Klaine Actually

Try not to get worried, try not to turn on to / Постарайся не волноваться, постарайся не обращать внимание Problems that upset you, oh. / На проблемы, которые тебя расстраивают, о. Don't you know / Разве ты не знаешь, Everything's alright, yes, everything's fine. / Что все в порядке, да, все замечательно.

Иногда люди хотят слишком многого. Они гонятся за далекими амбициями, упиваясь несбыточной мечтой, и тратят всю жизнь на то, чтобы в ней же и разочароваться. Всё было бы гораздо проще, если бы люди довольствовались тем, что имеют. Плавно перемещались по неторопливым волнам жизни, не заглядывая вперед. Без наполеоновских амбиций, грёз и сожалений. Курт Хаммел понял это, едва ему исполнилось двадцать. Со временем к нему пришло осознание того, как бессмысленны жизненные метания, душевные тревоги и переживания. И здесь, в Нью-Йорке, он смог найти свой душевный покой. Сейчас Курту 22 года, у него есть замечательный бойфренд и в этом году он заканчивает Парсонс. Мода, наравне с музыкой, всегда была тем, что привлекало его, задевало какие-то струнки души. В выпускном классе он долго раздумывал, куда пойдет учиться дальше, и самые разные мысли витали в его голове. Сомнению не подвергался только Нью-Йорк – город его мечты. Город, где он станет счастливым. Трудно сказать, как долго он был забитым мальчиком из Огайо, даже в этом мегаполисе, полном шика, блеска и огней. В диковинку было то, что он не выглядел ненормальным из-за своей ориентации, и у него даже нашлись единомышленники. Он сумел почувствовать, что он такой не один, но не терял своей индивидуальности. Но окончательно Курт понял, что всё наладилось, когда стал встречаться с Себастианом. Хаммел изучал моду, Смайт – менеджмент, и Парсонс стал местом их столкновения. В Себастиане Курт нашел всё то, чего не хватало самому: уверенности в себе, порой переходящей в наглость, стремление к успеху, силу и бесстрашие. Себастиан казался ему неким идеалом здорового человека, способного добиться всего и прийти к успеху. И Курт держался этого парня как человека, который станет якорем в безумном течении его жизни. У Себастиана было много друзей, у Курта же – только Рейчел, с которой он делил комнату в кампусе. Мерседес, Сэм и другие участники «Новых направлений» разбрелись кто куда, но это беспокоило Курта не больше, чем цвет носков Рейчел. Он похоронил старую жизнь. Теперь у него есть только Нью-Йорк, где он скоро станет профессиональным модельером и придет к успеху. Да, именно так. Курт ходил на вечеринки с Себастианом, знал всех его друзей, вне зависимости от их ориентации. Смайт учился в Далтоне, и, к удивлению, несколько его одноклассников тоже перебрались в Нью-Йорк, например Уэс, Дэвид и Хантер. Но больше всех он общался, конечно, со своим лучшим другом ещё со времен школы – с Блейном. Курт знаком с ним ровно столько же, сколько встречается с Себастианом – два года. Срок немалый, и у Курта было ощущение, что эти два года и были всей его жизнью. По сути, друзья Себастиана и были его друзьями, ведь Курт ни с кем больше особо и не общался, ограничиваясь поверхностными знакомствами. У Хаммела был свой особый мир, где ему было хорошо, где никто не мог его обидеть. И он будет цепляться за него, чтобы не упасть и твердо стоять на земле. Чтобы не страдать, чтобы не чувствовать. Чтобы просто существовать.

Everything's alright, yes, everything's alright, yes./ Все в порядке, да, все в порядке, да.

***

Никто не слышит. Никто не знает. Притворством дышат. Всё презирают. Никто не видит. Никто не любит. Легко обидят. Добро погубят. Никто не чувствует. Не поймет. Чуждо сочувствие. Лжи черёд. Всем наплевать: пост-модерна чума. Мне снова не спать, сходя тихо с ума.

