Бункер

Дорога до Болтона из-за пробок заняла немного больше, чем один час. Солнце село, поэтому парковку Найл осуществлял с включенными фарами. Выйдя из теплого салона на улицу, он встряхнул ногами и снова покрепче затянул шарф, ежась от вечернего холода. Посмотрев в темное небо, с которого вниз падали крупные хлопья снега, парень опустил голову и взглянул на то заведение, куда он приехал. "Vanilla Red" — гласила яркая вывеска кофейни, откуда исходил теплый, приятный свет, так и манящий зайти внутрь, чтобы погрузиться в гостеприимную атмосферу уюта и комфорта. Открыв ее дверь, парень услышал тонкий звон колокольчиков над головой, сообщающий персоналу о новом клиенте. Поведав одному из попавшихся официантов, что у него здесь встреча, блондин выбрал угловой столик у окна, так как Гарри в кофейне еще не было. Сняв перчатки, Хоран заказал двойной эспрессо со стаканом воды, после чего взглянул на время. Стайлс опаздывает. Придет ли он вообще? Раз согласился — должен придти. Рядом с окном лежал потрепанный, видимо, оставленный здесь кем-то журнал с красивой надписью на обложке: "Настоящую дружбу ничто не сможет разрушить". Слово "настоящую" было особенно жирно выделено. Найл хмыкнул. Посмотрел бы он на настоящих друзей, когда тех запихнут в подземный бункер и запрут там. По помещению вновь прошелся звон маленьких колокольчиков. Оторвав глаза от журнала, парень взглянул на вошедшего. Это он. Оглядевшись, Гарри почти сразу увидел сидящего Хорана и зашагал в его сторону, по дороге снимая свой шарф. Стайлс почти не изменился, разве что волосы стали чуть длиннее, а кожа бледнее. Видимо, прохладная, облачная погода Шотландии мало идет ему на пользу. — Привет, — натянул он улыбку, протягивая Найлу руку, и второй чуть привстал, пожимая ее. Принятая вежливость. На самом деле оба хотят, чтобы эта встреча закончилась как можно быстрее. Каждый хочет побыть один. Гарри присел прямо напротив блондина, и к ним тут же вновь подскочил официант. Заказав обычный кофе без сахара, Стайлс снял с себя пальто, так как в кофейне было достаточно тепло, и взъерошил волосы. Найлу вдруг захотелось улыбнуться. Он, казалось, целую вечность не виделся с этим парнем и уже забыл его стандартные движения, привычки, а вот сейчас вспомнил. Это — тот же самый Гарри, если посмотреть с одной стороны. И совершенно иной, если посмотреть с другой стороны. — Как ты? — спросил Хоран первое, что пришло ему в голову. Простой, обычный вопрос. — Хорошо. Вот, заехал в Болтон на два дня, — ответ не заставил себя ждать. Гарри посмотрел в глаза Найла и почти сразу отвел взгляд. Оба чувствовали себя немного неловко, даже не зная, о чем им говорить, хотя говорить им точно было о чем. Просто было странно, что некогда лучшие друзья стали друг другу чужими. Словно всего лишь двое мужчин, совершенно разных и совершенно отдаленных друг от друга, решили выпить по чашечке кофе ради чего-то. Ради кого-то. — И как тебе Шотландия? — спросил Найл после того, как официант принес ему эспрессо с водой. — Неплохо, — ответил Гарри, после чего ненадолго замолчал. — Я думаю остаться там. — Вот как, — поднял брови Хоран, будто ему было интересно. Он так и знал. Так и знал, что этот парень сбежит, едва выберется в реальную жизнь. Это было так же очевидно, как и то, что Стайлс закажет кофе без сахара. Он никогда не клал сахар в чашку. — Твоя мать, должно быть, скучает, — сказал Найл одну фразу, в своих мыслях подразумевая другое: "Анджелина, должно быть, скучает". — Да, но она ведь нашла нового мужчину, так сказать, бойфренда. Так что в любом случае ей не так одиноко. — А отец? — Мы общаемся. Иногда. — Это хорошо. Спросив обычные, можно даже сказать, стандартные вопросы, Найл поднес белую чашечку к губам и отхлебнул горячего кофе. Все его мысли и весь интерес были по поводу сестры Гарри, но он не мог спрашивать об этом в лоб. Хотя Гарри знал, что Хоран хочет. И сам, пожалуй, в глубине души хотел поговорить о ней. Опустив взгляд на свои ботинки, шатен услышал, как на стол поставили чашку с его напитком и пожелали приятного вечера. Можно ли назвать этот вечер приятным? Для обоих он таковым не являлся. — Ну, а ты как? — вдруг спросил Гарри, потирая друг о друга замерзшие пальцы. — Я... — Хоран задумался. Обычно англичане отвечают "все хорошо" на каждый подобный вопрос и, как правило, лгут. Честно говоря, блондин не считал необходимым рассказывать бывшему лучшему другу что-либо из своей нынешней жизни или же рассказывать о настроении, которое давно не меняется и сопровождает его так же долго, как Анджи сопровождает ее меланхолия. Парень не считал, что Гарри нужно это сейчас, либо интересно. Да и встретились здесь они вовсе не для того, чтобы обсудить жизнь Хорана, — нормально, — коротко кинул он, удовлетворенный собственным ответом, который несмотря на вранье прозвучал вполне убедительно. Гарри кивнул. Судя по всему, его такой ответ тоже устроил. В противоположной стороне кафетерия неуклюжая молодая официантка уронила стакан со своего подноса, и тот с грохотом разбился, привлекая всеобщее внимание к ее персоне. Воспользовавшись этим отвлекающим Найла моментом, Стайлс взглянул на наручные часы. Время близилось к девяти, и он не очень планировал засиживаться здесь допоздна. — Как она? — со вздохом прямо спросил Гарри, переходя к делу и сути их встречи. На минуту ему показалось, что желание поскорее задать вопросы о сестре, не столько связано с тем, что ему нужно идти, сколько с тем, что парню не терпится узнать о ней. Впрочем, почему показалось? Так оно и есть. Стайлс скучал по ней, думал так много, что порой хотелось застрелиться. Он был уверен, что поступает правильно, держась на расстоянии, поступает так, как должен поступать. Этот Мир не сможет простить ему ошибки, которую парень совершил, и вовсе ни к чему, чтобы прошлое вылилось наружу. Найл сначала удивленно поднял брови, на что Стайлс цокнул языком и закатил глаза. Ему надоело играть в эти игры. — Брось, я знаю, зачем ты приехал, — разоблачающе произнес кудрявый. — Что ж, ты прав, это