Вот и старость, но где же мудрость?

Домой идти не хотелось. Сейчас уже поздний вечер и они наверняка уже в моей квартире. А если еще нет - то точно явятся. В их словах я не сомневался. И что я им скажу? «Пошли нахрен, я своих друзей не сдаю»? А они мне за это под дых, по почкам и ногу сломают. Отлично. Тяжелый вздох. Начал шагать в совсем обратном от своей квартиры направлении. Шел долго, иногда останавливаясь и присаживаясь на попутные лавочки. Интересно, а ночевать на лавочке в этом мире – нормальное дело? То есть, никогда не видел здесь ни одного бомжа или попрошайки, или даже пьяного, который просто бы прилег передохнуть. А если я тут прилягу? Меня заберут в обезьянник? Казематы? Или у них за это сразу на плашку? Еще один вздох. Поднялся со скамьи и пошел дальше. Гулять по городу не вариант - от этого я слишком устану, и тело болеть будет еще больше. Провести ночь в каком-то круглосуточном кафе тоже не вариант, у меня нет денег, а общепит тут не из дешевых, я интересовался. А если просто вернуться домой? И будь, что будет… Тело от этого заныло. Нет, оно не хочет домой, совсем-совсем не хочет. - Надо же, надо же, кто тут у нас, - послышался до дрожи знакомый голос позади. - Гуляем, малыш? – и еще один. Тело от этого начало ломить. - Мы тебя ждем-ждем… - А ты всё не возвращаешься. - Нехорошо заставлять нас ждать. - Накажем его за непослушание, Эн? - С удовольствием, Эм. У них на меня какой-то внутренний индикатор настроен? Начинаю волноваться не только за свою жизнь, но и за то, что во мне какое-то подобие «жучка», по которому они могут найти меня везде. Это нехорошо. И тело со мной согласно. Но в этот раз я так просто не дамся! Оглядев их, быстро рванул с места, как будто за мной гонятся не два юноши, а с десяток огромных монстроподобных амёб. После пяти минут бега почувствовал себя Форестом Гампом и на секунду приостановился, дабы восстановить дыхание. Честно говоря – не очень помогло. Это тело не было предназначено для тяжелых физических нагрузок. - Хорошо бегаешь, малыш. - Мне тоже понравилось. Вашу ж мать! Вновь рванул в противоположную от голосов сторону. - Вот только не спасёт это тебя… - я почувствовал, как мою шею обхватили, а после скрутили руки. Громко закричав, начал отбиваться свободными конечностями – ногами. Кажется, заехал одному по коленной чашечке, от чего услышал тихий выдох прямо над ухом. - Какой строптивый, - окончательно скрутив меня, один из юношей наклонил мою голову на правый бок до упора, оголяя шею. Тот час в неё впилось что-то острое. Похоже, это была игла от укола. Я тут же размяк. Тело отказалось слушаться своего хозяина. Я всё чувствовал, ощущал прикосновения и слышал тихое хихиканье одного из типов, но не мог пошевелить и пальцем. Даже челюстью шевелил с огромным трудом. - Пошли, малыш, мы научим тебя хорошим манерам, - это он так пошутил, да? «Пошли», ага, давайте, бегите, а я за вами следом поползу, как мидия, только вместо ноги буду использовать для перемещения нижнюю челюсть. От страха я начал думать о двустворчатых моллюсках. Лучше не бывает. А в это время моё тело уже куда-то несли. Я мотылялся на плече Эна, кажется. Эм называет меня «малышом», а он как раз шел рядом. Так что нёс меня Эн. Я даже не мешок картошки, я какая-то развалившаяся потрёпанная мягкая игрушка, части которой сдерживает только тоненькая нитка. После недлительной прогулки, из которой я видел только холодный асфальт, меня бросили на пол в неизвестном мне здании. Было неприятно, так как тело приняло какую-то несуразную позу, а сменить её сам я не мог. - Значит так, малыш. Ты нам сейчас отдаёшь нужную информацию, - начал