с лёгкостью мог забрать жизнь у этой любопытной девицы, но тогда бы это могло привлечь ненужное внимание, а ему сейчас такое как раз и не нужно. Если тут появится Эльза, мстительный Леон, рассерженный Гажил, обезумевший Стинг или кто-нибудь из совета, то это будет только сплошной катастрофой! К вечеру Драгнил почувствовал приближение грозы, он всем своим существом ощутил приближение сильного мага и затрепетал от возникшего ожидания. Какой гость держал путь в его сторону? Каковы были его цели и желания? Не по его ли душу он шёл? Маг был очень сильным, Нацу чувствовал это на расстоянии и ожидал. Он знал, что только на следующий день состоится их встреча, но продолжал находиться в каком-то безумно-радужном настроении, выжидая волшебника. Ночь далась обоим очень тяжёлая. Шёл дождь. Каждый раз, когда шёл дождь, барабаня в окно, стуча по крышам, Драгнилу снилась она. Нет, Нацу всегда снилась Джувия, каждую ночь, но в дождливые дни, это было настоящими кошмарами. Нацу не кричал во сне, не ворочался, он только напрягался всем своим телом, каждым мускулом, лёжа на спине, и дышал тихо, ровно, как-то подозрительно спокойно, в такие ночи Хеппи не спал, сидел рядом, начеку, даже не пытался разбудить, зная, насколько это всё бессмысленно. Драгнил просыпался только тогда, когда сон отпускал его, и то, если отпускал. В этот раз она горела, вокруг была непроглядная тьма, тягучая и липкая, окружающая их обоих, и она, корчилась в страшных муках, со вздутыми венами на красной коже, с закатившимися глазами и открытым ртом. Тяжело дышала, стонала, кричала, рыдала, издавала такие непонятные и мучительные звуки, словно давилась самим воздухом. Нацу не мог смотреть на это нормально, всё внутри обмирало, сердце сжималось от боли и сострадания, мучительной жалости. Ему хотелось забрать её муки себе, облегчить состояние и тогда он бросался к ней, обнимал, прижимался всем телом, чувствуя, как её плоть обжигает, расплавляет его кожу, прожигает до костей, как боль пронзает его тело, но в такие минуты он не мог отпустить её, прижимая к себе через боль, не переставая плакать и шепча что-то в безумном бреду. Он хотел спасти её от огня, хотел вырвать из этих адских мучений, но не мог, просто не мог и готов был рыдать в своём бессилии перед судьбой и её состоянием. И в какие-то минуты ему казалось, что ей становилось легче, что дыхание уравнивалось, хриплость исчезала, что боль немного уменьшалась и она будто узнавала его, словно шептала его имя, но он не слышал, не мог услышать. Его Джувия так страдала, а он не мог ей помочь. Нацу был готов остаться с ней навечно в этом сне, чтобы унять боль, забрать её себе. Ему так хотелось освободить её, если бы он только мог это сделать... если бы только был способен спасти и вырвать Локсар из этой темноты, из этого адского пламени. Отходил Драгнил от таких снов очень тяжело, немного пошатываясь и трясясь, он ещё долго лежал в кровати, в предрассветном сумраке, смотря в потолок и чувствуя тошноту. Хеппи молча был рядом, не решаясь спрашивать или вообще напоминать о себе. Он был готов разделить с Нацу его боль, забрать его страдания, но боялся, что не сможет подарить покой его душе. Драгнилу и вправду была нужна Джувия... Живая, счастливая и тёплая. В такие минуты котик безмолвно рыдал, глотал горькие слёзы и тихо что-то порой шептал. Но Нацу совершенно забывал о его присутствии, из головы не уходил образ страдающей Джувии, Джувии горящей в огне ежесекундно. И тогда страшные мысли посещали драгонслеера. Неужели Зереф говорил правду... неужели её душа и в действительности так мучается, не найдя покой? Нацу бы отдал жизнь, лишь бы с Джувией всё было хорошо, лишь бы она ощутила успокоение. Он очень долго отходил