Бункер

Белый свет кинулся в глаза Гарри, но быстро растворился. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать где он и что за звук раздается в его ушах. Когда парень сел на кровати, до него стало постепенно доходить, что он находится в неизвестном помещении, похожем на палату больницы, а те сигналы в его голове, немного утихшие сейчас, оказались сообщениями о пульсе соседа по комнате, что воспроизводила медицинская аппаратура. "Где Анджелина?" - оглядевшись, подумал кудрявый. Воспоминания быстро вернулись к Гарри. Он откинул покрывало, вытаскивая из своей руки иглу от капельницы и поднимаясь на ноги. После посмотрел вниз, увидел там одноразовые тапочки, такие же белые, как все вокруг, и быстро залез в них, чтобы не идти по полу босиком. Стайлс вышел в пустой коридор, где стояла мертвая тишина, не зная, что делать, куда идти. Его сестры не было рядом, хотя они с врачом договаривались, что уложат их в одной палате. - Хэй? - раздался в коридоре голос Гарольда, эхом отлетевший от стен. Оглянувшись вокруг себя, он пошел вперед, заглядывая во все окна и двери других палат, но все было безуспешно, пока его не окликнули: - Эй, парень! - молодой врач с белокурыми волосами, на вид всего лет на пять старше шатена, выглянул из палаты, находящейся в конце коридора, где Стайлс еще не был. Он внимательно посмотрел на пациента, щурясь и поправляя очки, после чего натянул доброжелательную улыбку и двинулся Гарри навстречу. - Далеко собрался? - поинтересовался он. - Я ищу свою сестру, - буркнул парень, не желая обмениваться принятыми любезностями. - Мы прибыли вчера вместе, - объяснил кудрявый, и, судя по лицу врача, тот попытался что-то вспомнить, но не вспоминал. - Еще с нами был худой блондин, - дополнил Гарри. - А-а, - протянул мужчина, сразу же поняв, о чем идет речь, после чего перестал натягивать глупую улыбку и взглянул очень участливо и серьезно. - Вы те трое ребят, которые провели больше недели взаперти в подземном бункере? - спросил он. Гарри передернуло. Он не хотел это вспоминать. - Пройдемте, - будто уловив мысли парня, сменил тему доктор, указывая рукой в обратную сторону от той, куда до этого Стайлс направлялся. - Почему мы в разных палатах? - следуя за мужчиной в белом халате, недовольно спросил Стайлс. - Эм, - врач замялся, - честно, вам лучше задать этот вопрос тому человеку, который занимался вашим распределением. Моя смена началась лишь утром, и я, признаться, лишь коротко введен в курс дела о новых больных. - Вы хотели сказать "пациентах", - прищурив один глаз, поправил его Гарри. Больные - это неподходящее слово для него, Найла и Анджи. - Ну, да, - не став спорить, согласился доктор, снова натягивая улыбку. Мужчина привел его в другое отделение, где располагалась палата младшей сестры парня. Остановившись перед дверью, Гарри глубоко вздохнул, прежде чем зайти, и доктор понимающе подождал, прежде чем кудрявый наконец прошел внутрь. Эта комната немного отличалась от той, в которой проснулся Стайлс старший. Здесь стены были выкрашены не в белый, а приятный светло-персиковый цвет, малочисленная мебель из дерева, а не из стекла, и большое окно по центру комнаты завешено цветастыми занавесками, чего точно не было в первой. Еще эта палата одноместная, а Гарри в своей заметил двух соседей. - Ей как и вам дали успокоительное, - пояснил доктор, когда взгляд парня упал на девушку с впалыми кругами под глазами, что крепко спала. - Я позову ее врача, хорошо? А вы побудьте здесь, - положив руку на плечо Стайлса, добавил он. Гарри кивнул, и белокурый мужчина покинул палату, оставив брата и сестру одних. Парень проводил его взглядом и, когда тот исчез, присел в кресло, стоящее в трех метрах от кровати, складывая руки на коленях. Анджелина спала очень мирно. Ее волосы были раскиданы по всей подушке и золотились на солнце, что пробивалось в комнату из-за занавесок теплыми лучиками. К ее запястью также была прикреплена игла капельницы, и прозрачная жидкость медленно проникала в девушку, спускаясь по трубочке. Увидев сестру, волнение парня сменилось относительным спокойствием, и он смог позволить себе прикрыть глаза, откидываясь на спинку кресла в ожидании второго врача. Он подумал о том, что было бы неплохо выяснить где находится Найл, но это можно сделать и после. Едва Гарри прикрыл веки, в голове всплыли картинки прошедшего дня, что заставило его распахнуть глаза снова. Ему явно не