Эм, представ предо мной во всей своей красе. - Ты ведь достал её, правда? – и как всегда продолжил Эн, становясь позади и пинком позволяя принять мне более-менее удобную позу, если конечно поза «звездочки» перед двумя преступниками можно назвать «удобной». - Ну и мы позволяем тебе полежать здесь часик-другой, пока действие лекарства не пройдет, а потом отпускаем домой, - парень улыбался. Если бы не сложившаяся ситуация, я бы принял его за нормального юношу с милой и даже заразительной улыбкой. Итак, самое время мне сказать что-то крутое, вроде «отъебись» или «идите вы» - так как на более сложные предложения я не способен – но, видимо, и на подобное я тоже не способен. Отвожу взгляд в сторону с тихим «нет» на устах. - Оу, он отказался… - удивлённо подметил Эм, уставившись на меня большими глазами. - Сейчас передумает, - юноша наступил мне на грудную клетку, от чего дышать стало тяжело. С каждой секундой он давил еще сильнее, и в какой-то момент показалось, что ребра вот-вот треснут. Тогда он убрал ногу, перед этим еще и изрядно пнув меня в живот. - Постой, Эн! – второй оживлённо задвигался, подтягивая меня к себе за ноги. – Давай с ним поиграем! – парень восторженно начал расстёгивать пояс на моём пиджаке, пока мои ноги покоились у него на одном плече. - В «Стоп слово»? Я не против, - Эн подошел ко мне с другой стороны и схватил за волосы, приподнимая и позволяя своему напарнику стянуть с безвольного тела длинную красную ткань. Вот сейчас я испугался по-настоящему. Не то чтобы до этого было притворство… Пусть моё тело и не поддавалось, разум был чистым и ясно понимал, во что они собрались играть. Хотя я по-прежнему надеялся, что раздевают меня они совсем по иной причине. - Помнишь правила, малыш? – завязывай ты уже с этой кличкой, правда. Звучит ужасно, и когда-нибудь я тебе это скажу, а сейчас просто отвожу взгляд подальше от зеленых глаз. – Одно действие моё, второе Эна. Когда почувствуешь, что больше не выдержишь – говоришь стоп слово и мы останавливаемся. Тогда ты проиграл и отдаешь нам всё, что должен, - с такой же сладкой улыбкой он начал стягивать с меня брюки, от чего мне захотелось тут же сказать это самое «слово», которого я так и не знаю. - А «стоп словом» сегодня будет… - второй осмотрелся по сторонам, пытаясь придумать что-то поостроумнее. - Давай как всегда, - ухмыльнувшись, он начал наклоняться надо мной, я невольно сглотнул. – «Пожалуйста, еще!», - рассмеявшись мне прямо в губы, он начал с силой давить на моё горло. Это между прочим, два слова, неуч. Хотя, разве это имеет значение, когда тебя душат?.. Холодные руки с силой вжимались в горло, а ногти впивались в кожу, от чего было еще неприятнее. Я начал задыхаться, пытаясь жадно ухватить остатки воздуха, которого так не хватало. Из-за асфиксии перед глазами начало темнеть, а после полетели яркие искры. Почувствовал облегчение, горло отпустили из тисков и я начал глубоко дышать, боясь, что столь желанный воздух могут вновь отобрать. Схватили за волосы – это одна из любимых повадок Эна, после поедания чипсов, видимо – его рука вновь пахла приправами и от этого начало тошнить. Он, держа волосы в стальной хватке, сначала поднял, а после перевернул моё тело на живот, заставляя носом уткнуться в грязный холодный пол. - Моя очередь… - позади почувствовал копошение, и моё белье поползло вниз. Я остался в одной сорочке и кулоне, который просто так не снять. Да они и не пытались. Теперь копошение впереди, одна рука всё еще сжимала мои волосы, а вторая провела ногтями от копчика к лопаткам, задирая белую ткань и оставляя после себя следы, которые к тому же отдавались