Омут в твоих глазах...

       Женька, зайдя в мою жизнь, оставил в ней неизгладимый отпечаток. Жаль, что я понял, насколько он мне дорог, только тогда, когда потерял его. И сейчас я хочу вернуть его любыми способами.        Только у меня это не получалось. И я напился. Даже не так, я тупо нажрался алкоголя, капли которого я на дух не переносил. С этого самого вечера "я нажрался, как свинья" прошло ещё пару дней, после чего я вновь решил действовать. Я собирался поговорить с ним ещё раз. Без подарков и сюрпризов, которые впоследствие выходят боком, нет, я просто хотел пойти к нему вновь и просто попытаться объяснить, что он мне нужен, что дорог, что я не хочу его терять. Что я буду сражаться до конца за него.        Я боюсь, что он больше мне не поверит никогда. Хотя я сам виноват и не устану это повторять. Как и то, что я действительно его люблю. Не из-за спора, не из-за желания, не из-за чего-то такого же мелочного, а просто так. Выиграв спор, я потерял Женю.        Насколько мне было известно, он не ходил в школу, потому что болел. Вот я и надеялся поговорить с ним дома, спокойно, в одиночестве. С мыслями о нём я направился в сторону его дома.        Но всё пошло наперекосяк изначально: дома оказалась его мама, у которой сегодня был выходной. — Даниил? Здравствуй. Давно ты к нам не заходил, – поприветствовала она меня и пропустила в квартиру. Тётя Лидия знала о нашей ссоре с Женькой, но ничего не сказала по этому поводу. — Здравствуйте, тётя Лидия. Я к Женьке пришёл, опять мириться, – на испуганный взгляд женщины я лишь засмеялся. – Не волнуйтесь, я без каких-либо сюрпризов. И извините меня за то граффити, – я опустил глаза. — Ничего страшного, – женщина мягко улыбнулась. – Только вот Жени дома нет. Он пошёл… – она нахмурилась, – сказал, что должен помочь Дане и убежал куда-то, – это была уже вторая проблема. О чём он говорил? У него есть другой знакомый Даня или он…говорил обо мне? — Я сейчас позвоню ему и спрошу, когда он вернётся, – достав телефон, я быстро набрал выученный наизусть номер и позвонил.        В квартире на пару секунд повисло молчание, после чего в комнате Дани раздалась музыка. Он оставил телефон дома? Так торопился, что оставил его здесь? — Вы позволите? – я посмотрел на комнату, а женщина кивнула в знак согласия.        Зайдя в комнату, я сразу отметил, что Женька забыл выключить компьютер, на котором высвечивалась карта, на ней было отмечено две точки: одна означала адрес Жени, другая – некий дом в нескольких кварталах отсюда. Зачем-то я взял телефон Жени и, сбросив свой вызов, посмотрел на экран. Там было незакрытое сообщение с неизвестного номера: "Ул. Фернарского, дом 7. И поторопись, Чучело, или у твоего педика появятся новые увечья."        Меня напугало это смс. Кто-то угрожает Женьке? Я теперь догадывался, где он, и зачем он смотрел местоположение этого дома. Но кому он понадобился? Перечитав сообщение вновь, я зацепился за это прозвище: "Чучело". От кого же я слышал это?        Осознание пришло быстро, а внутри всё похолодело: так называл его Трёхин. Вновь посмотрев местоположение этого дома, я вылетел из квартиры, спеша на помощь – а я был уверен, что она нужна – Женьке. — Даня!.. – крикнула мне вслед тётя Лидия, но я уже не слушал её, набирая номер Руслана. — Руслан, срочно приезжай по адресу: улица Фернарского, дом семь, нужна помощь, – в моём голосе явно читалась паника. — Так, спокойно, вдохни-выдохни, а теперь… – сонно пробормотал друг в трубку, но я его перебил: — Какое к чёрту спокойно?! – заорал я в трубку. Неужели он не понимает, насколько серьёзной может быть ситуация. Тут я понял, что так ничего путного ему не сказал. – Женя попал в беду. — Что? Как? – тут же встрепенулся он. — Как я понял, он сейчас у Трёхиных. Руслан, прошу тебя! – взмолился я. — Скоро буду, – он отключился.        