от всего и только часам к девяти смог довольно неуклюже сесть. Его продолжало подтрясывать, голова болела, но тошнота уже прошла. К обеду погода вновь испортилась, противный дождь заморосил в окно, солнце окончательно спряталось за тучками, серость наполнила городок запахом сырости и влажностью атмосферы. Нацу к этому времени немного взбодрился и уже не чувствовал в теле дрожи, хотя видение до сих пор оставалось с ним. Появление мага Нацу почувствовал резко, словно укол в лёгкие и вздрогнул. Маг непременно почувствовал бы присутствие Драгнила, а если не почувствовал, то только светлый маг. Нацу заметил одну закономерность между светлыми и тёмными магами, у тёмных было больше преимуществ, они больше осязали природу, лучше чувствовали других, могли использовать больше магии, хотя это тоже зависло от уровня волшебника. Мелкие сошки всегда были бездарны и бесполезны во всём, но только те, кто укоренялся вглубь, обладали большими способностями и делали по истине великие дела. Или, по крайне мере, могли их совершить, если бы только желали. Поэтому Нацу выжидающе сидел в своём номере, расположившись в уютном кресле, и в задумчивости поглядывал в окно. Капли скользили по стеклу вниз, постоянно ускользая от его взгляда куда-то, как и мысли. То он думал о приближающемся маге, то о том, где ему стоит искать дерево неудач, а то и вовсе про приснившийся кошмар. Хеппи молчаливо находился рядом, он не мог предчувствовать присутствие другого мага, но по напряжению Драгнила понимал, что-то должно произойти и тоже ждал. Когда время перевалило за пять, волшебник появился в городе и Нацу знал, что непременно он направится в гостиницу. Драгонслеер оживился, вскочил с кресла, стал мерить комнату шагами, возбуждаясь только от мысли, что возможно ему предстоит сразиться. Они, конечно, с Хеппи не хотели привлекать к себе внимания, но разве у них был выбор, если им могла угрожала смертельная опасность? Наверное, иксид не простит ему этого, но сейчас просто не было выбора. Либо сейчас, либо... Нацу одёрнул себя, поняв, что ему не терпится сразиться и постарался остудить собственный пыл. Ему не нужно сражение и он не должен их выдавать, если всё обойдётся вполне гладко, то можно будет даже и не переживать на счёт случившегося. Нацу бы не смог усидеть, когда волшебник появился в гостинице, он был готов кинуться вниз, чтобы рассмотреть пришедшего, но иксид остановил его холодным взглядом, сообщив, что сам пойдёт разведает обстановку. Нацу пришлось согласиться, потому что это был самый лучший вариант. Хеппи маленький и незаметный, почти никто не может почувствовать его присутствие. Котик скрылся за дверью и Нацу в волнении описывал круги по пустой комнате. Ему хотелось поскорей узнать — знакомый это заявился или чужак. Чужаками были все те, кого Нацу не знал до ухода из Фейри Тейл, глупые дураки, думающие, что смогут одолеть его и заполучить награду за его голову. Он бы их всех размазал по стенке только при встрече, но иногда о себе лучше не заявлять, оставаясь тише воды, ниже травы. Через пару минут Хеппи вернулся, запыхавшийся и взволнованный. Он заметался по комнате, словно в панике, пока Драгнил не поймал его и не посмотрел в глаза. — Это маг из совета, — подрагивающим голосом сообщил Хеппи. Драгнил немного оживился, в совете были пара личностей известных ему и кое-кто из старого состава. Было в действительности интересно узнать, кто же из совета и по какой причине решил навестить этот тихий и никому не нужный городок. — Кто? — в волнении спросил Нацу. На глаза котику выступили слёзы, он словно боялся говорить Драгнилу имя, но с губ всё же слетело тихое: — Там Леви... Нацу замер, словно громом поражённый. Леви МакГарден пять лет назад вступила