Вот и старость, но где же мудрость?

Они просто оставили моё тело доживать своё посреди непонятной комнаты. Огромной каменной комнаты. Я не видел её конца, но видел большие входные двери. А за это время, которое я провёл в одном положении – смог рассмотреть эту дверь во всех подробностях. Большое складское помещение, ставшее для меня своеобразной комнатой пыток. Никогда не любил склады. И теперь понимаю, почему – интуиция подсказывала. Эти подозрительные здания всегда наводили своеобразный страх, особенно когда находился там ближе к ночи. Обычно на них проводили задержания наркоторговцев. На моей памяти были даже работорговцы. Ужасно. Тогда я еще подумал, что совсем не хотел бы оказаться на месте тех несчастных девушек. А сейчас невольно оказался. Почему? Разве заслужил? Не хочу об этом думать. Я ведь прошел испытание? Которое поставил еще себе сам. «Не проговориться». Его прошла и моя подруга, и ей досталось не меньше меня. Но мои раны заживут, а смогу ли я отремонтировать Гида? Что бы она осталась сама собой. Удивительно, даже к сотовому телефону в том мире я привыкал дольше, чем к ней. Суки, ненавижу их за это еще больше! - Аааааааааа! – тело соизволило пошевелиться, а я тут же ударил по полу «живой» рукой. Ненавижу. Неужели я этого заслужил после смерти? Этого?! Отдуваться за чужие промашки, страдать за другого человека? Это значит «мне бы твои проблемы»? Ну и глупость. Окутанный злобой, я продолжал собираться, натягивая помятую одежду на мокрое тело. Чувство холода отошло на другой план, ведь боль была куда ярче него. А вспыхнувшее сухой спичкой отвращение заполоняло все внутренности, из-за чего те позабыли об окружающей температуре. Ночь плотно укутала город, поэтому людей было немного. Длинное здание и правда, оказалось каким-то пустующим складом. Или же пристройкой. - Гид, ты слышишь меня? – В который раз повторил попытку достучаться до своей подруги, удерживая сломанную руку и прижимая ту к груди. – Черт! – Не удержался от очередного ругательства, которое, похоже, было самым безобидным за последние пару минут. Район полный высотных стеклянных зданий, на углу которых подсвечивали таблички с номерами и названием улиц. Я шел по длинной улице, изредка мимо проходили незнакомцы, зеваки поворачивались в мою сторону и глазели, но никто ничего не спрашивал. Не интересовался. Им всё равно. Люди остаются людьми даже в другом мире, наверное, с этим ничего не поделать. Но так даже лучше. Мне нечего им сказать в ответ на вопрос: «что случилось?». Но тогда… Какого черта я делаю перед этой дверью? Наверно, сумей моя подруга сейчас поговорить со мной – она спросила бы меня то же. Металлическая дверь без единой ручки, точно такая же, как и в моей квартире. Рядом небольшая панелька. Осторожно ткнул пальцем в панельку, прижимая измученную руку к груди и выжидая ответа за дверью. В который раз задавал себе глупый вопрос. «Зачем? Какого черта я делаю?» Но почему-то сейчас я посчитал, что это будет лучшим вариантом. Что дома я не выдержу. Интересно, а часто у них самоубийцы встречаются? Нет. Что за глупости? Нельзя о таком думать. Просто нельзя. Это ожидание сведет меня с ума. Нажал на панельку еще раз. Но видимо, зря. - Тринити? – большие красные глаза уставились на меня. Полные удивления, даже шока. – Что случилось? – Проскальзывало ли в голосе волнение? Я не знаю. Мысли путались и мешали друг другу. - Попал под дождь, - гениально! За такое логическое объяснение меня бы выгнали с работы аналитика. Но, нужно ли мне всё ему говорить? Наверное, если уж пришел – то нужно. – Можно войти? - Конечно, - Аонэ отошел от двери, пропуская меня внутрь. Услышал тихий вздох, когда прихрамывая, вошел в квартиру. Огромная комната, выполненная в светло фиолетовых оттенках. Пусть я ожидал увидеть очередное кровавое месиво – красные стены, пол, мебель и даже картинку на сенсорной плазме