очевидно, — согласился Хоран, делая новый глоток напитка. — Она скучает, — не став ходить вокруг да около, ответил он. Гарри кивнул. В душе что-то шевельнулось, разливая тепло по всей его груди. Было приятно слышать это, хоть парень и поставил себе цель: исчезнуть из жизни сестры ради всеобщего блага. — Ты должен хотя бы раз встретиться с ней, — сменив тон, хмуро добавил Найл, разглядывая чашку. Стайлс вздохнул, откидываясь на спинку диванчика. А то он сам не знал, что должен сделать это. Знал. Но как будто все было так просто. — Ты не можешь поступать подобным образом, — мотнул головой Найл. — Я знаю, — снова кивнул Гарри. — Я заеду к ней летом, когда... — Стайлс, она носит под сердцем твоего ребенка! — повысив голос, стукнул по столу Хоран. Двое посетителей, сидящих рядом, обернули свои головы в стороны парней. — Извините... — тише обратился он к ним. Гарольд отвернулся к окну и подпер голову рукой. Кофе не лезло в его горло, а благодаря Найлу все мысли занимала Анджелина. Ему было больно понимать, что он поступает с младшей сестрой, как подонок, таким образом. Но еще больнее было бы встретиться с ней. Это нельзя просто взять и сделать спонтанно. Все слишком трудно. Ей необходимо понять, что здесь все так продолжаться не может. Нужно было принять это и свыкнуться с этим. Что касается и Гарри. — Ты причиняешь ей боль, — еще тише произнес Хоран. Гарри молчал, смотря в окно, наблюдая за падающими с неба снежинками. — Так нельзя. Анджи думает, что ты ненавидишь ее и поэтому избегаешь. Стайлс удивленно взглянул на блондина, поднимая брови. — Но это же неправда, — сказал он. Как сестра могла такое подумать, черт ее побери?! Найл пожал плечом, и, подавив свое негодование, Гарри снова отвернулся к окну. — Если я кого-то и ненавижу, то только себя, — вздохнул кудрявый. — Скажи ей это. Хотя бы просто позвони и скажи "привет". Вот увидишь, услышав твой голос, она заплачет, — произнес блондин. — Поэтому я и не могу этого сделать, — с досадой ответил Гарри, разглядывая свои длинные пальцы. — Стайлс, нам не по пятнадцать, — раздраженно мотнул головой Хоран, — тебя никто не заставляет нянчить вашего ребенка или еще чего. Черт, просто позвони и скажи, что рад слышать ее, потому что я больше не могу наблюдать, как твоя сестра страдает. — Ты не понимаешь меня. Я не могу сделать этого, Найл. Я хочу, чтобы она перестала думать обо мне, чтобы шла дальше, строила свою жизнь так, как это должно быть. Хоран замолчал, откидываясь на спинку своего диванчика, как это сделал Гарри. Внимательно взглянув в лицо собеседника, он глубоко вздохнул. — И внезапно бросив ее без объяснений, ты считаешь, что решил проблему? Исчез и все, и она забудет? Таким образом, значит, заботишься о будущем сестры? Ты же понимаешь, что ее жизнь уже никогда не будет такой, какой должна быть. Ваша дочка — главное тому доказательство. Стайлс резко поднял свои зеленые глаза на блондина, ерзая на месте. Здесь-то Найл и вспомнил, что этот парень не знал ничего о поле ребенка. Да, Гарри, Бог решил послать тебе, последнему скотине, дочь. Только ты ее не заслужил. Воцарившееся молчание затянулось. Один гипнотизировал свой нетронутый кофе, переваривая информацию, а второй молча разглядывал людей, сидящих здесь, появлявшихся с улицы или наоборот покидающих кафе. Кто-то выглядел беззаботным, кто-то наоборот загруженным, видимо, находящийся всеми мыслями на работе. Один мужчина, сидящий в конце кофейни вместе с семьей, серьезно разговаривал по телефону, перелистывая какие-то документы, пока его довольно-таки симпатичная жена кормила с ложечки их маленького ребенка мороженным. Какой же глупец. Можно поспорить, что это бизнесмен, и он ни капли не ценит то, что имеет, кроме денег. Будто в подтверждение этому предположению, ребенок начал хныкать и вертеться, отказываясь от лакомства, и мужчина состроил хмурое, недовольное лицо, глазами требуя у жены, чтобы та сделала что-нибудь и заткнула малыша. "Вот таких, как он, и следует помещать в бункеры, — рассуждал Найл, смотрящий на все это со стороны. — Хотя, некоторых не изменит даже это". — Мне нужно идти, — вдруг объявил Гарольд, хватая свой шарф и заматывая его вокруг шеи. Найл понимал это желание, несмотря на такую нетактичность. Парень и сам был бы рад слинять в эту же секунду, но не мог просто так отпустить Стайлса. Чего ради он тащился сюда больше часа? — Стой, — схватив парня за руку, остановил он того. — Так ты хотя бы позвонишь ей? Гарри уже привстал, но когда Хоран спросил это, сел. — Эм... да, — запнулся он. — Я убью тебя, если не позвонишь, — сжав руку шатена сильнее, пригрозил Найл. Стайлс улыбнулся. Мило, что этот парень переживает за Анджи. — Не утруждай себя, приятель, — вздохнул он, — когда-нибудь я сам убью себя за все свои грехи. Хватка Хорана ослабла, и, отцепив его руку, Хазза встал с места, натягивая пальто. Оставив на столе несколько фунтов за кофе, он еще раз поправил волосы, убирая их с лица, после чего внимательно посмотрел на друга. Ему хотелось сказать какую-нибудь фразу в духе: "Присмотри за ней. Не бросай", но Гарри подумал, что, во-первых, не имеет никакого права просить у блондина такое. Во-вторых, Найл и так не бросит ее. Ведь Найл — не Гарри. — Я уверен, что в глубине души ты хотел бы обнять этого ребенка, — имея в виду младенца в животике Анджи, произнес Хоран. — Может быть, даже придумал бы ей замечательное имя... Последняя фраза была сказана вполголоса, риторически, когда блондин отвернулся лицом к окну. Однако Гарри услышал, и ему стало еще тяжелее. Перед тем, как уйти, оставляя Найла одного, он задумался и вдруг совсем неожиданно сказал: — Я бы назвал ее Марией. Хоран снова вернул внимание к кудрявому парню и сначала приподнял бровь, делая удивленное лицо, а потом усмехнулся, качая головой. — Как мать Иисуса? Вот уж не думал, что вы, мистер Стайлс, предпочтете такое святое имя. Пропустив эту насмешку мимо ушей, Гарри застегнул пуговицы пальто и поправил ворот. Пришло время уходить. — Мария, — шепнул он себе под нос, после чего попрощался и покинул кофейню.