в совет и на всём протяжении прибывания её в совете, она очень хорошо познала магию и развила собственные способности, но бывшая волшебница из Фейри Тейл редко покидала стены совета и уж тем более было подозрительным то, что они оба пересеклись в этом месте. Нацу бы хотел её увидеть, посмотреть, как она изменилась во внешности, как подросла на магическом уровне. Всё же, в совет не берут абы кого, а о ней ходила своеобразная слава. Хеппи прекрасно понимал желание Нацу о встречи, но готов был помешать всеми силами, если это могло понадобиться, но в дверь вдруг тихо постучали, оба уставились на неё. А затем ручка повернулась, и дверь с тихим скрипом отворилась. В помещение вошла невысокая фигура закутанная в белый дорожный плащ и осторожно закрыла за собой дверь. Нацу и Хеппи не сводили своего удивлённого взгляда с внезапного гостя. — Давно не виделись, — прозвучал до боли знакомый, но на пару ноток выше, женский голос. Девушка скинула с головы капюшон, позволяя увидеть своё лицо и стала не спеша стягивать перчатки, — Нацу. На пару минут Драгнил выпал из реальности, явно не готовый к такой встрече, а затем усмехнулся и самодовольно уселся в кресло. — Леви, и вправду, сколько лет, сколько зим? МакГарден только хмыкнула, стягивая перчатки и кидая их на столик, по её рукам, на тыльных сторонах, шли два уродливых глубоких шрама, Нацу не знал, кто их оставил, но мог поклясться, что это дело рук драгонслеера. Затем она сняла плащ и повесила его на небольшую вешалку, которую сама и наколдовала. Теперь у него была отличная возможность рассмотреть её. Она подросла не на так уж и много, оставшись навечно коротышкой, такая же худощавая, без каких-либо привлекательных форм, волосы стали её длиннее и теперь спадали чуть длиннее лопаток, аккуратные полукруглые очки были водружены на вздёрнутый носик, губы были приоткрыты в какой-то доверительной улыбке, обманчиво-ласковой. Одета она была в белое платье, довольно облегающие, на ладонь выше колена, с длинными рукавами и открытыми плечами. Девушка без труда наколдовала себе кресло и опустилась в него, закидывая ногу на ногу и сцепляя руки в замок. Она посмотрела строго, словно учительница, так по взрослому и не похоже на неё. — Признаться, я рада, что мои подсчёты оказались верны и я успела тебя застать. — Хм... Ты искала встречи со мной? Это любопытно. — Кстати, Хеппи, и тебя я рада видеть, -ъ— волшебница словно вспомнила про иксида и одарила его ласковой улыбкой. Хеппи что-то пробубнил в ответ. Леви вновь обратилась к Нацу. — Я вижу, десять лет ещё не до конца сломили тебя. — Как видишь, — хмыкнул драгонслеер. — И всё же, мне интересно, зачем я тебе понадобился? — Я знаю, чего ты добиваешься, — начала серьёзным и деловым тоном МакГарден. — И я даже готова помочь тебе в этом. — Знаешь? — Драгнил был готов рассмеяться ей в лицо, но сдержался. Леви не походила на маленькую девочку, в её взгляде появилось что-то тяжёлое, какой-то отпечаток, оставленный временем и открывшим ей глаза на что-то. Она не походила на наивную хвостатую феечку, коей являлась раньше, сейчас перед ним сидела хитрая и расчётливая женщина из магического совета. — Ты ведь хочешь вернуть Джувию к жизни, — её слова поразили его в самое сердце, он даже вздрогнул. Никто никогда раньше не мог даже додуматься о его намерениях. А эта... Драгонслеер поджал губы, решив ничего больше не отвечать. Леви пришла сюда не просто так, искала его она тоже не с проста. Значит, у всего у этого есть какой-то скрытый смысл и Нацу не терпелось его узнать. МакГарден думает, что он поведётся на её слова, но она глубоко заблуждается. Если понадобится, он раздавит её, она и пискнуть не успеет. Хеппи тоже насторожился, бросив на Нацу