хотелось думать об этом, но мозг отказывался менять тему мыслей, подкидывая детали произошедшего. Хлоя, свет, ее падение, спасение... Было ощущение, что она умерла ценой их свободы, но это было не так. Ее смерть стала глупой случайностью, за которую все в душе винили себя. Почему они не полезли за ней наверх, когда поняли, что у девушки началась истерика, и она сама не собиралась спускаться? Почему она оказалась именно в эту секунду, именно там? Пока они шли по лесу, пока ехали в машине скорой помощи, Гарри постоянно казалось, что он мог повлиять на ход событий, но сейчас было слишком поздно. Ее уже не вернуть, что сделало долгожданное освобождение не таким уж и счастливым. Гарри не чувствовал радости сердца, когда их спасли. Найл не чувствовал этого. И Анджелина тоже не чувствовала. Странно. Стайлс готов был сам убить Хлою порой, хотел издеваться над ней и ее чувствами, которые ему самому казались глупостью. Он хотел сделать ей больно, особенно когда чувствовал в девушке соперницу, как бы странно это не звучало. Но сейчас, когда ее уже нет среди живых, все, чего ему хотелось, так это увидеть ее рядом, услышать смех и всем вместе порадоваться концу ужасной истории. Но такого не будет. Анджелина повернула голову во сне и, немного потянувшись, высунула ручку из-под одеяла. Одарив ее теплым взглядом, Гарри снова попробовал закрыть веки, и снова воспоминания появились картинками перед его глазами. *Flashback один день назад* Долгожданное спасение пришло тогда, когда его совсем не ждали. Выбравшись на воздух, первое, что сделал парень - зажмурил глаза, сильно сильно. Солнце ослепляло, он чувствовал себя кротом, не способным раскрыть веки в течении минуты. Когда ему наконец это удалось, Гарри обернулся назад, наблюдая, как какой-то крепкий мужчина, спасатель или волонтер, помогал выбраться наружу Анджелине. Взгляд кудрявого упал на огромную черную дыру в земле, находящуюся буквально в трех шагах от его ступней, что крепко стояли на земле. На земле, а не на твердом полу бункера. Это казалось сном. Гарри упал на колени, дотронулся руками до травы, до грязи, сжимая ее в ладонях и комкая. Вокруг была живая природа, везде, куда не посмотри, и от всего этого у него кружилась голова. Воздуха, казалось, было слишком много, как и солнца, из-за которого слезились глаза. Он зажмурился и рухнул вниз, ложась спиной на голую землю леса, после чего открыл глаза и посмотрел на чистое голубое небо, которое, казалось, не видел вечность. Вот оно - чувство свободы, от которого ему, взрослому парню, хотелось плакать. - Вы в порядке? Можете идти? Вас зовут Гарри? - поступали одинаковые заботливые вопросы от разных людей в спасательных жилетах. "Да, мы нашли их, прием", - говорил в это же время седой мужчина в рацию, которая шипела в ответ и передавала плохо разборчивые слова человека, которому это сообщалось. Вокруг них было столько суеты: люди громко разговаривали, носились вокруг, толпились у дыры ведущей в бункер, светя туда огромными фонарями. Кто-то укрыл Анджелину одеялом, кто-то пытался напоить Гарри водой, заодно спрашивая о его самочувствии, а кто-то помогал выбраться из бункера Найлу, подавая ему руки. - Почему ты спас нас, но убил Хлою? - беззвучно спросил парень одними губами, обращаясь наверх. В этот момент на него смотрела сестра, которая точно не слышала, но точно знала, что именно ее брат спросил, глядя в небо. Они испытывали одинаковые чувства, которые сложно передать словами, да и даже если попытаться, тот, кто не был на их месте, вряд ли поймет это. То ли счастье, то ли горе. То ли долгожданное спасение, от осознания которого замирало сердце, то ли страшный сон. *Flashback end* Гарри резко поднялся с кресла и зашагал по палате. Облокотившись на подоконник, он повернул лицо в сторону сестры, сильно сжимая пальцами этот выступ под окном. Ему хотелось отодрать пластмассу к чертям, чтобы хоть как-то выпустить ту боль, что скопилась в его душе, но парень понимал, что даже если разломать все в этой комнате, этого не хватит, чтобы почувствовать себя лучше. Он отвернулся от Анджи и дернул в сторону занавеску, после чего его взгляд направился в окно, выходящее на задний двор больницы. Внизу гуляли старики, люди в инвалидных колясках, дальше за углом курили пара санитаров, а на зеленом газоне игрались трое детишек, бегая между фигурными кустами. Жизнь кипела, шла полным ходом, это происходило прямо