***

Еще 5 месяцев спустя. Грубый, оглушающий дабстеп беспощадно бьет по нежным ушам молодой девушки, проходя сквозь ее тело. Сердце бьется сильно, быстро, но не успевает за рваным темпом музыки. Вокруг сотни разных людей, которых сейчас объединяет взбудораженная кровь и затуманенные взгляды; они все здесь по разным причинам. Лазеры и яркие вспышки разных цветов раздражают и без того красные глаза, но компенсируется это переносом в другую реальность, давая возможность хоть на мгновение забыть о том, кто ты есть. Чьи-то руки ложатся на бедра девушки, и она позволяет этому происходить, даже не оборачиваясь на человека, который посмел прикоснуться к ней. Пусть прикасается. Не имеет никакого значения, кто он, ведь она все равно представит на его месте другого, закрывая глаза. Воображение — вот главная отдушина, так необходимая сейчас. Прошло столько месяцев, а она до сих пор не отпустила его, и теперь цепляется за эти непрошеные чужие объятия, находя его образ в незнакомых мужчинах. Питая иллюзии, девушка создает спасение от пожирающего изнутри чувства одиночества. С закрытыми глазами, когда по телу гуляет энное количество алкоголя, так легко представить того, кого хочешь видеть перед собой; представить, когда целуешь губы другого, которые грубее, шершавее, совсем не подходят под подобные мечтания. И все равно она продолжает бороться с давящим чувством, продолжая верить, грезить, что это именно он здесь, рядом, сейчас... Чужие руки нарушают дозволительную черту прикосновений, ложатся на грудь, сдавливая ее, причиняя боль, которую шатенка терпит, терпит с неким наслаждением, позволяя физической боли взять вверх над внутренней. Безуспешно. Вторая превосходит первую, и ей хочется попросить особь мужского пола надавить сильнее, словно она мазохистка, которой приносит удовольствие лишь подобное обращение. А он как назло не понимает, делает все не так, не так, как надо, не так, как это сделал бы Гарри. Отталкивает мужчину с особым отвращением и силой, чувствует ком, подкатывающий к горлу, уходит, растворяется, исчезая в толпе, будто ее никогда здесь и не было. Мысль измены любимому противна до глубины души, отравляет, не оставляя ни малейшего шанса идти дальше куда-то, если рядом нет того, кто нужен. Она не знает, чего хочет, находясь в этом клубе. Ведь, с одной стороны, хочется забыться, дать волю фантазии, а с другой, она понимает, что никогда не сможет предать его, хоть тысячи раз будет предана им. Слезы душат с новой силой, такое вроде бы обычное явление. Столько людей, столько мужчин, а никто из них не может сравниться с ним, не может дать ей того, что давал когда-то старший брат. Он был лучшим, а остальные лишь жалкие копии, не идущие ни в какое сравнение с оригиналом. Они все лишь его тени. Тени того, до кого нельзя достать рукой. Когда же это кончится? И вообще, кончится ли когда-нибудь? Неужели Гарри так и оставит ее погибать, медленно отравляясь ядом отчаяния? Неужели она вечно будет искать его, искать и не находить, а также самой оставаться потерянной? Эта мысль пугает до дрожи, мучает, буквально сводит с ума, ломает. Лучше бы ломал ее он. Как тогда, в бункере, пусть было бы еще хуже, пусть смерть подступала бы к ним семимильными шагами, а он делал все, что угодно, но он был бы рядом, он был бы ее, единственный, любимый. Гарри... Ей говорили раньше, что она слишком зависима от тех, кто дорог ее сердцу. Но еще никогда девушка не была так зависима, как сейчас, так привязана к человеку, которого нет рядом почти год. Это пик, дальше просто некуда. Анджелина легко могла бы спрыгнуть с крыши, даже не испытывая и крошечной доли страха перед смертью, но у нее было две слишком сильные причины все еще оставаться здесь, на земле. Две веские причины крепко держали ее, одновременно придавая сил и мучая до невозможности. Первое — надежда. Она никогда не умрет, пока жив ее брат. Вдруг он одумается, вдруг однажды ночью она снова услышит его томное: "Я люблю тебя, маленькая". Вдруг этот ад однажды прекратится, и она снова увидит его лицо, его самоуверенную улыбку, его взгляд, полный власти и огня... Вдруг. Второе — еще более важное и ценное, чем первое. Это его частица. Часть Гарри, которая вечно будет напоминать о нем, о боли, о счастье, о лучших и худших моментах жизни. Маленькая девочка, что, несмотря на свою крошечность, может хмурить бровки точно так же, как это делает ее папа. Чьи глаза такие большие и глубокие, полные надежды, что папочка когда-нибудь увидит ее, возьмет на руки; точно такие же глазки, как глаза матери, которая ждет того же самого. Нет, она не может уйти из этой жизни, предав часть себя и часть Гарри, их маленькую дочку. Он может, он делает это, а она нет. Никогда. Скорее солнце потухнет, чем Анджелина бросит их бедную малышку, которая и так растет без одного родителя. Без папы, который просто до безумия боится собственной дочери. Дочери, которую он в лицо-то ни разу и не видел. Дочери, которую все называют его племянницей. Все, кроме Анджелины и Найла. И Найла. Этот парень сильно поддерживает обеих девочек, кроме того, терпит ту холодность, которую проявляют к парню родители Гарри и Анджи. Ведь мистер и миссис Стайлс верят в то, что эта зеленоглазая девочка именно его дочка, так как по-другому быть не может: в бункере находились только двое парней, и Гарри, конечно, вычеркивается автоматически, согласно их логике. Он же брат. — Брат, — вздыхает девушка, когда садится на заднее сиденье такси. Водитель непонятливо оборачивается, пытаясь понять, о чем она, и в ответ на безмолвный вопрос получает лишь короткое: — Поехали. Машина медленно катится по знакомым, родным улицам, проезжая все самые ностальгические места детства, будто делает это специально. Вон там они с братом покупали мороженое по выходным, а в этом парке он упал с дерева, сломав руку. В этой школе учился, а по этой дорожке осуществлял пробежку каждое утро. А вот и дом. Дом, где она впервые влюбилась в него. Отдав деньги таксисту, девушка молча выходит из машины и громко захлопывает дверь. Шатающейся походкой направляется к входной двери, высокие каблуки усугубляют ситуацию. Едва не падает, но все заканчивается благополучно. Открывает дверь и сразу встречается с недовольным, осуждающим взглядом матери, которая, заметив дочь, глядя в окно, теперь поджидает ее в прихожей. — Ты опять пила? — выплевывает женщина слова, оглядывая свое