Двойная роль

Красные ноготки яростно истязают мою спину, не оставляя ни одного живого места. Её стоны так ласкают мои уши, что моим предсмертным желанием станет услышать их вновь. Она часто и шумно дышит, словно сейчас утонет в волне наслаждения. Отдаётся мне без остатка, а потом утыкается мне в грудь и начинает неистово рыдать. Я знаю, почему она так сильно плачет, но всё, на что способен – это, прижимая крепче к себе, гладить по голове. Никогда не умел успокаивать. Однако стараюсь научиться этому ради неё. Я всю свою жизнь играю двойную роль, и теперь затянул в это и её. Мы слишком увлеклись, что даже не поняли, как всё далеко зашло. Обрывать всё и сжигать мосты – слишком опасно. После стольких лет пустить всё коту под хвост было бы полной глупостью. Завтра Грейнджер официально для всего магического мира станет Уизли, и только в своих мыслях она будет называть себя моей фамилией. После сражения моя умная девочка держалась как самая настоящая женщина. Помогла Поттеру очистить моё жалкое имя, сама заколдовала поддельный портрет с моим изображением в школе. Скрипя зубами, отправлялась на свидания с Уизли, лишь бы не привлекать к себе внимание и не создать репутацию обезумевшей от войны одиночки (не мог позволить, чтобы она ходила с таким клеймом на груди). Пусть лучше будет для всех скучной зазнайкой из Гриффиндора и героиней войны, чем сумасшедшей Грейнджер, которая, не выдержав напряжения, сбежала в неизвестном направлении. Бумаги на мой дом были переданы некому дальнему родственнику, которым оказался я сам, под оборотным зельем, разумеется. Дом ушел с молотка за первые недели продаж. Причём выкупил его почему-то Малфой. Говорят, Драко попросил отца об этом, чтобы устроить там некий мемориал мрачному профессору из подземелий. На вырученные деньги я приобрел новый дом. Как можно дальше от тех мест, где я раньше бывал. Обстановку полностью облагородила Грейнджер. Кухня в светло-кремовых тонах; спальня цвета морской волны; наша общая библиотека с огромными стеллажами под цвет красного дерева. Пожалуй, это единственный оттенок красного, который меня не раздражал, и единственный тёмный акцент во всем крохотном одноэтажном доме. Выдавать себя за аптекаря было слишком опасно, несмотря на то, что спрос есть. Но я решил поступить иначе. А именно - стал писать научные труды (под псевдонимом естественно). Не принц-полукровка, но Эйлин Джин* вполне подошло. Смена пола отведёт любые подозрения к тому же. Благодаря публикациям я смог получить неплохую выручку. Не так давно получил заказ от министерства магии, на составление нового учебника по защите от тёмных искусств. Согласился с одним условием: я останусь инкогнито. Даже для них. Да, преподавание вызывало некую ностальгию, хоть так смогу продолжать давать знания оболтусам из Хогвартса. Грейнджер мудро поступила, вернувшись в школу на седьмой год. Поначалу нас огорчил тот факт, что не сможем увидеться вплоть до самых каникул. Тем не менее, позже выяснилось: черная магия не горит. Тот самый шкаф из магазина «Горбин и Бэркес», который был в выручай-комнате - не сгорел. Остался целёхонький, словно языки пламени его ни капли не задели. Полагаю, всё связано с его братом-близнецом из Лютного Переулка. Узнав, что у меня появился шанс видеть невыносимую всезнайку чаще, выкупил шкаф. Отослав кучу галеонов в лавку, я, спустя несколько дней, уже нежился в объятиях Грейнджер. В такие моменты я был благодарен мародерам за карту, которую Поттер дал своей подруге во временное пользование. Почти каждые выходные она тайком пробиралась в выручай-комнату и с помощью шкафа перемещалась в наш дом. Я зову этот дом нашим. Мы его создавали вместе, по крупицам. И пусть я живу здесь один, она вправе вести себя как хозяйка. Как и сказал, игра затянулась, и, не найдя выхода из ситуации, она решает дать согласие на предложение Уизли. После продолжительных отношений (которые он считал серьёзными) мальчишка решил жениться. Разумеется, он сделал предложение на виду у всего семейства Уизли, новоиспечённых Поттеров и оставшихся в живых членов шайки Дамблдора. Рональд поставил её в безвыходное положение, а согласие было единственным, что было позволено сделать в тот момент. Соврав всем, что она отправилась к родителям, Грейнджер прибежала ко мне на порог и не могла успокоиться весь вечер. Я стоял как громом поверженный и ничего не мог поделать. Сам научил её такому приёму – играть до последнего. Отныне Уизли активно откармливается моим зельем-миражом, которое Грейнджер подливает ему в сливочное пиво. Пока Уизли всего лишь во сне видит ночь интима, я провожу её в реальности с его женщиной. Однако справедливо зову её своей. В свою очередь Грейнджер говорит, что её обнаженное тело принадлежит тому, кто любит её обнажённую душу.