здесь, рядом с Гарри. Он мог наблюдать за этим. Не представлять жизнь, лежа на грязной кровати в темном бункере, а следить за ней своими глазами. Не только следить. Жить сам. Это казалось таким странным. - А ведь я не рассчитывал, что мы выберемся, понимаешь? - тихо заговорил Стайлс, видимо обращаясь к своей спящей сестре. - Только когда мы нашли вторую дверь с ключом в последний день, только тогда я немного задумался о словах Найла и Хлои, когда-то сказанных мне. Что мы будем делать здесь, Анджи? Ведь здесь все по-другому... Взгляд парня переместился на ручку окна, загнутую вниз. Она была похожа на ручку двери бункера, только выглядела не заржавевшей, а такой беленькой, опрятной. Гарри долго гипнотизировал ее глазами, после чего осторожно, медленно поднес к ней руку и коснулся. Сжав ручку ладонью, он так же осторожно, не торопясь, потянул ее в сторону, а потом кверху, и она спокойно поддалась. Окно открылось без всяких проблем, и в лицо Стайлса хлынул теплый воздух. Гарри открыл окно нараспашку и отошел назад, разглядывая его: занавески поднялись от сквозняка, ветер залетел внутрь комнаты, приятно освежая ее. Это так нелепо, но парню стало спокойнее от мысли, что здесь все можно открыть - и дверь и окна. Можно выйти, погреться под осенним солнышком, услышать шум улицы. Это успокаивало его, потому что значило, что он больше не в бункере. - Теперь я должен заново научиться быть твоим братом, - сказал Гарри одними губами, смотря в одну точку, куда-то сквозь распахнутое окно. - Мистер Стайлс? - в палате стоял тот же врач, вполголоса окликнувший молодого парня. - Не будете против поговорить в коридоре? Не хотелось бы будить вашу сестру, - указав на лежащую девушку, также тихо договорил он. Гарри посмотрел на Анджелину, затем опустил взгляд в пол и зашагал на выход. Закрыв дверь за собой, доктор открыл рот, чтобы начать говорить, но нетерпеливый парень спросил первым: - Вы же пошли за другим врачом? Что происходит? Почему нас разместили в разных отделениях? - Все хорошо, успокойтесь, - вежливо сказал тот, делая жест руками, говорящий о том, что парню следует перестать волноваться. - Тот врач немного занят и подойдет к вам в скором времени. Но пока я мог бы объяснить некоторые детали, - откашлялся мужчина, пытаясь своим медленным, спокойным голосом, утихомирить Стайлса. - Хорошо, - Гарри хотелось закатить глаза, но он решил, что лучше этого не делать. - Что касается вашей сестры, то за ней был нужен более внимательный уход, поэтому ее поместили сюда. - А Найл Хоран? - задал новый вопрос парень, опираясь рукой о стену. - Он в порядке, думаю, как раз сейчас с ним разговаривает психолог, - мужчина снова откашлялся. - Кстати, около двух часов и у вас будет возможность поговорить с ним. - С Найлом? - поднял бровь Гарри. - С психологом, - поправил его доктор. Стайлс не считал, что ему необходима помощь "проникателей в мозги", но подумал, что сейчас не время спорить. - Знаете, я бы не рекомендовал вам покидать палату, и вообще вставать с постели. Организмы каждого из вас троих очень истощены, вам дали успокоительного, и после вы все проспали около суток, - рассудительно высказывал свое мнение врач. - Около суток? - переспросил Гарри. Блондин хотел ответить, уже открывая большой рот, но что-то отвлекло его, и тот остановился, смотря куда-то за спину парня. Позади Гарри открылась дверь, ведущая из одного коридора в другой, и оба услышали голос плачущей женщины. Стайлсу этот голос показался таким знакомым и родным, что кровь застыла в жилах. Доля секунды - доктор вернул взгляд на лицо кудрявого, слегка улыбаясь, а в это время у Гарри просто душа перевернулась, ведь он безошибочно знал, кто стоял сзади него в конце коридора. - Гарри, - позвал парня голос той женщины, и он наконец обернулся. В десяти метрах от Хаззы или больше, стояла брюнетка сорока четырех лет, до вылезших вен на руках сжимающая бордовую сумочку в руках, и из глаз ее лились слезы. - Мама, - прошептал парень и, несмотря на неодобрение врача, не пошел, а побежал ей навстречу. - Сыночек, - женщина в конец разрыдалась за секунду, не веря, что видит своего ребенка живого, такого худого, замученного, выжитого морально, но... живого. Двинувшись ему навстречу, она кинула свою сумку на ближайший подоконник, чтобы крепко обнять мальчика обеими руками. Да, двадцатитрехлетний молодой мужчина, конечно, мало смахивает на ребенка, но для миссис