жжением. Царапался, как зверь, сдирающий со своей жертвы шкуру - ведь она совсем не вкусная. Моё безвольное накачанное наркотиком тело даже не дрожало. Ведь обычно в такие моменты нужно трястись от страха, кричать, пытаться вырваться - но что я могу? Мышцы как будто атрофировались после длительного бездействия. А если я закричу - станет легче? Я ведь только их потешу, доставлю еще больше удовольствия. - Я так соскучился по тебе и нашей игре, малыш, - он шипел, словно змей, учуявший добычу. А я готов был выть от безысходности. Тело меня предательски не слушалось, а внутренности очень хотелось выплюнуть. Мне было противно от их касаний. От одной мысли, что они собрались со мной сделать. В голове проскользнула мысль, что стоит сдаться и отдать им эту чертову информацию, пока еще не поздно. Но я ведь уже пообещал себе, что не скажу им ничего. Откинув эту мысль подальше, начал вновь ощущать их прикосновения. Мой зад приподняли, а ноги зафиксировали какими-то ремнями, привязав икры к бедру. Меня… сейчас… изнасилуют? Когда ясно говорю эту мысль, становится еще страшнее и… противнее. Хотя, видимо для Тринити это не впервые. Но ведь сейчас это моё тело и я совсем не хочу этого! Да еще и «стоп слово» такое дурацкое. Захотелось заплакать, но я сдержал себя. Почувствовал боль в самом неприятном для неё месте. Холод и боль, а еще странное чувство, от которого тело хотело сбежать, но не позволяли. Один из юношей ввёл в меня один палец и тут же добавил второй. - Боги, Эм, ты такой извращенец, - Эн удерживал меня за волосы, повернув голову и позволяя насладиться «зрелищем». На лице юноши исказилась гримаса отвращения, на втором же полный восторг и предвкушение. - Но он такой милый… - он томно облизал губу, продолжая шипеть, и вводить в меня пальцы, - похоже, эта дрянь действует на все мышцы, он так расслаблен! – буквально пища от восторга, Эм ввёл еще один палец. - Угх, я не хочу этого слышать, - мои волосы отпустили, из-за чего я врезался носом прямо в пол. Надеюсь, что не сломал, потому что подозрительный хруст мне совсем не понравился. Я уже было подумал, что остался один на один с тем извращенцем, почувствовал некое облегчение – меня хотя бы не будут избивать, ведь в основном приложить руку или ногу к моей почке любил именно ушедший парень. Но вскоре мучитель вернулся. Спину обожгло. Сначала легко, после боль усиливалась. Я уже позабыл про пальцы в моей заднице, так как вскоре жжение было просто невыносимым. Ненависть в моём теле накапливалась с огромной скоростью, еще быстрее, чем они успевали меняться, совершая свои… процедуры. Ведь можно считать, что еще ничего не началось, а мне хочется пойти и смыть своё тело в первом попавшемся сортире. Так, что бы меня больше никто и никогда не увидел, кроме канализационных крыс. Может быть, те будут даже чище меня. Начало тошнить. Противный ком подпирал глотку, а они продолжали «играть», изредка комментируя. - Ну же, - услышал я тихое под ухом. А после ощутил, как в поперёк спины прошлась очередная волна жжения и так просто не исчезла. Он прижал накаленный кусок железа к моей коже, благо, тот успел уже немного остыть, пока кончиком прутья он тыкал по всей моей спине. Но было всё равно больно, хотя мысли о том, что могло бы быть больнее, немного помогали. Глупо, правда? Думать о том, что вот это вот действие – это еще нормально. С тихим вздохом, юноша убрал прут с моей спины, а второй в это время вынул пальцы. Я почувствовал минутную свободу от всего. Так хотелось, что бы эта свобода продлилась чуть дольше. Но передышки мне не дали. Эм с силой вторгся в моё тело, от чего я тихо и болезненно