в тон. Но нет, вместо этого меня встретила пустая комната, с углублением высотой не выше колена, внутри которого покоилась куча разных по величине и цветовой гамме подушек. Голограммная плазма почти во всю стену, включенная на канале новостей, и зеркало в полный рост с небольшой рубленной тумбочкой рядом. Я не тратил слишком много времени, дабы присмотреться, а просто прошел внутрь. Юноша неотрывно наблюдал за мной. Ничего не спрашивал, не предлагал, а просто смотрел, впиваясь в меня своим пристальным взглядом, как будто пытался узнать всё без слов. И мне казалось, что знает. Не нужно было говорить что либо. Оправдывать свой поступок, мол, зачем я вообще пришел. Может поэтому я и явился? Знал, что он не станет задавать лишних вопросов. Что за глупость, ни в чём я не был уверен. - Есть таблетка от головы? – да, от головы, а не от головной боли. Пожалуй, лучшим вариантом сейчас было бы себя обезглавить и клеймить идиотом. Хотя, голова меня сейчас беспокоила меньше всего. - Сейчас принесу, - его выражение из любопытствующего и удивленного вновь сменилось на обычное, которое я уже привык видеть – безразличие. Как будто ему и правда всё равно, что его, так называемый напарник, да еще и командир, пришел к нему ночью, побитый и мокрый. Было ли это прикрытием или же ему и правда, всё равно? Или он не нуждается в моих объяснениях? - Постой… - когда он почти скрылся за небольшой аркой, ведущей в другую комнату, я тихо его окликнул, не рискуя присесть мокрый на этот подушечный рай. – Можно мне воспользоваться твоим душем? - Пожалуйста. Вон та дверь, - указав на небольшую дверцу, спрятавшуюся за плазмой, он вышел из комнаты. А я последовал в ванную. Не уверен, что смогу с такой рукой что либо сделать, но смыть с себя всю эту дрянь хотелось безумно. За время, пока я добирался до этой квартиры в одной из высоток, я успел немного остыть и жажда убийства исчезла. Нет, не навсегда, она просто уснула, выжидая, пока её вновь растолкают и позволят всё-таки выплеснуться наружу. Обжигая всех и вся, оставляя по себе гору трупов. Может быть, не такую уж и гору – двоих будет достаточно. Я хотел их убить, жаждал этого всеми фибрами своей души и тела. И пусть сейчас это желание проявлялось не столь остро, как минутами ранее, но всё же оно было. И ело меня изнутри, закусывая ярой ненавистью и отчаяньем. Я пытался смыть это с себя. Но даже мыло с едким сладким запахом не помогало. Жесткая сторона мочалки только с новой силой ранила кожу, но очищения не приносила. Гадко, как же мне гадко. Как будто провалялся в помойной яме с неделю. Привело ли меня в эту квартиру отчаянье? До сих пор не пойму. Я увидел дом со знакомой табличкой. Название улицы и номер дома – я видел их в досье Аонэ сегодня утром. И запомнил. Было это спонтанным решением, или же обдуманным? Тогда я подумал, что у него точно есть какие-то лекарства, которые смогут уменьшить мою боль. Может быть, даже избавить меня от этих ранений? Только сейчас подумал, что отправиться в больницу было бы куда логичнее. Когда вышел из душа, пахнущий каким-то сладким лакомством – начало тошнить с новой силой. И обед, который так желал вырваться на свободу уже часа три, наконец, получил желанное – отправился в сортир. Пообнимавшись с белым другом, встал перед зеркалом над умывальником. На лице – ни царапины, волосы мокрые и в беспорядке, под глазами небольшие мешки – не больше, чем от нехватки парочки часов хорошего сна. А если опустить глаза чуть ниже… Синяя шея, как будто меня только что сняли с виселицы, сзади – покрытая синяками, легкими ожогами и обугленной, больше похожей на уголь кожей, спина. На бедрах полоски синяков. Татуированная рука неестественно вывернута, а татуировка как будто потемнела, показывая, что устройство не работает. Интересно, Аонэ умеет чинить Гидов? Схватил лежащую на бортике мойки зубную пасту. Выдавил немного