Стайлс он всегда будет ее маленьким любимым мальчиком, и неважно сколько ему будет лет - двадцать три или пятьдесят. Ее мальчик жив... Доктор грустно улыбнулся, наблюдая, как эти двое обнялись. Женщина сильно плакала и целовала парня во все щеки, а Гарри ни капельки не сопротивлялся, счастливый, что увидел свою мать. Белокурому мужчине не хотелось вторгаться в этот трогательный момент, и он стоял в стороне, терпеливо ожидая, пока воссоединившееся семейство самo подойдет к нему. - Мам, прости, - постоянно повторял Гарри, чувствуя, что сейчас сам прослезится здесь, как девчонка. Он просил прощения за все, но в основном за Анджелину. После всего, о чем знают только брат и сестра, ему было стыдно смотреть в глаза матери, ну а та, как на зло, была в этот момент готова простить сыну все на свете, вообще не слушая его, лишь прижимая к себе и целуя. - Я ужасный брат, мам, - шептал парень с дрожью в голосе, но женщина лишь повторяла благодарности Богу, что ее дети живы, а слова Гарри практически пролетали мимо ее ушей. - Я думала, что больше не увижу вас, - заливаясь слезами говорила миссис Стайлс, взяв в руки лицо сына. Только сейчас парень заметил, как постарела его мама, видимо убитая горем все то время, пока Гарри и Анджи считались пропавшими. Взгляд женщины переместился на молчаливого доктора, стоящего позади них, и она схватилась за сердце, после беря за руку Гарольда и идя с ним навстречу тому мужчине. - Скажите, а где моя девочка? - вытирая слезы, спросила она. - С ней все в порядке, она спит, лежа в палате, - сообщил врач. - Господи, - женщина качнулась и схватилась за голову. Было ощущение, что ей явно нехорошо. - Осторожно. Знаете, присядьте лучше, - подхватил ее доктор, усаживая на близ стоящую скамейку. Линетт побледнела, но постаралась скорее придти в себя: сейчас не время уделять внимание собственному самочувствию. - Скажите, - повернувшись к доктору, серьезно начала она, утирая последние слезы, - с ней все хорошо? Почему она еще спит? Доктор снова открыл рот для ответа, поднимая глаза, и снова ему не дали сказать, так как в коридоре в этот момент появился еще один врач, но уже не молодой, а прилично в возрасте. Все сразу повернули головы в сторону приближающегося пожилого мужчины в белом халате, и тот доктор, что помоложе, поспешил объявить: - А вот и ее лечащий врач. Он ответит вам на все вопросы. Линетт резко поднялась с места, складывая руки в замочек на уровне груди, а Гарри внимательно и довольно придирчиво оглядел пришедшего. Этот седой мужчина вызывал у него больше доверия, нежели второй, который, кстати, представив своего коллегу, отошел в сторону. - Добрый день, - произнес доктор, улыбаясь довольно искренней улыбкой, что стало еще одним его отличием от первого врача, помимо возраста. - Добрый день, - затараторила Линетт, кивая головой. - Вы, я так понимаю, миссис Стайлс, - обратился он к женщине, и та снова быстро закивала. - Вчера мне позвонили полицейские, - вспоминая прошедший день, произнесла она, - и сообщили о том, что дети, хвала Небесам, живы. Как только услышала это, сразу же приехала сюда из Ливерпуля, - взгляд матери Гарри забегал по лицу доктора, ища ответы на свои вопросы, и она задала один из них: - Скажите, когда Анджелина проснется? Она чувствует себя хуже, чем Гарри? - указав на сына, спросила она, надеясь на отрицательный, успокаивающий ответ. Мужчина долго переводил взгляд от заплаканной матери, к нахмурившемуся, серьезному ее сыну. Гарри, казалось, затаил дыхание, ожидая ответа, будто чувствовал, что этот ответ не будет таким, какой он хотел бы услышать. Седой доктор увлажнил языком пересохшие губы, готовясь начать говорить, и несколько морщинок появилось на его лбу, когда он сдвинул брови, устремляя взгляд в пол. У него имелось две новости - хорошая и не очень, и за всю длинную жизнь, за весь огромный опыт его работы, это всегда было проблемой - решить, с какой именно следует начать. - Что же, - прочистил мужчина горло, поднимая взгляд и встречаясь с глубокими, синими глазами переживающей матери. Женщина была явно на гране, чтобы снова не заплакать, - я скажу вам правду. Ваша дочь, - смотря на медленно кивающую каждому слову Линетт, продолжал он, - и ваша сестра, - добавил, переведя взгляд на Гарри, - прибыла сюда в достаточно беспокоящем нас состоянии истощения и стресса. Ее психика сильно пошатнулась, как успел заметить психолог, разговаривающий