Иногда строки стихотворения могли сказать больше, чем сам автор. Порой даже больше, чем он сам мог осознать. Эмоции и переживания столь интуитивны и не подвластны разуму, что с трудом их можно выразить предложениями. Лирика же позволяла рисовать целые картины мелкими мазками слов, сравнений, аллегорий. Именно в этой интуитивности и случайности была их сила, ведь каждое слово, каждая мысль в них не случайны. Блейн Андерсон начал писать стихи, когда был подростком. У него не было чутких, внимательных родителей, способных выслушать и дать полезный совет, поэтому его лучшей подругой стала бумага. Сначала это было глупое рифмоплетство, которое он бы постеснялся показать кому-либо, но время не стояло на месте, и Блейн совершенствовал своё мастерство. Кто-то называл его талантом, кто-то проходил мимо. Но так или иначе стихи были постоянным спутником его жизни. Если обернуться назад, можно смело сказать, что Андерсону никогда не было легко. Болезненный каминг-аут, издевательства со стороны сверстников, избиение на выпускном в средней школе… Перевод в Далтон стал для него спасительным билетом, когда парень смог поднять голову вверх и посмотреть в будущее уверенно и без страха. В первый же год обучения он вступил в хор «Соловьи», где уже к следующему учебному году стал солистом. Здесь он нашел верных друзей, многие из которых отправились с ним в Нью-Йорк, приобрел уверенность в себе и своих силах. Любовь к искусству в целом и музыке в частности стали смыслом его жизни. И с этим смыслом он собирался дальше смело шагать вперед, не оглядываясь на прошлое. Уэс и Дэвид, с которыми он снимал квартиру, поступили в Нью-Йоркский университет, а Себастиан, его лучший друг, жил в кампусе при Парсонсе и постоянно шутил над ним, называя «Кучерявый плющ». Блейн поступил в Корнелльский университет, входящий в элитную «Лигу плюща», за что и получил своё прозвище. Высокий статус университета оправдывал себя, изобилуя большими нагрузками по всем дисциплинам, но Андерсон и не думал жаловаться. Он много времени уделял занятиям, часто в ущерб себе и собственному веселью, о чём ему не позволяли забыть соседи по квартире. Блейну 21 год и он третий год изучает историю искусств в Корнелльском университете, всё так же увлекается музыкой и стихосложением. Если первое стало его профессией, то второе – хобби. Он не переставал писать, но никогда не делал это для публики. Это было его личным, сокровенным, что позволяло избавиться от грустных мыслей и создать что-то продуктивное. У него не было серьёзных отношений, длящихся дольше пары месяцев, и Блейн предпочитал думать, что это из-за учебы. Он целенаправленно не искал себе какого-то парня, но и не отрицал важности физиологической разрядки, поэтому иногда прислушивался к советам Себастиана, которого очень заботила его личная жизнь. Блейн мог смело сказать, что его вселенная в безопасности: что он счастлив, доволен жизнью и увлечен профессией. Но у него был один секрет. Секрет, про который не знал никто, даже ближайшие друзья. То, в чем он боялся сознаться самому себе. И что съедало его изнутри.

***

- Алло, Блейн? Привет, это Курт. - Эм, привет. - Слушай, я видел твоё выступление на Хэллоуинской вечеринке, просто фантастика. Ты правда сам пишешь песни? - Да. Ничего особенного. - Блейн, тебе нечего скромничать. В общем, на следующей неделе день рождения у Рейчел, и было бы здорово, если бы ты спел на вечеринке. - Это плохая идея. - Себастиан сказал, что у тебя каникулы. Мы заплатим. - Курт, я не могу. - Можешь выбрать любой день, когда тебе удобно, мы подстроимся… - Прости, я не могу. Никогда. Мне пора идти. - Пока…

***

Блейн вернулся за столик, где на одном диванчике сидели Курт с Себастианом. Он поставил на стол поднос с напитками и занял место напротив них. - Обезжиренный мокко? Как ты узнал, что я пью именно его? Шатен поднял голову с плеча бойфренда и посмотрел на Блейна, который взял свой напиток и даже не посмотрел на него. - Я знаю твой кофе. Курт так и не встретился взглядом с карими глазами, поэтому решил дальше не навязываться. Он отпил мокко из стаканчика и вернул голову на плечо Себастиана. До мюзикла, на который Смайт купил билеты, ещё оставалось два часа. Занятия парней уже закончились, и они просто пытались убить время до начала. Поэтому они прошлись до корпуса Блейна, который был по пути на Бродвей, и вытащили его в Старбакс. Внезапно телефон Себастиана зазвонил, и парень ответил тут же, как увидел номер звонившего. Разговор длился около минуты, в которую Блейн смотрел в окно, а Курт просто пил кофе, и затем Смайт заговорил: - Детка, извини. Мне сейчас нужно бежать в офис. Приехал мистер Донован, и нам всем мало не покажется. Лицо Хаммела погрустнело, ведь бежать на работу, когда они собрались насладиться отдыхом, было неожиданной глупостью. - А наш мюзикл? Осталось полтора часа… Смайт сверился со временем и выбрался с диванчика. Он быстро поцеловал бойфренда в губы и пожал руку Блейну. - Мне действительно надо идти. А на мюзикл с тобой Кудрявый плющ сходит. До вечера! Себастиан скрылся из кофейни, и Курт неуверенно посмотрел на брюнета. Тот был одет в обтягивающие темные джинсы и зеленую рубашку, а на шее висела яркая шелковая бабочка. - Блейн, ты сходишь со мной? У тебя же нет сегодня больше занятий? Лицо брюнета словно остекленело, а его руки, казалось, задрожали. - Нннет, занятий нет. Но я не могу. Я занят. Курт вздохнул, поглядывая на смуглую руку, которая с силой сжимала стаканчик. - Ты же говорил, что свободен сегодня? Блейн, это же Пиппин! Идем! Андерсон достал телефон, покопался там, а затем так же, не глядя в глаза, произнес: - Я вспомнил, что нужно готовить на завтра эссе. Прости. Позвони Рейчел или ещё кому-то. Брюнет сделал ещё пару глотков, допивая кофе, а затем быстро попрощался и ушел. И было чудом, что Рейчел не отказалась и была у театра уже через час.