в рот и начал жевать, как будто ем вкуснейший десерт и пытаюсь почувствовать весь вкус. Мятная, с какими-то кристалликами. Задумавшись, проглотил всю эту смесь пены. Удивлённо уставился на себя в зеркало и вздохнул. Отлично, еще и пасты наелся. Одевшись в свою старую одежду – ну не голым же выходить? – покинул ванную. Аонэ сидел в этом углублении, опершись на подушки и выжидая. Плазма была выключена, из-за чего большая фиолетовая стена казалась неимоверно пустой. Он ждал, пока я выйду, поэтому услышав звук, просто повернулся и без единого жеста или звука, одним взглядом пригласил присесть рядом с ним. Что я и сделал. Устало спустился с небольшого уступа и утонул в мягкости подушек. Тело ужасно ныло, наверное, не болели только уши. После душа стало чуточку свободнее, но не легче. Я чувствовал, как кости начинает ломить, а голова слегка кружиться. Температура шалит. Юноша сидел рядом, изредка поглядывая на меня, как будто проверяя, на месте я или же сбежал – может, провалился сквозь пол и еще куда-то глубже? Он ничего не спрашивал и я не видел в его взгляде любопытства. Когда я издавал очередной тяжелый вздох – в нём пробегало волнение, но тут же исчезало, замещаясь тем же безразличием. С ним было спокойно, я чувствовал обволакивающую умиротворённость. Как будто тонул в этих подушках. Тонул, не задыхаясь, как прежде, а наслаждаясь этой тишиной. На минуту прикрыл глаза, представляя себе что-то отстранённое, далёкое от этого бездушного мира. Отрешенный, не заметил, как подсознание выдало очередную глупость. - Я наелся твоей зубной пасты. - Зачем? У меня есть пончики. - С чем? - С джемом. Малиновым. - А с шоколадом? - Нету. - Жаль. И опять тишина. Пришло время есть шоколадные конфеты, но таковых у меня с собой не было. Почему я волнуюсь о такой мелочи, когда должен думать о более важных вещах? Например, что в следующий раз меня могут просто убить? Может, виной тому этот юноша, без пристрастия отвечающий на такие глупые заявления. Рядом с которым чувствуешь покой, как будто весь остальной мир стаёт неожиданно безразличным. Кажется, что тебя ничего не касается, что ты живёшь вдали от этого мира, рядом только Он, подушки и пончики. Может быть, я ощутил это ранее? И поэтому пришел именно к нему? А может просто хватит задавать себе глупые вопросы? - Тринити… - прямо перед носом я услышал шепот, - Тринити… - вновь. Разлепил глаза и столкнулся с красными рубинами, которые из-за тёмной комнаты казались невероятно алыми. - Хмм? – Чувствуя накатывающую негу, неразборчиво промычал. - Тринити… - как будто смакуя каждую букву, он продолжал звать меня по имени, повиснув над безвольным телом и наклоняясь всё ближе. - Почему ты такой? - Какой? – Холодная рука коснулась моего лба, слегка прикрывая пальцами обзор и красные глаза спрятались от моего взгляда. - Горячий… - тихо, совсем тихо, словно боясь спугнуть. Как будто ночью увидел ёжика и пытаешься подобраться ближе, создавая как можно меньше шума, что бы тот не сбежал. - Потому что у меня поднялась температура, - тут же выдал. И, кажется, только что спугнул своего «ёжика». Дыхание, обжигающее губы тут же исчезло, как будто и не было, а рука, накрывающая лоб скользнула вверх и убрала спадающие мокрые прядки. Услышал тихое ругательство, а в ответ только лениво моргнул. Глаза слипались, а боль в теле превратилась в растаявший пластилин – из которого уже не создашь поделку, поэтому просто безразлично пожимаешь плечами и смиряешься с этим. Как с чем-то, чего не избежать. Становится просто «всё равно». Юноша что-то тихо говорит. «Открой рот». «Выпей». Я просто беспрекословно выполняю все указания, а сам уже начинаю дремать, перед глазами плывут ёжики, вымазанные малиновым джемом и с пончиком в маленьких зубках. Глупое подсознание - клепает образы с чего попало. И продолжается это, пока я полностью не забываюсь в глубоком сне.