с девочкой до того, как она уснула. Что касается здоровья физического, у нее сильное сотрясение мозга, а также выявлена начальная стадия пневмонии, судя по всему, вызванная переохлаждением. Однако... - Пневмония? - перебил Гарри доктора, непонятливо качая головой. - Но у нее не было никаких сильных кашлей. - О, как я уже сказал, это начальная стадия, «Атипичная» пневмония характеризуется постепенным началом, легким кашлем, насморком... Может, вы просто не замечали, но девушка призналась, что в последнее время чувствовала першение в горле, - мужчина сделал паузу, и Гарри задумался. Как он мог замечать каждый лишний взгляд, направленный от Хлои к Анджелине, но не замечал, что младшая сестра простужена? - Доктор, это серьезно? - дрожащим голосом спросила миссис Стайлс. - Ох, нет, нет, все будет нормально, - поспешил успокоить ее врач. - Лично меня больше беспокоит сотрясение мозга, ее истощение и чрезмерная ослабленность организма. Просто чудо, что при таком раскладе ребенок все еще жив. Гарри встряхнул головой и удивленно посмотрел на мужчину. Он что, говорит о том, что Анджелина могла бы умереть от истощения? Они пробыли в бункере чуть больше недели, даже при полном отсутствии еды, можно выжить в таких условиях. - Ребенок? Мы ведь говорим о Анджелине? - переспросила женщина, склоняя голову набок. Доктор, в это время механически листающий какие-то свои бумажки, поднял глаза на мать Стайлсов и вспомнил, что забыл сказать кое-что куда поважнее всего остального. Почему же он забыл? Может, думал о чем-то своем, о других пациентах? Или думал, что семья девушки и так в курсе? - Нет, я говорю о ее беременности, - произнес врач, после чего снова уткнулся в свои бумажки, ища там данные последнего исследования. Если бы сейчас что-то находилось в руках Гарри, он бы уронил все на пол и даже не заметил... Что сейчас сказал этот старик? Что он сказал? Что? Женщина замерла, будто статуя, приковав потерянный взгляд к лицу занятого доктора. И у нее и у сына повысилось сердцебиение и всю душу охватило странное чувство... Что охватило Гарри? Страх? Наверное. - П-простите, что? - заикаясь, переспросила женщина спустя полминуты тишины. Схватившись за сердце, она все же последовала совету более молодого врача и присела на скамейку у стены. - С ребенком все в порядке, что и удивительно. С таким состоянием организма, да еще и после падения и удара головой, выкидыш должен был быть обязательным последствием. Но все в порядке. Гарри закрыл глаза и отвернулся. "Нет, скажите, что это все шутка. Пожалуйста..." Это казалось невероятным. Какой к чертям ребенок? Они брат и сестра, ей семнадцать, а ему не нужны никакие дети. Кудрявый подумал, что будет, если она захочет оставить его. Этот ребенок будет вечным напоминанием о ошибке, которую совершили там двое. Да, да, именно ошибке. Врач еще долго разговаривал с матерью парня, а Стайлс, погруженный в свои мысли, даже и не заметил, как в коридоре спустя время остался только он вдвоем с мамой. Та молчала, смотря в одну точку и закрыв рот рукой. Беспокойство уже пропало с лица женщины, а на смену ему пришло разочарование и даже сердитость. Гарри не знал, что сказать. Это он виноват. Один лишь он. Парень не мог смотреть в глаза родной матери, вспоминая все то, что вытворял с родной сестрой в бункере. Почему... Почему только сейчас ему кажется это диким? - Как. Ты. Мог, - процедила Линетт, все еще смотря куда-то впереди себя. Шмыгнув носом, женщина стерла слезинку, быстро скатившуюся по щеке, после чего подняла тяжелый взгляд на сына. Гарри хотелось упасть перед ней на колени и разрыдаться. Да, да, он запутался, он сместил два понятия - сестра и девушка. Когда ты в нескольких шагах от смерти, начинается паника, которая может выражаться по разному. Кто-то выпивает или крушит все вокруг, кто-то истерит, а кто-то, разочарованный несправедливостью жизни, спешит нарушить все запреты, проживая последнее время вне пределов собственных рамок. - Мам, прости... - прошептал он, отворачиваясь, зажмуривая глаза, чтобы сдержаться, не давая слезам вырваться наружу. - Ей же всего семнадцать, - тихо продолжала женщина. - Я знаю... - Черт возьми, Гарри, - она запнулась. - Как ты мог так плохо следить за ней, позволяя заниматься этим с Найлом? Найлом? А причем здесь Найл? Гарри развернулся, удивленно всматриваясь в лицо матери, у которой дрожала губа. Она смотрела на сына с укоризной, но