застонал, а после шею обожгло. Просто невыносимо, накалённое по новой железо как будто прожгло кожу насквозь, а та поддалась и послушно расплавилась вплоть до костей. От этого я взвыл, сдерживая слёзы и пытаясь вылить всю боль через крик. Но это не помогало. Железный прут, которым меня только что клеймили, как какую-то скотину на ферме, убрали, но Эм начал вбиваться с меня с новой силой. Боль плавно перенеслась с шеи ниже, а после волнами разносилась по всему телу. Липкая, жуткая, от которой у нормальных людей трясутся колени, а сердце вырывается из груди и ныряет в желудок, отдаваясь эхом по всему телу. У меня же растекающаяся, словно расплавленный мёд, но только не сладкий, а горький и отвратительный на вкус. Растекалась по всему телу и ей не было конца, не было начала, одна сплошная агония. Я до боли сжал зубы, но попытка перебить одно чувство другим не помогло. Тошнота не проходила, а комок в горле только поднимался выше. Единственное что спасало от желания вырвать – нежелание валяться в собственной блевотине. Я попытался думать о чём-то другом. Представил, что всё это проверка. Как у спеслужб. На предательство. На стойкость. На силу воли. Когда новобранца привязывают, избивают, топят, мучают разжаренной кочергой, уродуют его лицо и тело. А муками уродуют душу, превращая, как им казалось, в бесстрашного и сильного, на самом же деле - в безжалостного монстра. Сколько же ты выдержишь, пока не сдашь родину с потрохами? Каков твой дух на прочность? Но ведь я не родину защищаю, а двух людей, которых знаю от силы четыре дня! И зачем мне это? Разве это сбережет мою гордость? Изнасилование? Что за чушь. Но мне нужно было продержаться, проверить, на что я способен. Не предать остальных. Не предать себя. Поэтому я терпел, искусав себе уже все щеки, когда мне на ухо нашептывали всякие грязности, а членом проникали всё глубже. Когда второй юноша вернулся с очередной порцией боли, начиная хлестать моё тело, уже сменившее позу и уложенное на лопатки. Было больно и противно. В некой мере даже обидно. Но сейчас было совсем не время заниматься самобичеванием. Когда меня вновь начали душить, я очень быстро отключился. А после проснулся от резкого чувства холода и от того, что вновь задыхаюсь, только теперь от попавшей в нос воды. Начал хватать воздух ртом, но и туда попала ледяная вода. Эн всё продолжал лить большой струёй холодную воду, по всему телу, но концентрируясь больше всего на лице. Когда я начал откашливаться, он прекратил. Теперь чувство жара сменилось холодом. Чтоб вы сдохли. Ненавижу. - Вернулся к жизни? – Эм потрепал меня по щекам, он уже дважды кончил, из-за чего мне было еще противнее. Получать удовольствие от страданий – это гадко. И я не имею ничего против людей, которым нравится боль, но ведь это должно быть по обоюдному согласию, да? Да и к таковым я себя никогда не причислял, и не буду, судя по тому, что и капли удовольствия от этого процесса я не получил. Только отвращение, желание освободить рвущийся наружу обед и уйти отсюда. Нет, убежать. И пусть я понимаю, что не смогу бегать еще некоторое время - да и кто мне позволит - но всё же я могу хоть немного помечтать, да? Кто бы мог подумать, что мои мечты ограничатся банальным желанием выбежать из здания. - Он что, умер? – уже порядком раздраженный Эн наступил мне на руку, с силой прижимая ту к полу, как будто пытается раздавить. - Малыш сегодня какой-то совсем апатичный, - какие мы слова знаем. Захотелось съязвить в ответ, но сил не было, мне было проще просто лежать и не подавать признаков жизни, чем бессмысленно опираться или кричать. - Заберём информацию из его