чадо с плохо прикрытым разочарованием. Слова лишние. Не видно, что ли? Анджелина усмехается, с облегчением стаскивая давящие туфли, после чего хочет молча пройти в свою комнату, но рука матери преграждает путь. — Завтра утром мы поедем в поместье Блэкбернов, — сообщает она. — Ты едешь с нами. Уходит. Мнения не спрашивает. Девушке все равно по барабану, какая разница, где тосковать по брату? Нет разницы. Холодная вода приводит в чувства. Перед глазами перестает все плыть, складываясь в устойчивую картинку, а походка становится более ровной. Поднявшись в свою комнату, Анджи плотно закрывает дверь и подходит к детской кроватке, над которой крутятся фигурки улыбающихся морских животных из мультиков. Малышка спит. Даже не шелохнется. Улыбнувшись этому зрелищу, девушка снимает с себя одежду, стараясь действовать тихо, после чего аккуратно залазит в кровать и укрывается с головой одеялом. Ей нужно сделать звонок. Трубку берут не сразу. — Анджи? — на том конце слышится очень сонный и очень хриплый голос Найла. Тон удивленный, но не раздраженный. Это радует Анджелину. — Хоран, ты спишь, да? — задает вопрос и улыбается ему, сама забавляясь насколько же он глупый, а то непонятно, что Найл видел третий, а то и четвертый сон. — Нет, блин, — с иронией отвечает парень, — какой дурак будет спать в два часа ночи? — Прости, — улыбается та, стараясь говорить максимально тихо, практически шепотом, чтобы не разбудить дочку. — А почему ты не спишь? — спросил Найл. — Вряд ли усну сегодня, если только под утро, — отвечает девушка, комфортнее растягиваясь под теплым одеялом. — Найл... Завтра мы уедем в поместье к Блэкбернам. Ты не хочешь поехать с нами? Да, в какой-то момент блондин перешел ту черту, которая разделяла понятия "знакомый" и "друг". Теперь он стал вторым вариантом. Стал единственным другом для Анджелины, как и она стала единственным другом для него. Кто бы мог подумать, что такое когда-нибудь случится? — О, не уверен, что миссис Стайлс придет в восторг от этого, — на том конце послышался смех. Он был прав, но какое имеет значение, понравится это Линетт или нет? Абсолютно никакого значения. — У меня работа, — вздохнул парень. Работа. Как всегда. Анджелина порой останавливала себя на мысли, что ревнует Найла то к девушкам, то к этой самой работе. Не так, конечно, как ревновала бы Гарри, а скорее так, как ребенок ревнует, когда его мама или папа уделяют внимание другим детям. — Найл, пожалуйста, — после этих слов девушки на линии повисло молчание. Один думал, как ему поступить, а вторая терпеливо ждала его решения. Анджи с удивлением для себя открывала, что Найл — самая большая ее поддержка, и она хочет видеться с ним как можно чаще. — Э... ну... если ты хочешь этого, — со вздохом сдался парень, заставляя свою собеседницу улыбнуться. — Но я все же не считаю хорошей идеей показываться твоим на глаза. Давай, я скрытно подъеду, и мы погуляем? — Да, как скажешь. Что бы я без тебя делала? Спасибо. — Ладно уж, я сам хочу тебя увидеть. Тогда до завтра? — по голосу слышно, что Хоран улыбался. — До завтра. Обнимаю. Сладких снов. Парень кладет трубку, и Стайлс какое-то время слушает гудки. Девушке не хватает его, он единственный человек, который все знает и понимает. Вообще, в последнее время Найл стал единственным, кому Анджелина доверяла все свои секреты. Они оба почувствовали себя близкими друг другу, ведь у них столько общего, столько всего, через что прошли они вместе. Хоран был почти рядом, когда родилась малышка. Он стоял за дверью, сжимая кулачки и молясь, чтобы роды прошли успешно. Старался заменить того, кто в этот день отсутствовал. И почти заменил. Анджелина чувствовала сильную поддержку, исходящую от блондина. Пожалуй, он стал единственным парнем, в котором она чувствовала надежность, чувствовала стабильность. Она знала, что Хоран не оставит ее, в отличие от... остальных, ведь Найл по себе знал, что такое быть преданным, брошенным. Ведь Гарри, уезжая, бросил не только семью, лучший друг тоже входит в список. И Хлоя своей смертью оставила его. Жизнь — это странная штука. Никогда не знаешь, кто в итоге станет твоим лучшим другом, кто врагом, а кто просто исчезнет, будто так и надо. Закрывая глаза, девушка думает о Хоране. О том, что ей было бы вдвойне тяжелее, если бы не этот парень. Он придает ей сил, ничего не требуя взамен, и за это можно всегда быть благодарной ему. Особенно благодарной за то, что Найл всегда откликнется, когда это потребуется: хоть в два часа ночи, хоть в шесть утра. Одно из главных его отличий от Гарри. — Гарри... Где ты сейчас? — шепчет девушка, крепче сжимая подушку, после чего проваливается в крепкий сон, каких у нее не было довольно долгое время.

***

Найл ждал девушку примерно в тридцати метрах от поместья, ковыряя носком землю. Увидев его издалека, Анджелина помахала ему рукой и ускорила шаг. Руками девушка толкала коляску, из которой выглядывала малышка с пухлыми щечками, немного измазанными детской шоколадкой. Хоран счастливо улыбнулся, идя девчонкам навстречу, но, вспомнив о том, что лучше не приближаться к поместью, чтобы не стать замеченным, резко остановился. — Привет, — дойдя до блондина, Анджелина остановила коляску, обошла ее и обняла парня. Она засмотрелась на его светлые волосы, которые блестели и переливались на солнце. Найл выглядел бодрым, сияющим. — Отлично выглядишь, — выпустив девушку из объятий, сделал комплимент он, на что Анджи ответила: "Взаимно". — Это тебе, — из-за спины парня показался большой красный цветок с множеством лепестков. Стайлс точно не знала, как он называется, но можно сказать, что это красивое растение еще больше подняло ей настроение. — Боже, какая прелесть, — разглядывая цветок, восхищенно сказала она. — Спасибо! Цветок. Разве кроме отца на дни рождения, хоть один парень дарил ей цветы? Похоже, Найл стал первым. — Так, а кто это у нас здесь? — нагнувшись и уперев руки в колени, заглянул Хоран под козырек коляски, после чего на него сразу посмотрели два больших зеленых глаза. — Привет, — поздоровался он с девочкой, и та, видимо побоявшись, что этот большой дядя отнимет ее шоколадку, скуксила недовольное лицо. — Да ты копия своего папы, — рассмеялся на это парень, но когда повернулся лицом обратно к шатенке, закусил губу. Было не лучшей идеей — упоминать о Гарри при ней. — Поехали? — быстро сменил тему он, на что Анджи улыбнулась и закивала.