винила лишь за то... что он недоглядел за младшей сестрой? Ах, да, ей же даже в голову не сможет придти, что отцом ребенка дочери может быть старший сын. Ведь только четверо, включая Гарри, знали о возможности таких отношений, а Линетт... Могла ли она подумать о таком? Ну, конечно же нет. - Эти Хораны никогда мне не нравились, - отвернувшись к окну, буркнула миссис Стайлс, скрещивая на груди руки. Устремив взгляд на улицу, она пыталась придти в себя, после такой новости. "Мама... Мамочка, это я виноват. Но такая правда убьет тебя, поэтому я не могу сказать этого, прости. Мам. Я самый худший сын и брат на Свете. Что мне делать? Раньше все казалось легко и просто, а сейчас... Попав в этот Мир, где даже время течет по-другому, я правда не знаю, что мне делать. Я чувствую, что сбился с пути и потерялся в этой жизни. Я потерял себя, мам. И утащил за собой в эту пропасть сестру. Прости меня. Пожалуйста. Прости".

***

5 месяцев спустя. Это было самое начало марта, когда солнечные лучи уже стали теплее, но недостаточно, чтобы снег начал таять. Молодой парень шел по натоптанной узкой тропинке, с наслаждением слушая, как под его ногами все хрустело. Ему с детства нравился этот звук, вообще нравилась зима, особенно, когда она мягкая, как сейчас, а снег можно слепить в крепкий ком, благодаря тому, что он влажный. Руки, на которых одеты кожаные черные перчатки, были спрятаны в теплые карманы, а изо рта выходил пар, будто дым во время курения. Оглянувшись назад, парень еще раз взглянул на ту надпись, что возвышалась над огромными готическими воротами, после чего выдохнул новую порцию пара ртом и пошел дальше. На пути ему встретились мелкие птички, некоторые из которых клевали кем-то брошенные семечки, а некоторые следили за первыми, нахохлившись. Не желая тревожить их, Найл обошел птиц стороной. Он всегда старался не вызывать беспокойство среди Божих тварей. Пройдя до поворота, блондин услышал, как где-то рядом тихо разговаривают. Повернув голову в сторону источника звука, он увидел девушку, печально сидящую на коленях перед могилкой, с которой она заботливо стряхивала свеже-выпавший снежок. Посмотрев на нее с пониманием и грустью какое-то время, Хоран вернулся к своим мыслям, продолжая идти вперед. "Двадцать четыре - это не тот возраст, когда ты проводишь время в подобных местах, - подумал он, опуская глаза в землю. - Пятьдесят или семьдесят - это подходящие цифры, но не двадцать четыре". Парень знал эту дорожку, знал хорошо, потому что был здесь раньше. Звук скрипа старого дерева немного раздражал его, но, кто знает, может быть, это колыбельная для тех, кто спит под землей. Быть может, будь он там, а не здесь, этот звук наоборот казался бы мирным и успокаивающим? Свернув еще раз вправо, он сошел с тропинки и пошел по рыхлому, не примятому снегу, погружаясь в него по все щиколотки. Видимо, за последние дни сюда никто не наведывался, раз все вокруг засыпало снежным слоем. От этого, почему-то, Хорану стало еще грустнее. Парень остановился. Он пришел. Мраморное, светло-серое надгробие ничем не отличалось от остальных, стоящих в ряд, через одинаковый промежуток расстояния. Отличалось только имя. Сэм Джонни Диггинс. Родился в одна тысяча девятьсот восемьдесят девятом, умер в две тысячи четырнадцатом году. Месяц назад ему исполнилось бы двадцать пять. - Привет, приятель, - присел Найл на корточки, кладя белый цветок на могилку. Подняв руку, он счистил пальцами снежок с надписи, читая ее еще раз. - Знаешь, я принес тебе конфету, - улыбнулся парень, доставая из кармана виноградную карамельку - самую любимую конфетку Сэма. Холодный ветер снова качнул деревья, и немного снежинок слетело с их веток, приземляясь на волосы и куртку Хорана. Он затянул свой короткий красный шарф потуже, утепляя горло, и уныло огляделся вокруг. Казалось, здесь больше совсем никого не было кроме него и одной старушки, что сидела чуть вдалеке, нашептывая себе под нос молитвы. Найл не знал, что говорить, когда приходишь к умершему другу. Он считал глупостью сидеть здесь и рассказывать о произошедшем в своей жизни или жизни их общих друзей, считал, что таким обычно занимаются лишь шизофреники. Обычно парень лишь здоровался, сидел возле могилки несколько минут, думал о разном, после чего вставал, прощался и уходил. Все это, как правило, не занимало больше, чем десять минут, но сегодня Хоран никуда не спешил, да и погода была