** Главное, чтобы рыжий не спятил от зелья. Всё-таки слишком много деталей из его общей жизни с Гермионой является выдумкой. Она сама переживает за своего друга, но я постоянно заверяю её, что зелье не причинит вреда. Ошибочно было полагать, что юнец ничего не заподозрит. Спустя пару лет, он задался вопросом, почему у них нет детей. Гермиона тоже их, между прочим, хотела. Но заводить их от меня рискованно. Вдруг они будут моими маленькими копиями - с носами и черными глазами. Слухи пойдут. С болью в сердце мы принимаем решение дать согласие на решение Уизли, и она впервые проводит с ним «ночь любви». Гермиона, естественно, беременеет. Затем - рожает. Позже даёт согласие на ещё одного ребенка. Наш обман затягивается, а я понимаю, что мы увлеклись. Заврались до невозможного. Мы встречаемся реже, пока она занята воспитанием детей. Лишь в те редкие дни, когда их дети отправлялись к бабке с дедом, она проводила со мной. Нет, я не умирал от одиночества. Моя тайная научная деятельность не давала мне скучать. Однако, из-за всего этого вранья, жизнь продолжала складываться не совсем так, как хотелось. Через четыре года я обнаружил на пороге своего дома Минерву. Бывшая коллега готова была наброситься на меня практически так же, как тогда в большом зале. Но потом, вздохнув, молча обняла меня прямо на пороге. Нетрудно догадаться: Альбус проговорился. Его портрет был единственный в курсе всех дел, не считая Гермионы. С того момента в моём доме появилась ещё одна персона, заглядывающая на чай. Минерва уговаривала показаться не перед всем миром, но хотя бы перед Поттером. Я категорически отказался, понимая, что в моей жизни достаточно драмы. Директриса намекнула, что в новых учебниках по защите от тёмных искусств она давно ещё заметила знакомые "шпильки". А когда пошутила на эту тему перед портретом Дамблдора, то тот пошутил в ответ. В шутке оказалось чересчур много правды. И старый интриган проговорился о моей судьбе. Единственное, о чём не в курсе Минерва - это мои отношения с её бывшей лучшей студенткой. Боюсь, её удар хватит. А видеть Долгопупса в директорском кресле я пока ещё не готов. Иначе сам отправлюсь следом за старой кошкой. Много лет спустя, когда их дети окончили школу. Гермиона сама принимает решение о разводе. Мы мучились в сомнениях, стоило ли говорить окружающим или нет. Поттер начал подозревать, что его подруга уже нашла замену рыжему, но так ничего и не сказал. Развод - вполне логичное решение, которое было вызвано якобы погасшими чувствами. Только тогда уже мало кто удивился подобному решению. Детей она на ноги поставила, карьеру построила, настал момент, которого я так долго ждал. Она стала моей. Бросив сумки с вещами у входа, она, едва сдерживая рыдания, бросилась на мою шею. Щебетала что-то невнятное, от чего у меня сразу появилось ощущение того, что она вновь та маленькая пугливая девчушка. В первую очередь мы отправились странствовать. Посетили те места, которые давно хотели увидеть, читая книги в крошечной гостиной нашего дома. Мы ни о чем не жалели. Она могла посвятить свою жизнь самой себе. Жизнью со мной. Я никогда не думал, что кто-то будет способен любить меня. Ведь, как я сказал вначале, моя личность не вызывала у окружения ничего кроме отвращения и недовольства. С такими же ощущениями относился к обществу я сам. Одна женщина смогла перевернуть мою жизнь и доказать, что сухое и крошечное сердце, прячущееся под ребрами, ещё способно любить. Я был невероятно благодарен ей за это. Я научился любить, я научился жить и научился ценить то, что преподносила мне судьба. Душевные раны затягивались, как однажды затянулись шрамы от укусов. Каждый вечер меня ждал вкусный ужин, теплая гостиная и любящая женщина. Только тогда я понял, что наконец-то откупился за свои грехи и получил долгожданный покой… ________________________________________________________________ * Как вы помните, мать Севреуса звали - Эйлин, а мать Гермионы - Джин. Решение взять имя матери Грейнджер для псевдонима, это в некоем роде дань уважения той, которая подарила жизнь его любимой женщине. ** Цитата про тело и душу, принадлежит Чарли Чаплину.