Двойная роль

Её худенькая фигурка извивалась под моим телом в очередном приступе оргазма. Я ещё никогда не получал столько удовольствия от секса. Истинное наслаждение заниматься любовью с той, которая сама еле сдерживает возбуждение, всего лишь глянув на тебя. Грейнджер практически выла от удовольствия, и неумело старалась двигаться мне навстречу, во время каждой нашей страстной встречи. Мы не спим ночами, мы наслаждаемся друг другом. Нам некогда думать о том, что война начнётся практически завтра. Мы хотим насладиться друг другом сегодня. Я был не в силах держать всё в себе. К позору своей шпионской репутации, выдал всё как на духу своей юной красавице. Всё то, что накопилось годами. Не знаю почему, может с возрастом устаю больше или может, мне теперь труднее справляться с одиночеством. Ведь мне столько лет хотелось поделиться хоть с кем-то всеми своими переживаниями. И как только Гермиона появилась в моей жизни, я сорвался. Единственное о чём умалчиваю – это участь Поттера. Он и так занимает слишком много места в её жизни, пусть хоть частичку этого места отберу я. Она внимательно слушает про Драко, непреложный обет и сумасшествие Лорда. Про проклятие Дамблдора и моё обещание старому волшебнику. Периодически кивает или хмурится. Крепче сжимает мою мертвенно-бледную ладонь и опускает взгляд, явно что-то обдумывая. Позже даёт мне обещание молчать и не говорить дружкам, пока нужный момент не наступит. Нервничает, понимая, как трудно всё обстоит теперь. Играет на публику влюбленность в Уизли, когда того сражает очередная подосланная Дамблдору «отрава». Мы оба знаем, что это дело рук Драко. Как назло Поттер начинает его подозревать, я это узнаю со слов Гермионы. Он не видит сына Люциуса на карте. Угораздило же оборотня вернуть её Поттеру. Моя всезнайка пыталась убедить своего друга в том, что карта ошибается, но это Поттер. Словам усопшего Блэка "карта не врёт никогда" он верит больше, чем ей. Грейнджер переживает за рыжего по-настоящему, всё таки как-никак друг детства. Но теперь она это делает более... трепетно что-ли. А потом он начинает стонать, произнося её имя, и я тут же ловлю этот робкий виноватый взгляд со стороны Гермионы. Похоже, Уизли по-настоящему к ней что-то чувствует. Однако, ночью, она прибегает ко мне. Вызывает восторг, когда срывает свою мантию, демонстрируя своё нагое тело под ней. Толкает меня к двери в мою спальню и наспех накладывает оглушающее заклятие на помещение. Дрожащими руками расстегивает на мне одежду. Не потому, что ей страшно, а потому что её уже трясёт от нетерпения. Я самодовольно ухмыльнувшись, пожираю её взглядом и молча смотрю, как она расправляется с сюртуком. Люблю давать ей такие короткие минуты доминирования, потому, что как только она дойдет до застёжки моих брюк,я рывком опрокину её на кровать, и заставлю практически разрывать постельное бельё от неописуемого оргазма. Утром, она наспех накинет на себя мантию и, юркнув в камин, растворится в зеленом свечении до самого вечера. Завтра она вернётся вновь, и мы проведём ночь с аналогичным сценарием. Дни неумолимо близились к кульминации, и мы стали продумывать, как нам поступить дальше. Я обучаю её расширяющему заклятию и подкидываю идею с обливиэйтом для родителей. Настоятельно прошу носить скаутский набор всегда при себе, практически привязав к шее. Не могу позволить себе потерять ещё одну женщину. Слишком несправедливо. Хватит. Довольно. Откупился за свои грехи. Грейнджер в свою очередь выражает беспокойство по поводу Тёмного Лорда и просит продумать возможный ход его действий, если он что-то заподозрит относительно моей деятельности. Совершив самый большой смертный грех и выполнив обещание, данное директору, я готовился к кошмарному году (возможно не к одному). Дамблдор потратил много лет, разбираясь с замыслами Лорда. Неизвестно сколько времени понадобится Поттеру, чтобы найти все крестражи. Неизвестно, когда я вновь увижу свою невыносимую всезнайку. Я безумно устал жить такой жизнью. Устал быть пешкой у двух самых одержимых волшебников современного мира. Мне хотелось покоя. Хотелось свободы. Благодаря портрету Финеаса мы изредка связываемся по ночам (пока никто не видит). Узнав, что они смогли найти один из