опасливый взгляд, ожидая его реакции. Нужно было не допускать глупостей. Появление Леви было неслучайным, теперь это было понятно, что она намеренно выследила их и оставалось только гадать, каким образом ей это удалось. Но сейчас эта была не та Леви, которую они знали из своей любимой гильдии, совершенно другой человек. Смотря на неё, иксид увидел в ней что-то надломленное, как в Драгниле, свой особый отпечаток боли и отчаянья. — Чего ты хочешь, Леви? — осторожно спросил Хеппи. Голубоволосая волшебница скользнула по котику безразличным взглядом, забыв о его присутствии и словно недовольная тем, что он напомнил о себе, а затем повернулась лицом к драгонслееру и выдавила фразу, заставившую вздрогнуть во второй раз тёмного мага: — Я могу тебе помочь. В комнате повисла напряжённая тишина. Нацу оживился, нервно втянул в себя воздух, повёл плечами и сменил позу. Он не мог поверить в услышанное, с губ рвался только один вопрос «Как?» и всё остальное было неважным. Но Драгнил постарался выглядеть холоднокровным и незаинтересованным, сухо спросив: — Зачем это тебе? МакГарден улыбнулась, словно только и ожидала этого вопроса, словно, собственно, ради него и пришла. — О, поверь, я не делаю это в благотворительность или в знак старой дружбы. Мне нужно встретиться с Зерефом, а ты единственный, кто к нему ближе всех. Тебе нужно воскресить Джувию, а я недавно узнала способ, каким можно всё это провернуть. Поэтому я и предлагаю тебе сделку. Я помогаю тебе воскресить Локсар, а ты устраиваешь мою встречу с Зерефом. Идёт? Хеппи в испуге посмотрел на Нацу. Тот ведь непременно согласится, но ведь они сами искали Зерефа десять лет и-то нашли только тогда, когда он сам захотел появиться. Леви не так проста и наивна, о ней ходили разные слухи и если верить в них, то можно предположить, насколько ужасной она стала. — Идёт, — согласился Драгнил, протягивая руку для рукопожатия. МакГарден пристально посмотрела на протянутую руку и растянула губы в какой-то противной ухмылке, пожимая её: — Но учти, Нацу, если попытаешься меня обмануть, то я тут же разорву нашу сделку. Драгонслеер промолчал. Всё, о чём он думал, так это о появившейся реальной возможности воскресить Джувию, а как только он её воскресит, то уже будет думать и о другом. И неважно, если ему не удастся выполнить часть своей сделки, он в любое время может убить Леви. Но у МакГарден был такой вид, словно она не позволит себя провести и это должно было насторожить, но Драгнил был уже в предвкушении и только один Хеппи насторожился, нисколько не радуясь этой сделке. В какой-то момент волшебница напомнила иксиду Зерефа, который чего-то недоговаривал, вот и она о чём-то старательно умолчала, припрятав козырь в рукаве. Она склонила голову набок, скользнув изучающим взглядом по драгонслееру, словно в голове что-то взвешивая, с чем-то сравнивая. — Я сегодня устала с дороги и мне необходим отдых, — вновь вернулась она к деловому тону. — Завтра выдвигаемся, нам нужно посетить одно место, оно тут совсем недалеко... — Подожди, — перебил её Драгнил, — я хочу знать, как... — А-а-а, даже не спрашивай! — встала волшебница на ноги, весело посмеиваясь. — Часть я расскажу тебе завтра, но не думай, что я настолько глупа, чтобы поведать тебе всё. Для воскрешения нужно время и ингредиенты. Сейчас я пойду приму ванну, а ты пока отдохни, подумай над тем, как ты организуешь мне встречу с Зерефом. — Зачем он тебе? — нахмурился Нацу. — Хм, — МакГарден щёлкнула пальцами и все её вещи исчезли. — Это личное. Я же не лезу в твои отношения с Джувией. У нас друг к другу есть вопросы, но не сейчас, я устала. Давай дождёмся завтра и уже тогда всё обсудим. — Ладно, — нехотя согласился драгонслеер, провожая её взглядом.