***

Курт понимал, в какой огромной и беспросветной заднице он находился. А если быть совсем уж честным, то они все там находились. Нью-Йорк славился своей терпимостью к самым разным людям, в том числе и к геям, но всегда оставались уроды, которые хотели что-то доказать посредством силы. Это был день рождения Себастиана, который они отмечали в самом обычном клубе с танцполом, дешевой выпивкой и небритым барменом. Именинник напился ещё в самом начале вечера, и Курт на себе испытал, что такое грязные приставания прямо в людном клубе. Смайта было довольно сложно остановить, и, получив от своего парня отказ уединиться в туалете и сделать друг другу приятно, его понесло. Он начал в бреду что-то кричать, бросаться на посетителей клуба, бессвязно бормотать. Не прошло и двадцати минут, как при его непосредственном участии завязалась драка. Курт визжал, как пожарная сирена, то ли боясь, что Себастиана изобьют, то ли того, что он навредит кому-то сам. Шатен пытался оттащить пьяного бойфренда подальше от другой пьяной компании, явно разбавленной парочкой гомофобов, но это вызвало ещё большую агрессию со стороны группы молодых людей. Он боялся уже не только за Смайта, но и за свою собственную жизнь, потому что его толкнули, и он больно ударился плечом о что-то твердое. Вероятно, ему могло бы достаться и больше, намного больше, если бы словно из ниоткуда не появился Блейн. Курт вспоминал те моменты, как в тумане. Его сердце безудержно колотилось из-за страха и выброса адреналина, поэтому он не мог понять, почему лежит на полу и его не добивают. Он не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем к ним подоспели их остальные друзья и их с Себастианом увели в квартиру последнего. Уже там Хаммел смог здраво оценить ситуацию. Имениннику не было нанесено никаких повреждений, за вычетом легких ссадин, поэтому он уснул сразу, едва оказался на кровати. Курт обработал йодом несколько царапин на своем плече и собирался вернуть баночку на место, когда услышал голос Уэса: - Ты не убирай йод, Блейну пригодится. Ещё есть вата? А бинты? Желательно много. Курт ничего не мог понять, но ровно до тех пор, пока в соседней комнате не увидел Блейна в сумеречном свете. На его подбородке выделялись два сильных кровоподтека, а когда взгляд упал на его руки, шатен буквально замер. - О Господи… Костяшки на обеих руках были местами синие, местами красные, а кое-где, он мог поклясться, были заметны мышцы сквозь разодранную кожу. Андерсон поднял голову, когда услышал негромкий голос, и убрал изуродованные руки с колен. - Ничего, я в порядке. Уэс покрутил пальцем у виска, а Дэвид рассмеялся, потрепав брюнета по плечу. - Блейн в Далтоне занимался боксом, ему эти пьяные гомофобы не страшны. Лицо Андерсона скривилось, и он схватился за плечо. Курт, выйдя из оцепенения, подскочил к нему. Их глаза встретились, и он мог внимательней их рассмотреть. Они были карие, с причудливыми золотистыми вкраплениями вокруг зрачка, и парень даже удивился, почему за столько лет он впервые увидел его глаза так близко. Шатен смочил йодом кусочек ваты и собирался обработать рану на лице Блейна и запястьях, но тот резко встал, отходя к окну. - Оставь йод. Уэс мной займется. Курт не мог понять, что сделал не так и почему брюнет сбежал от него, как от огня. Его удивление просвечивало в тревожном голосе. - Блейн, я могу… - Был сложный день. Курт, иди спать. Андерсон развернулся к нему спиной, и шатен испытал легкое чувство обиды. Вздохнув, он вышел из комнаты, отправляясь в кровать к спящему Себастиану.