хорошей. Кому-то такое может показаться странным, но блондин считал, что кладбище - довольно спокойное, умиротворенное место, где на самом деле идеальнее всего вот так посидеть в тишине и подумать. Или вспомнить прошлое... *Flashback 5 месяцев назад* Найл чувствовал себя абсолютно выжатым, как лимон, дико хотел спать, но все же почти бежал по длинному коридору, ища своего друга. Врач сказал, что Гарри находится в одиннадцатой палате, но эта самая одиннадцатая палата долго не хотела быть найденной. Чуть не заблудившись в этом лабиринте, парень остановил какого-то санитара, и тот участливо согласился проводить пациента туда, куда ему надо. От мужчины в белом халате сильно пахло валерьянкой, что отозвалось в желудке блондина не самым лучшим ощущением, хотя раньше этот запах был ему равнодушен. "Палата номер одиннадцать", - прочитал Хоран табличку и, поблагодарив воняющего доктора, быстро зашел внутрь, даже забыв постучаться. Гарри сидел у себя на кровати, одетый в ту же чистую специальную пижаму, что и Найл, а на коленях парня сидела Кимберли - его официальная девушка. Это удивило Хорана, но не более, чем присутствующий здесь мистер Эндрю Стайлс - родной папа Гарольда, который ушел однажды из семьи и с тех пор с детьми не общался. Рядом с мужчиной стоял молодой парень с темными, практически черными волосами, которого звали Зейн, и который являлся очень старым другом Гарри, однако не являлся другом для Найла. Все уставились на вошедшего с повышенным вниманием, разглядывая белокурого парня сверху-вниз, и один лишь кудрявый, казалось, искренне был рад видеть Хорана. - Привет всем, - сглотнув, поздоровался Найл, чувствуя себя немного растерянным. Гарри, Кимберли и Зейн тихо поздоровались в ответ, а мистер Стайлс, погладив сына по плечу, сообщил тому, что заглянет в палату Анджелины, а после снова заглянет сюда. Его сын кивнул, и мужчина широкими шагами направился на выход. Задержавшись у двери, он наградил Найла практически ненавидящим взглядом, после чего вышел и закрыл за собой. - Ух ты, - слегка улыбнулся блондин, смотря на друга. - Вы помирились? Гарри склонил голову набок и отложил маленькое яблочко, что держал в это время в руке, после чего легкая полуулыбка показалась на его лице. Выглядел он довольно счастливым в этот момент, но это было мимолетным, совсем недолгим явлением. - Да, - кивнул он, - папаша Стайлс, кажется, пересмотрел некоторые жизненные ценности за то время, пока мы считались без вести пропавшими. Думаю, он даже сильно изменился за это время. - Я рад, - Найл хотел засунуть руки в карманы, но, проскользив ладонями по пижамным штанам, вспомнил, что на нем надеты не джинсы. Кимберли, обнимающая Гарри одной рукой, пристально взглянула в голубые глаза блондина, и тот вспомнил, зачем сюда пришел. - Ты сказала ему? - задал он вопрос девушке, и та опустила взгляд в пол, убирая от Стайлса руку. - Сказала что? - посмотрев сначала на Хорана, а затем на блондинку, сидящую на его коленях, спросил Гарри. Не сказала. Найл вздохнул и облокотился о стену, рядом с молчаливым Зейном, выдерживая паузу. Забегав глазами по палате, кудрявый нахмурился и снова задал тот же вопрос. - Сэм умер, - выдавил из себя блондин, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Две смерти. Две смерти принес этот поход. В палате воцарилась тишина. Найл знал, что чувствовал Гарри, знал, потому что чувствовал тоже самое. Сначала Хлоя, а теперь, как выяснилось, Сэм. - Как это произошло? - спустя длинную паузу, спросил Стайлс хриплым голосом. Хоран вспомнил слова, которые не так давно говорила ему мать. Парню не хотелось передавать все это другу, потому что он знал, как это тяжело, но и не сказать он не мог. - На следующий день после того, как мы пропали, он поскользнулся у реки и расшиб голову об острый камень, когда упал. Говорят, это произошло тогда, когда весь лагерь бродил по окрестностям, пытаясь нас найти. Гарольд раскрыл рот, хватая им воздух. Внимательно посмотрев на Найла, он задал следующий вопрос: - Что это значит? Но... Он ведь знал, где мы. - Да. - Так... Это... Это он нас запер? Специально? И врал остальным, что не знает, где мы? - Да. *Flashback end* Найл стряхнул снежинки с его плеч и поднялся на ноги. "Зачем?" - этот вопрос мучил его и Гарри все эти пять месяцев, но ответа парни так и не находили. Видимо, это останется для них загадкой, которую унес с собой в могилу Сэм. И Хлоя. Нарушив