***

— Прости, что взяла ее с собой. Ты знаешь, мне пришлось сказать матери, что мы пошли на прогулку, — снимая с себя сумку и кладя ее рядом с собой, произнесла девушка. Она усадила дочку себе на колени и рукой пригладила той торчащие в стороны волосики, что Найл счел очень милым. — Ты серьезно? Я только рад, что эта принцесса с нами. Я скучал по ней, — Хоран улыбнулся малышке, и та засунула в рот пальчики, пуская на них слюнки. Она внимательно разглядывала молодого мужчину, сидящего перед ней, и лицо ее не выражало других эмоций, кроме любопытства. — Такая большая, Матерь Божья, эта маленькая женщина растет по часам, — добавил он. Официант подошел к столику, привлекая внимание молодых людей, и они сделали свой заказ, состоящий из двух свежевыжатых соков, фирменных кексов и стакана с водой для цветка. Записав все это в свой блокнотик быстрым, практически "докторским" почерком, мужчина в ярко-оранжевой футболке натянул на лице профессиональную улыбку и удалился. — Как давно я не была здесь, — разглядывая симпатичное, довольно уютное помещение, сообщила Анджелина. Девушка улыбнулась, и на ее щеках появились небольшие, едва заметные ямочки. Найл вдруг вспомнил, как пять месяцев назад сидел в теплой кофейне Болтона, а напротив него, вот точно так же, как сидит сейчас Анджелина, сидел Гарри, вот только он, в отличие от сестры, был хмурым и погруженным в свои мысли. Услышав детский визг, смешанный со смехом, Найл опустил глаза ниже, на довольную чем-то девочку. На ее щечках тоже появились ямочки, но более четкие, чем у матери, значит, ровно такие же, как у отца. Отведя взгляд в сторону, Хоран задумался, сцепляя руки в замок, и Анджелина, заметив это, снова заговорила: — Я хотела еще раз сказать спасибо за то, что ты бросил сегодня работу ради меня, — ее ладонь накрыла руки Найла, слова и взгляд были искренними. Прочистив горло, Хоран кивнул. — Не нужно благодарить меня за это, — с полуулыбкой ответил он, наблюдая за тем, как ладонь девушки поднялась в воздух, разрывая контакт с его руками. — Ну... Ты не обязан был этого делать. В любом случае, я очень благодарна. Знаешь, мне... — официант, подошедший к столу с подносом в руках, прервал своим появлением речь девушки. Он поставил стаканы с соком перед парой, а на середину стола — стакан с водой, который был предназначен красному цветку, к которому малышка постоянно тянула свои ручки. — Что ты хотела сказать? — спросил Хоран, когда официант отошел от них. Анджелина задумалась о чем-то, отпивая соку, ее ресницы опустились, закрывая тем самым глаза, и девушка глубоко вздохнула. — Просто это удивительно, что ты рядом. Даже мой родной брат бросил меня, а ты, человек, с которым мы и не общались толком до тех пор, пока не загнали сами себя в бункер, становишься все ближе и надежнее, чем он. "Все ближе и надежнее", - повторив эти слова про себя, шатенка задумалась, правильно ли она сделала, что сказала это вслух. Найл поерзал на месте, отводя взгляд, прежде чем снова посмотрел на нее с пониманием и нежностью. Это сразу развеяло сомневающиеся мысли. — Мы через столько всего прошли, — зазвучал его тихий голос. — Разве такие люди, которых связывает одна и та же общая боль, не должны держаться вместе? Хоран был прав. От осознания этого, Анджелина сначала мягко улыбнулась, поражаясь душевным качествам и уму этого человека, но после знакомая грусть посетила ее незвано. Гарри. Почему он не мог думать так же, как Найл? Зачем он убегает и усложняет все в своей голове? Эти мысли тяготили. Встряхнувшись, девушка покачала дочку, которая начала немного капризничать, извиваясь в стороны. Только когда Анджи поставила малышку на ноги, поддерживая ее за туловище, та перестала канючить. — Ты думаешь о Хлое? — неожиданно спросила Стайлс до того, как Найл чуть не выронил стакан из рук, проливая капли сока на стол. — Черт, — ругнулся он, вытирая липкую влагу салфеткой. Повисла пауза, прежде чем он снова заговорил. — Я вспоминаю о ней, конечно же, — ответил парень, справившись с чисткой поверхности стола. — Скучаешь? — последовал вопрос. Найл поднял голубые глаза, разглядывая происходящее где-то за спиной девушки. Он думал над тем, что он скажет. — Я считаю, что мы должны идти дальше, Анджи, и не возвращаться к прошлому. Нужно жить настоящим. Этот ответ не слишком понравился девушке. Может быть потому, что она сама не могла следовать такому утверждению, постоянно живя тем, что уже прошло. — Да, но, — слегка нахмурилась она, — разве это плохо — скучать по тем, кто нам дорог? Оба понимали, что разговор зашел не только о Хлое, но и появился намек на Гарри. Хоран сложил руки у подбородка, думая о том, насколько же она привязана к парню, который лишь хочет единственной вещи — чтобы эта привязанность испарилась. — Можно скучать по тем, кто нам дорог. Но, в то же время, не следует скучать по тем, кто не скучает по нам, — таков был его ответ. Анджелина резко посмотрела в его глаза и застыла на несколько секунд, переваривая эти слова. Да, речь точно перетекла в разговор о Гарри, но нужно поддерживать эту игру. — Откуда же тебе знать, скучает Хлоя по тебе или нет? — голос был приправлен нотками легкого ехидства, впрочем, превосходно скрытого. — А с чего бы ей скучать по мне? — улыбнулся Найл. — Хлоя никогда не любила меня. Анджелина сузила глаза и отвернулась. Это был намек, что Гарри ее не любил? Да, наверное, именно намек это и был. — Все равно это не значит, что она не думает о всех нас, — отстраненно пробормотала девушка, разглядывая суетящихся официантов. — И мне непонятна твоя точка зрения. Найл вздохнул и взглянул на малышку, которая била салфеткой по столу, играясь. Разговор принял не совсем ту форму, которую он хотел бы. — Просто нужно смотреть вперед, Анджи, — спокойно проговорил парень. — Вперед, понимаешь? Это все, что я хотел сказать, — его ладонь накрыла руку девушки, и та снова развернулась к нему лицом, встречаясь с парнем взглядами. Глубокие, голубые глаза смотрели на нее с какой-то мольбой, которой она не придала в тот момент особого значения. В его словах был еще какой-то подтекст, но и это разобрать у нее просто не вышло в силу разных, мешающих мыслей. Когда они вышли из кафе, и ветер потревожил их волосы, девушка думала о том, что, может, Найл и прав. Но только ей для того, чтобы пойти дальше, как будто не хватает толчка. Надежда не отпускает, пока Гарри не устраивал официального прощания.