***

- Алло, Блейн? - Привет, Курт. - Спасибо, что встретил отца и Кэрол в аэропорту. Я и не думал, что ты… - Я не собирался. Просто Себастиана опять вызвали на работу. - Я знаю. Спасибо, что не отказался. - Ничего особенного. - В общем… Если когда-нибудь понадобится моя помощь, то можешь смело обращаться. Ты много раз меня выручал. - Мне ничего не нужно. Пока. - Хорошего вечера, Блейн.

***

Курт сидел за компьютерным креслом в комнате Блейна и удивлялся, как всё здесь причудливо. У окна стоял письменный стол с компьютером, у противоположной стены – синтезатор, на котором аккуратными стопками сложены ноты. Недалеко от кровати покоилась в чехле гитара. Всё, абсолютно всё в этой комнате говорило о том, что её жилец опрятен и просто влюблен в музыку. Для Хаммела было удивительным находиться здесь, потому что, несмотря на два года знакомства, едва ли они с Блейном хорошо друг друга знали. Конечно, они с его парнем были лучшими друзьями и часто тусовались вместе, но едва ли сам Курт мог сказать, что знает Андерсона хорошо. Даже более того, он охарактеризовал бы их отношения как весьма прохладные. Он не ощущал негатива со стороны Блейна, скорее наоборот, тот часто помогал ему и даже в чем-то заботился, но всегда оставался отстраненным и нелюдимым, пресекая попытки приблизиться к себе, узнать себя чуточку лучше. От Себастиана он узнал, что Блейн очень открытый и добрый парень, поэтому такое отношение к нему могло означать только одно – брюнету он явно не нравился. Смайт подпрыгивал на кровати друга, пока тот искал в шкафу альбом с Далтоновскими фотографиями. Себастиану они зачем-то срочно понадобились, и он потащил Курта к другу фактически без предупреждения. Брюнет был в домашних штанах и свободной футболке бордового цвета, и его усталый вздох разнесся по всей комнате, когда на очередной полке не оказалось нужного альбома. Курт пробежался взглядом по столу и нашел на нем толстую тетрадь в голубых тонах и с большой бабочкой на обложке. Ему было откровенно скучно, и он открыл первую страницу, думая, что это лекционная тетрадь Блейна или что-то, что связано с учебой. К удивлению, на странице оказались аккуратным почерком выведены рифмованные строчки.

Я вижу здесь твою улыбку, В этих лужах и снегах, Равновесие пусть наше зыбко На столь далеких берегах. За мной повсюду образ твой, В голубых глазах – шальное лето. Мой ангел, не спеши, постой! Возьми меня с собою к свету.

- Что-то интересное? План Пентагона? Курт оторвал взгляд, отвлеченный голосом Себастиана, но красивые строчки всё ещё плыли у него перед глазами. Ему нравилось то, что писал Блейн. И тот, кому это посвящено, наверняка счастливчик. Брюнет увидел свою тетрадь в руках Хаммела и подскочил к нему, практически вырывая её из рук. Шатен хлопал глазами, не понимая, разозлил ли он Блейна или нет. Так или иначе, он решил сделать комплимент. - У тебя красивые стихи. Андерсон спрятал тетрадь в шкаф, захлопнув дверцу, и развернулся к друзьям. - Подождите на кухне.

***

- Почему он меня так ненавидит? Курт отпивал капучино из своего стаканчика во время ланча с Себастианом. Пришлось довольствоваться капучино, потому что заказ делал Смайт. Потому что парень не знал его кофе. И, наконец, он решил задать этот вопрос. Он формировался в его голове уже около года и сейчас приобрел четкую форму. - Ты о ком? Об этом своем профессоре? Да забудь о нем! Смайт, со всем своими пофигизмом, предлагал решать проблемы именно так. Он размешивал кофе в стаканчике, гладя на бойфренда. Хаммел хмыкнул, думая, как можно этого не заметить, и пояснил. - Я о Блейне. Ясно же, что он меня терпеть не может. Вот я и думаю, за что? Себастиан очень удивился и сделал такое лицо, словно увидел инопланетянина. - Это чушь. Блейн – вселенское Солнце, и он в принципе не способен кого-то невзлюбить. - Понимаешь, я чувствую… холод, что ли. Да, он помогал мне, много… Смайт поднял брови вверх, не понимая, к чему Курт ведет. - Ну так и… - Но есть отторжение. Сильное. Я не могу говорить точно, но интуитивно чувствую. Курт обхватил лицо руками, пытаясь выразить мысль яснее, но этого никак не получалось. Под напором внимательного взгляда бойфренда он сдался и решил дальше пить свой кофе, который ему совершенно не нравился. - Курт, мне кажется, что ты драматизируешь. Хаммел отправил по пищеводу новую порцию безвкусного напитка и сделал громкий вдох. - Наверное, так и есть.