тишину, по кладбищу прошлась знакомая мелодия телефона. Достав его из кармана, парень увидел на экране имя "Анджелина", после чего задумчиво покрутил в руке аппарат, перемялся с ноги на ногу и немного нехотя нажал "ответить". - Привет, - сказал он в трубку и услышал то же самое в ответ, произнесенное нежным, приятным женским голосом. - Можем поговорить? - спросила девушка, вздыхая в трубку. - Да, - Найл стряхнул с верха надгробия последний снег и, задержав там руку на несколько секунд, как бы прощаясь, пошел обратной дорогой на выход с кладбища. В последнее время Анджи довольно часто звонила ему, и тогда они могли долго разговаривать, и темы их заходили в основном о Гарри. После проведенного отрезка времени жизни в бункере, после стольких случившихся событий, Хоран был почти уверен, что не будет больше продолжать общение ни с Гарри, ни тем более с его сестрой. Все очень сложно, и теперь каждый раз, когда он слышит голос кого-то из этих двоих, вспоминает все детали того кошмара, который несомненно оставил отпечаток в его душе и психике, а также, который хочется забыть. И Найл действительно не разговаривал с Гарри уже более четырех месяцев, даже точно не знал где он. Однако, поддерживал порой связь с его сестрой, и она даже стала ближе ему. Парень никогда бы не подумал, что такое возможно, ведь ему никогда не было интересно с этой девочкой, да и время, проведенное вместе в заточении, отнюдь не предвещало их сближения. Но в итоге, как-то так получилось, что этот случай в конце концов наоборот сблизил их. Ребята чувствовали, что у них много общего, одни душевные травмы, одни потери, одни воспоминания... Да и Анджелина сильно повзрослела за все это время. На сегодняшний день, это совсем другой человек, нежели тот, что был пять-шесть месяцев назад. - Как ты? - заботливо спросил Хоран, крепче прижимая мобильник к уху. - Я? Я в порядке. Найл сейчас знал, что это не так. Они не стали лучшими друзьями, даже просто друзьями или приятелями их назвать было трудно. Но блондин словно научился читать ее мысли, понял эту девушку и всегда безошибочно знал, когда она говорит правду, а когда нет, и какое ее настроение. В принципе, настроение ее всегда было похожим - смешение чувств внутренней тревоги, тоски, даже отчаяния. Гарри уехал подальше от Англии вместе с Зейном почти сразу, как первый вышел из больницы. Сейчас они работают где-то на краю Шотландии, вроде даже занялись каким-то мелким бизнесом. Стайлс приезжал домой лишь дважды, но оба эти раза сестра не знала о том, что он должен приехать, и по счастливым случайностям они ни разу не пересекались. Гарри бежал от всего. От воспоминаний, от сестры, от своих ошибок, от старой, испорченной жизни. Анджелина страдала из-за этого, и Найл понимал ее. Каждый раз, когда она вот так звонила ему, парень пытался придать ей сил своей поддержкой и старался почаще расспрашивать о всякой ерунде, чтобы немного отвлечь. Может быть, поэтому девушка и полюбила такие звонки. - Он вчера сказал матери, что находится в Англии, Найл, - после затянувшейся паузы, вдруг сказала она. - Где? - вздохнул блондин. - В Болтоне. Не знаю зачем, но он приехал туда по делам, - голос девушки звучал безжизненно. Хоран не понимал, почему она не может отпустить брата, если тот явно сделал свой выбор, но каждый раз в подобных моментах он искренне сочувствовал ей. - Это час езды от Ливерпуля, - рассчитал Найл, поднимая глаза в небо. - Я знаю, - шепотом ответила она. Лишь бы не начала плакать. Хоран остановился посреди дороги и закрыл глаза. Он уже почти подошел к своей машине и потянулся в карман за ключами от нее. Блондин быстро размышлял, пока Стайлс молча висела на линии. Ему пришла в голову одна мысль, но самому ему она не нравилась, да и Анджелина неизвестно как отреагирует. Хотя, чутье подсказывало парню, что сначала она скажет "нет", но потом перезвонит и слезно произнесет "да", меняя решение. - Я... - Найл запнулся, разглядывая свой автомобиль. Ему сложно давались эти слова, потому что внутри он совсем не хотел предлагать это, - я мог бы встретиться с ним, - выдохнув струю пара, сказал наконец Хоран. - Что? - голос Анджелины стал живее и тверже. - Нет, зачем. Он не согласится даже, как мне кажется. - Я могу попробовать, - пожал плечом Найл, пиная маленькие сосульки, повисшие внизу его машины. - Ты же не хочешь этого, - догадалась она. - Этого хочешь ты, Анджи, - тепло улыбнулся он.