***

Прошло больше часа, но ни Найл, ни Анджелина, ни ее дочка не хотели покидать парк. Солнце игриво пробивалось сквозь зеленые листья деревьев, которые колыхал легкий летний ветерок. Рядом бегали и дурачились дети, ворковали на лавочках семейные пары или пожилые люди с тросточками. Ребята добрались до небольшого пруда, где всегда плавали ручные лебеди, и малышка заворожено наблюдала за ними и показывала туда пальчиком, мыча что-то на своем младенческом языке. Это дало парню и девушке новую возможность поговорить о своем. О Гарри и Хлое больше не упоминалось. Хоран рассказывал ей о своей работе, о новом странном знакомом, забавно пародируя его голос, из-за чего Анджелина заливисто смеялась на всю округу. Со стороны эти двое, да еще и с ребенком на руках, выглядели, как счастливая молодая семья, о чем думали все прохожие. Никто из них не знал, через что прошли эти совершенно беззаботные с первого взгляда люди. Никто не знал, что девушка страдает болезненной любовью к родному старшему брату, никто не знал, что она и рядом стоящий парень пережили смерть двоих друзей. Никто не знал, что еще примерно десять месяцев назад они жили в подземном бункере без надежды на спасение, дрались, ругались, плакали, боролись с самими собою и выживали... Скажи им это и никто не поверит. Звонок телефона прервал разговоры, и Анджелина потянулась к сумке, ища телефон. — Давай подержу, — предложил Найл, протягивая руки, чтобы взять ребенка. Стайлс улыбнулась и с удовольствием отдала ценный, но тяжелый груз парню, освобождая тем самым обе руки. Прежде чем ответить на звонок, она продолжала улыбаться, наблюдая за тем, как Хоран принялся развлекать малышку, строя ей смешные рожицы. Звонила миссис Стайлс. Просила вернуться в поместье, беспокоясь, что дочь и внучка долго отсутствуют. После долгого, пятиминутного разговора, Анджелина с огорчением нажала на кнопку отбоя, закидывая телефон обратно в сумку. — Найл, мне... — девушка обернулась и увидела картину, как парень чуть вдалеке стоит у самого берега пруда, показывая пальцем на рыб и говоря что-то сосредоточенной девочке, спокойно сидящей у него на руках. Видимо, она привыкла к этому дяде, больше не смотрела на него с недоверием. Забыв о маме, она увлеченно слушала блондина, иногда повторяя за ним, показывая маленьким пальчиком на рыб. Они выглядели более чем просто мило. Найл отлично смотрелся в роли отца, о чем подумала Анджелина, но тут же встряхнула головой, что сделала слишком поздно. Эта мысль проникла в ее сознание, рисуя картины, как Хоран справляется с ролью папы для ее дочери. Он надежен, верен, на него можно положиться. Он единственный парень, который знает все об Анджелине и принимает ее при этом такой, какая она есть. Его не пугает и не отталкивает прошлое девушки, что наверняка произошло бы, будь на его месте любой другой парень сейчас. Найл всегда готов поддержать и утешить, он знает ее сильные стороны и слабости, знает о ней все. Он всегда рядом. Вряд ли подведет ее, как сделал однажды Гарри. Почему же девушка думает об этом только сейчас? — Найл, — окликнув блондина, она направилась ему и дочке навстречу, — нам пора.

***

Добравшись до поместья, Хоран остановил машину за те же тридцать метров от него. В салоне играла тихая, приятная музыка, малышка мирно посапывала на руках у мамы. Атмосфера стояла такая, что хотелось остаться здесь и никуда не уходить. Там, в поместье, девушку ждала тоска, беспокойство, скука. Здесь же было так хорошо и безмятежно, присутствие парня лишь добавляло чувства защиты от всего и спокойствия. Девушка покрутила пальцами цветок, который благоухал прекрасным, сладким ароматом. Поднеся его к носу, она вдохнула его и слегка улыбнулась, после чего Найл, наблюдавший за этим, улыбнулся тоже. Его взгляд задержался на девушке дольше положенного, парень прошелся глазами по ее волнистым волосам, украшениям, одежде, рукам. Заметив это, Анджелина спросила: — Что? Тот отвел взгляд и зачем-то нажал на рычажок, после чего на стекла начала брызгать вода из омывателя, и щетки стали двигаться по и без того чистому лобовому стеклу. Таким образом, Найл ушел от ответа. — Тебя проводить? — спросил он. — Проводи, — вздохнула девушка. Листья деревьев приятно шелестели. Погода стояла душная. Подняв голову к небу, девушка подумала о том, что очень хочет дождь, но сегодня его не обещали. Найл в это время раскладывал сложенную до этого коляску, изредка кидая короткие взгляды на девушку. Парень взял на себя ответственность везти коляску вперед, а Анджелина медленно побрела за ним. Почему Найл не может остаться? Ей хотелось бы, чтобы он был с ней сегодня. Это придавало сил, он отвлекал ее. — Знаешь, что я делаю, когда мне грустно? — вдруг спросил парень, чуть оборачиваясь. — И что же ты делаешь? — поинтересовалась она. — Я переключаюсь на что-то другое. На другие мысли, действия или другие дела. Не пробовала? — Ммм... — пнув ногой мелкий камушек, Анджи задумалась, — я не всегда быстро нахожу что-то, на что можно переключиться. Редко практикую это, — ответила она. — Это заметно, — парень усмехнулся, снова оборачиваясь. — Тебе стоит попробовать, знаешь? В Мире столько интересного. Займи себя чем-нибудь. — Или кем-нибудь? — усмехнулась она. Хоран приостановился, останавливая и коляску. Посмотрев себе под ноги, он пнул тот камушек, который пинала до этого Анджелина, после чего продолжил движение. — Или кем-нибудь, — едва заметно кивнул парень. — Это все сводится к тому, что я должна отпустить прошлое, верно? — засовывая руки в карманы, хмыкнула Стайлс. Они дошли практически до самых ворот, и Найл остановился. Дальше высокие кусты кончались, значит, их уже могли увидеть. Поставив коляску в тень, он повернулся в сторону Анджелины, разглядывая ее лицо. — Верно, — снова утвердительно повторил за ней он. — Почему же тебе так важно помогать мне со всем этим? — покачала головой девушка. — Не понимаю. Повисла пауза. Желваки заиграли на скулах Найла, когда он отвернулся. — Знаешь, — начал парень, — мне кажется, что ты стала самым близким мне человеком в последнее время. После жизни в бункере все люди стали восприниматься мной иначе. Они будто другие, понимаешь, а ты своя, пережила то же самое, что и я. Это трудно объяснить, но... — Хоран прервал свою речь, когда, забывшись, сделал шаг назад, непроизвольно выглядывая из-за кустов в сторону поместья. Его внимание что-то