крестражей, рискуя своей задницей, достаю меч Годрика и отправляю его троице. Как назло всё занимает намного больше времени, чем мне хотелось. Пока Поттер нырял на дно озера за мечом, я тайком подобрался к тому месту, где они приблизительно остановились. Выпустив второго патронуса, я спустя пару мгновений увидел, как она словно сумасшедшая неслась в мои объятия. У нас было около пятнадцати минут, но их вполне было достаточно. Она выглядела очень уставшей, измученной, худой. Невооруженным глазом было заметно, как она измождена. Грейнджер интересуется, можно ли всё рассказать, но я даю очередной отказ. Поттеру сейчас не место в школе. Ещё не время. Я чуть не рассекретил себя, когда узнал, что Беллатриса издевалась над ней в Малфой-Мэноре. Скольких сил мне стоило сохранить здравый ум и не пойти на поводу у своих инстинктов. Но у нас с Гермионой уговор – узнав плохие вести, мы не сорвемся с места. Самой главной целью сейчас было уничтожение. Если для Грейнджер стимулом было освобождение, то для меня отмщение. Позже, услышав, как Белла громила кабинет Люциуса, облегченно вздохнул, поняв, что троица сбежала. Убил бы Лестрейндж прям на месте, но Гермиона не простила бы мне подобной импульсивной выходки. Тёмный Лорд, владея бузинной палочкой, часто остаётся недоволен тем, что магический инструмент не служит ему как подобает. Он хочет выжать всю её мощь, но у него не получается. Я начинаю думать, что палочка всё ещё верна Драко. Но Лорд этого не знает. Он наверняка интуитивно подозревает, что палочка должна принадлежать мне. Когда Поттер заявится в школу, Лорд захочет убить мальчишку как полагается. Но он не может быть уверен, что всё пройдет, как надо, пока палочка ему не принадлежит. Всегда считал, что он рано или поздно избавится от меня. Нужен был только повод. Кажется, момент настал. Вполне вероятно, что я буду разорван одним из оборотней или скормлен змее. Скорее всего второе, так как это можно провернуть в любой момент и без ожиданий полнолуния. Нельзя быть уверенным, что змея не доберется до меня. Тёмный Лорд поступит вполне предсказуемо, наслав её на мою душу. И не будь я настолько одинок, то позволил бы падлюге выполнить своё предназначение и подарить долгожданный покой моему праху. Но я должен постараться пожить ещё немного, не ради себя... ради Грейнджер. Прошу Финеаса передать ей одно единственное слово «Нагайна». Она умная девочка, поймет, что к чему. Вместе с этим я понимаю, что мог бы получить свободу воли, инсценировав свою смерть. Да, подобная схема действий достойна Дамблдора. Я смогу всё провернуть таким способом, чтобы люди навсегда избавились от привычки, произносить моё имя в настоящем времени. Единственный человек, для которого я останусь Северусом Снейпом, будет она. Такой покой я действительно заслужил. Можно было сыграть в героя, и потом, глядя на ошалелое лицо Минервы, признать, что я всё это время выполнял инструкции покойного директора. А после победы (которая непременно будет) объявить о своих отношениях с Гриффиндорской всезнайкой, устроив вторую волну шока. Но мне хотелось покоя. Пусть Гермиона мне не простит этого поступка - я решил раз и навсегда похоронить свою тёмную сторону. Увы, это невозможно сделать, не избавив мир от упоминания моего имени. Удар! Следом ещё один! Острые зубы змеи неприятно вонзаются в мою кожу, заставляя сосуды гореть. Кровь медленно загустевает и только заранее выпитое зелье не позволяет биологической жидкости превратиться в желе. Я понимаю, что ошибся с дозировкой: её оказалось недостаточно. Нужно выпить вторую дозу как можно скорее, иначе кровь действительно свернётся. В полуобморочном состоянии не сразу понимаю, когда Лорд успел уйти и когда рядом со мной сваливается Поттер. Мимолётный взгляд на неё. Лицо испуганное, но она едва заметно кивает, поняв, что сейчас я начну играть свой спектакль. Время на исходе, самостоятельно всё рассказать не смогу, нужно чтобы Поттер увидел всё в омуте. Только так мы оба выиграем: Поттер войну, а я свободу. Услышав как шаги стали тише, трясущимися руками достал второй флакон и осушил до дна. Сил было слишком мало, чтобы прийти в себя как следует. Самое большое, на что я был способен – это на трансгрессию в отчий дом.