Гида и закончим на этом, - парень убрал ногу с моего гаджета на руке и присел. - Ах, но я еще не хочу уходить! – Эм водил пальцем по моему животу, облизываясь и удовлетворенно улыбаясь. – Да и неужели думаешь, что там что-то есть? – Его взгляд был обращен на меня. Обжигающий, как тот же накалённый прут, и хитрый - не знаешь, что можно ожидать от него в следующий момент. - У него тут телефон. Он вообще у нас потеряшка. Ты в курсе, что нельзя держать всю информацию в одном устройстве? – юноша повернул мою руку как-то совсем неестественно, но я уже даже не реагировал. Было так наплевать, просто хотелось побыстрее уже всё закончить. И уйти подальше от этого места. - Гид, перекинь всю информацию мне, - скомандовал Эм уверенным голосом, но, тем не менее, задорным. Его эта ситуация явно забавляла. - Нет, - Гид, девочка моя! В голове представил, как вытянулись рожи у этих типов, и стало невольно радостно. Видимо, у меня уже совсем крыша поехала, раз лежу на холодном полу, весь продрогший и в чужой сперме, но радуюсь такой ерунде. - Ты не расслышала? Быстро скидывай информацию! – Юноша начинал раздражаться, и это предвещало беду. Ведь всё это время он был в хорошем расположении духа, но вытворял со мной такое, а сейчас… - Отказано в доступе, господа, - моя Гид не только подстроилась под меня, но и перебрала мой стиль в общении и даже какие-то черты характера, и она явно не желала отдавать информацию чужакам. - Что с этой сучкой не так?! – парень вскочил с места, а после заменил своего друга и с силой наступил на мою руку. Начал стучать по той, как будто пытается пробить насквозь или втоптать в пол. Но гаджет всё не поддавался, отвечая отказом на любой запрос. А вот моя рука поддалась довольно быстро, громко хрустнув под тяжестью очередного удара. Я тихо застонал. Тело всё еще меня не слушалось, и я просто продолжал безвольно лежать, пока косточки на моей руке превращают в кучу пыли. Гид замолк, вообще переставая отвечать на любые запросы юношей. Один из них поднял раздробленную руку, осмотрел татуировку гаджета и, издав тихое «похоже, сломалось», вздохнул. Второй выматерился, а после наклонился надо мной. И улыбнулся. Ненавижу эту улыбку всеми фибрами своей души. - Ну, что же, стоп слова я так и не услышал… - как-то опечаленно сообщил он, - но может в другой раз? – и вновь улыбнулся. СДОХНИ. В другой раз. Умри, просто пойди и умри. - Мы еще свяжемся с тобой, - издал второй, разворачиваясь и шагая к выходу. - Пока-пока! – вновь чмокнув меня в губы на дорожку, юноша удалился следом, пребывая в явно хорошем расположении духа, чего не скажешь обо мне… Я впервые так сильно захотел чей-то смерти. Никогда не был пацифистом, но и ярой кончины никому никогда не желал. Сейчас же моя душа вовсю вопила, что хочет убить этих ублюдков и бросить в первую сточную канаву на съедение крысам. Даже если здесь нет сточных канав, выкопать её и бросить их тела туда. Гадкое отвратительное чувство, которое охватило моё тело с головой. Измученная ожогами и не сошедшими с прошлой встречи синяками спина, раздробленная рука с поломанным устройством – моим единственным другом – всё это было пропитано не только холодной водой, но и жаждой убийства. Желаю этого я или же моё тело? Я не мог этого понять. Мои чувства смешались. Возникшая апатия резко перетекла в агрессию и животную жажду уничтожения. А тело всё еще отказывалось двигаться, отказывалось слушаться своего хозяина. Слабое и хлипкое, как тонкая ткань, которую в любой момент можно разорвать на части. Но я им этого не позволю. Я превращаюсь в жестокого человека? Возможно, в этом мире только таким и нужно быть…