привлекло. Он внимательно смотрел туда, немного щурясь и часто моргая, будто пытался лучше разглядеть что-то, не веря своим глазам. — Найл? — девушка пощелкала перед его лицом пальцами. Тот молчал, продолжая смотреть туда, в сад поместья. Он никак не отреагировал на попытку Анджи привлечь его внимание, а желание быть незамеченным будто в секунду стало забытым. Стайлс нахмурила брови, когда он обернулся и как-то странно нервно сглотнул. Она сделала шаг вперед, желая понять, куда парень смотрел, но тот остановил ее, преграждая путь рукой. — Анджи, ты подумаешь над моими словами? — неожиданно спросил он, идя на девушку. Взгляд был полон надежды. — Что? Найл, что ты там увидел? — оттолкнув его руку, шатенка хотела пройти, но Хоран схватил ее и дернул на себя, не давая этого сделать. — Скажи, что подумаешь над тем, что я говорил тебе в кафе. Подумаешь о том, что нужно идти дальше? Это напрягло Анджелину. Подозрительно оглядев блондина, она едва заметно кивнула и выдернула руку. Тот больше не препятствовал, но девушку настораживал его странный взгляд. Что происходит? Она подумала, что найдет ответ на этот вопрос, если выглянет из-за кустов, чтобы увидеть то, что увидел Найл. Так и получилось. Сделав шаги в другую сторону от парня, Анджи вышла из укрытия, оглядывая сад. В эту же секунду у нее подкосились коленки, а сердце чуть не остановилось, когда она поняла, что посреди сада стоит... он. Это был ее брат, который стоял там, в тени дерева, и разговаривал с их мамой. На нем были темные очки, волосы коротко отстрижены. В руках он крутил что-то похожее на ключи от машины, и девушка взглянула вдаль, замечая рядом с припаркованным автомобилем хозяина поместья еще одну черную машину, которой утром здесь не было. Казалось, ее пульс был слышен даже Найлу, который выглядел отнюдь не радостным от этого сюрприза. Ноги девушки приросли к земле, и ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Хоран терпеливо стоял в стороне, не смея нарушать тишину. Что он здесь делал? Что он, черт возьми, забыл здесь? Десять месяцев от Гарри не было вестей, а теперь он просто стоял посреди сада рядом с матерью, будто зашел сюда, как сосед, чтобы поздороваться или выпить чаю. Ни звонка, ни сообщения, ни любого другого возможного варианта предупреждения, что Гарри приедет. Нет, это не он, это просто очень похожий на него парень, может, действительно какой-нибудь сосед. Резко отвернувшись, девушка взглянула в глаза Найла, после чего сразу поняла... Это Гарри, это он. Выражение лица Хорана лишь подтверждало это. — Что мне делать? — срывающимся шепотом спросила Анджелина. — Возможно, следует пойти и поздороваться, — усмехнулся блондин. Стайлс закрыла глаза и покачала головой. — Я не могу, — ответила она. — Давай уедем? — вдруг спросил Хоран, почти перебивая ее. — Что? — округлила глаза девушка. — Анджи, он предал нас, давай уедем куда-нибудь на время до тех пор, пока Гарри не покинет город? Хоран выглядел нервным, губы его были крепко сжаты в белую полоску. Что он такое несет? На лице девушки застыло непонимание. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы информация дошла до нее. — Не говори ерунды, — фыркнула она, качая головой. — Это не ерунда! — возмутился он, ударяя рукой по повисшей зеленой ветке куста. — Прекрати, — отвернулась от парня Анджелина. Ей казалось просто смешным его абсурдное поведение. Найл закатил глаза. Он был сильно раздражен. — И что ты сделаешь? Пойдешь целовать его пятки за то, что он соизволил приехать? — Иди к черту! — сорвалась на крик Стайлс, вызывая недоумение на лице блондина и плач в коляске. Малышка проснулась из-за шума. Хоран поджал губы. Он несколько секунд внимательно смотрел в разозленное лицо девушки, не веря, что это происходит. — Кто там кричит? — послышался голос миссис Стайлс, которая, видимо, шла по направлению к воротам. Анджелина и Найл переглянулись, прежде чем Хоран произнес вполголоса: — Ты должна научиться делать правильный выбор. Сделав пару шагов спиной, он развернулся и ушел, оставляя девушку наедине с плачущим ребенком. Очнувшись через несколько секунд, Анджелина взяла дочку на руки и покатила пустую коляску к воротам, где вскоре ее встретила мать. — Ох, ну наконец-то, — взмахнула руками женщина. Девушка кинула взгляд за спину матери, наблюдая пустой сад, где Гарри уже не было. Снова исчез, но на этот раз она найдет его. — Милая, у меня такая новость! — воодушевленно начала миссис Стайлс. — Я знаю, — грубо оборвала ее Анджи, кладя ребенка в коляску и проходя мимо. Он сидел за обеденным столом вместе с Томом, бойфрендом матери. Мужчины общались. Когда сестра появилась в широком дверном проеме, его взгляд оторвался от собеседника, который продолжал что-то ему говорить, и парень взглянул на Анджи, рядом с которой стояла закрытая коляска. Можно сказать, что Гарри очень изменился. Его и без того мужественная внешность стала еще мужественнее, он выглядел старше. Было необычно видеть брата с короткими волосами, которые отняли у него былой разгильдяйский, мальчишеский вид, зато сделали его образ более серьезным. Его тело стало еще более подкаченным и крупным, из-за чего он стал похож на военного. Анджелина нашла для себя вполне приятными эти изменения, хоть он уже и не был похож на того Гарри, каким она его помнила. — Я сделаю чаю, — толкнув девушку плечом, влетела в гостиную миссис Блэкберн, хозяйка поместья. — Вы поздоровались? — обернувшись на Анджи, с улыбкой спросила она у нее. Шатенка посмотрела на брата: он все еще смотрел на нее. Малышка в коляске начала хныкать, нарушая неловкую тишину, и, воспользовавшись этим моментом, Анджелина быстро повезла ее подальше от гостиной, исчезая из поля зрения Гарри. Кинув коляску у лестницы, она взяла ребенка на руки и быстро пошла на второй этаж, чтобы скрыться в одной из спален. Стайлс младшая не была готова к общению с ним, а он, видимо, давал сестре возможность привыкнуть к мысли о своем появлении, так как даже спустя час в спальне никто не появился. Девочка начала мирно засыпать в своей кроватке, пока ее молодая мама лежала в своей постели, думая о двух парнях. Да, о двух. Имела ли она право срываться на Найла, когда все, чего хотел блондин, так это всего лишь уберечь ее? Пожалуй, не имела. Но уже слишком поздно думать об этом, да и исправить ничего нельзя. Он уехал, так и не добившись понимая и взаимности от Анджелины. И, обдумав все это, лишь одно стало тревожить ее в этой ситуации: только ли ради того, чтобы спасти гордость девушки, он хотел уехать с ней? Только ли потому, что считал, что так будет лучше? Что на самом деле он к ней стал испытывать за последнее время? Только дружбу? Или нечто большее? Время шло, а в комнату так и не наведывался никто из семьи. Это было так странно. Анджелина ждала его десять месяцев, молила небеса, чтобы он, наконец, вернулся, и вот он вернулся, а она спряталась в четырех стенах, сама не понимая логики ее поступков. В чем была причина того, что она не могла перебороть себя и выйти из комнаты? Вероятно, столь неожиданное появление брата вызвало шок. "Ты можешь", — прошептала девушка сама себе, поднимаясь с кровати. Поправив одежду, она вышла из комнаты. Гарри снова находился в саду, разглядывая яблони, о которых любезно рассказывал ему хозяин поместья. Будто заметив на себе взгляд, Стайлс обернулся, встречаясь глазами с сестрой, и задержал на ней свое внимание. Поборов дрожь в ногах, шатенка зашагала к мужчинам навстречу, ступая по выложенной из белых камней дорожке. Извинившись перед мистером Блэкберном, Гарри отошел от него, идя ей навстречу. Когда между ними остался ровно шаг, оба остановились, всматриваясь в лица друг друга. Анджелина отметила про себя, что легкая щетина брата лишь прибавляла ему мужской привлекательности. — Привет, — прозвучало в воздухе. Женский голос не сорвался, не дрожал, она говорила спокойно. — Привет, — ответил Гарри, слегка улыбаясь той, кого не видел, казалось, целую вечность. Он так скучал по ней. Тоска по сестре одержала победу над всем остальным, и вот он здесь. Хочет закрыть глаза и сказать: "Прости", а потом вспомнить фразу Хорана и обнять Марию. Так звали эту малышку, так как Анджелина обязательно захотела дать дочке именно такое имя еще пять месяцев назад, когда Найл невзначай проронил, что так хотел бы назвать дочку Гарри. Может быть, именно это святое имя помогло малышке с ее судьбой, превращая ее отца в более разумного человека. Но что же Анджелина? Почему девушка не кидается в его объятия? Почему, услышав шелест листьев, она отворачивается и смотрит на ворота поместья, в надежде отыскать глазами другой знакомый силуэт? — Можно, я посмотрю на дочку? — тихо спрашивает Гарри, заставляя сестру повернуться обратно. Он говорит так осторожно, будто боится обжечься о ее ответ. В зеленых глазах надежда. Та же надежда, что была в глазах Анджелины все это время. Он медленно подходит, не знает, как вести себя с ней. Чувствует неловкость, стыд и вину. Но девушка кивает. Кивает и неспешно идет в дом. Она хочет, чтобы Мария, наконец, увидела своего папу. А папа, в свою очередь, увидел Марию...

***

Две недели спустя. Найл проводил время в своей новой квартире, уже успевшей насквозь пропахнуть сигаретами. Он никогда раньше не курил, но больше не видел надобности играть в правильно во всем человека. Налив первую стопку крепкого напитка, он залпом закатил содержимое в горло, даже не поморщившись. Прошло две недели, но ему все еще было плохо. Перед глазами проплывали моменты, когда они с Анджелиной гуляли по парку, и он показывал ее малышке таких же маленьких, как и она, рыбок, плавающих в пруду. Парень вспоминал смех обеих девочек, матери и дочери, вспоминал, как от девушки пахло духами с нотками ванили и клубники, вспоминал большой цветок, который подарил Анджелине в тот день, и который она забыла на выступе забора, когда увидела Гарри. Почему он всегда имел для нее такое значение? Почему она не видит никого, кроме брата? Тихо задавая подобные вопросы, Найл опустил голову, отодвигая спиртное от себя подальше. Он не скатится. Не будет пьянствовать из-за того, что вновь оказался брошенным. Но в груди все же щемило. Ни звонка от нее, ни сообщения. Судя по всему, она вновь приняла неверное решение. "Ты не услышала меня, Анджелина. Ты пообещала, но не подумала над моими словами", - качал головой Хоран, вырисовывая пальцем на обивке дивана бездумные каракули. В эту минуту парень чувствовал себя настолько опустошенным, каким не был, пожалуй, никогда в своей жизни. Почему все девушки, которых он любит, уходят, оставляя его одного? Почему ни одна из них не в состоянии раскинуть мозгами и поступать так, как было бы лучше? Ему до последнего казалось, что Анджелина все же одумается, сделает правильный выбор. Но прошло две недели. И вокруг него, как и внутри, сплошное молчание. Он не был готов отпустить ее. Как не был готов отпустить Хлою когда-то. Они обе ушли из его жизни неожиданно, без предупреждения, даже не попрощавшись. В общем-то, все близкие парня, кроме разве что родителей, поступали именно так. Ни Сэм, ни Гарри, ни Хлоя, ни Анджелина не спрашивали разрешения, чтобы покинуть его. И Найл все никак не мог привыкнуть. Но нужно жить дальше. Нужно идти вперед, ведь когда-нибудь должно же засветить солнце в его жизни. Найл знал это. И поэтому затушил сигарету, вставая с дивана. Улица. Ему необходим свежий воздух и чистые мысли. Одиночество в четырех стенах лишь наводит депрессию. — Вставай и иди, — сказал он себе, отдавая мужественный приказ. Но мысли все еще были об Анджелине. Ее образ никак не хотел выходить из его головы. Он думал о ней, когда одевался. Когда собрал мусор, сваливая все в мешок на кухне, когда принялся натягивать туфли в прихожей. Девушка надолго застыла перед его глазами. Ему даже казалось, что еще немного, и она появится перед ним картинкой, как живая, будто действительно находится рядом. Но ее не было… И судя по всему, уже никогда не будет. Собравшись, Найл уже хотел уходить, как прозвенел дверной звонок. "Мама", — с раздражением фыркнул парень, неохотно плетясь открывать. Он подумал о том, что эта женщина никогда не оставит его в покое, пока замечает, что ее сын расклеился. И с этим нужно было завязывать. Самое время забыть о сестре Стайлса. — Да иду я, — буркнул он, когда послышалась уже вторая мелодия звонка. Включив свет в прихожей, парень, даже не посмотрев в глазок, нервно распахнул дверь. Но там была не мама. И из-за этого Найл на какое-то время потерял дар речи. И гостья тоже молчала, увидев его. Она была так же красива, как и всегда, но в глазах горел непривычный живой огонек. Девушка улыбнулась, заметив его растерянность. — Ты… что ты... что ты тут делаешь? Где Гарри? — В Шотландии. … — И почему ты не с ним? — Потому что я здесь.