Я бежал, практически не разбирая дороги, из-за чего несколько раз чуть не поцеловался с асфальтом, а потом уже и потерялся, свернув не там. Пришлось останавливаться, спрашивать у прохожих дорогу, пугая их своим внешним видом. В дороге я потерял драгоценное время, ведь приходилось разворачиваться обратно, потому что "впереди ремонтные дороги, молодой человек, там вы не пройдёте".        Оказавшись около дома, я остановился, попытавшись отдышаться. Именно в этот момент подъехала машина, и из неё вылез в очень помятом состоянии Руслан. Сразу понятно, что он торопился. — Лови! – сказал он, подбегая, и кинул что-то. Среагировав, я поймал это. С удивлением и опаской я посмотрел на пойманную вещь. Пистолет. Времени на вопросы не было, я лишь вбежал во двор дома, а потом и в него, Руслан бежал сзади.        Оказавшись внутри, мы как можно тише начали пробираться по дому к комнате, из которой исходили какие-то неопределённые звуки. Аккуратно заглянул в комнату и замер: увиденное меня потрясло. На грязном полу, весь в царапинах и начавших появляться синяках, с разбитой губой и без штанов и нижнего белья лежал Женя. Спереди и сзади от него стояли братья Трёхины, пытаясь…изнасиловать парня?        Увиденное снесло мне крышу. Влетев в комнату, я наставил оружие на одного из парней. — Живо убрались от парня подальше, иначе я начну стрелять, – чуть ли не закричал я, как-то бешено смотря на них.        Поначалу они удивились, увидев меня, но посмотрев на оружие, хмыкнули. — Ты не выстрелишь. Не сможешь. За убийство же посадят, – но от Жени они отошли подальше. — Если прострелю ногу, уйти вы не сможете, а в неё, так уж и быть, я стрельну, – наставил оружие чуть ниже. – Звони в полицию, – это уже Руслану. — Уже, через пару минут они подъедут, – друг забрал у меня оружие, самостоятельно наставляя его на братьев.        Я подлетел к Женьке. Тот, кажется, был без сознания. Выглядел он и правда ужасно: лицо всё в ссадинах, покрасневшее, из губы течёт кровь. Я попытался не смотреть на это, быстро натянув ему джинсы с трусами обратно, но вновь ужаснулся: нижняя часть парня тоже частично была в крови. — Что вы с ним сделали? – сил не хватало даже говорить. — А чего ты так волнуешься за этого педика, или сам вступил в его ряды? – усмехнулся Вася, но я метнул на него грозный взгляд, после он заткнулся на пару секунд. – Подумаешь, порвал немного паренька, наверняка я не первый, – тут мы услышали, как к дому с мигалками подъехала полиция.        Люди в форме и с оружием ворвались в дом, наставив пистолеты на Трёхиных. Я сидел на полу, прижимая, кажется, безжизненное тело блондина к себе, гладя его по голове и шепча: "Всё будет хорошо", хоть он меня и не слышит.        Трёхиных связали и увезли, Руслан вкратце рассказал им всё, что знал. После Женю хотели отобрать у меня врачи, которые приехали через пару минут после полиции, но я его не отдал. — Молодой человек, его жизни может что-то угрожать, – начиная сердиться, говорил врач. – Вы можете проехать с нами, но сейчас я должен его осмотреть, – только после этого я отпустил Женю.        Пока мы ехали в больницу, я держал его за руку, шепча лишь только: "Всё будет хорошо" снова и снова. В больнице же меня выставили за дверь палаты, пока осматривали Женьку, а я не мог найти себе места от беспокойства, носясь по коридору то туда, то обратно.        Минут через пять меня пустили. — У него многочисленные, но не серьёзные ранения, куча ушибов, треснуло ребро, но в целом – жить будет. Гораздо худшее случилось с нижней частью тела. Проще говоря, он порван. Сейчас он пришёл в себя, но его лучше не тревожить, – не послушав врача, я влетел в палату.        Вокруг него суетились медсёстры: кто протягивал лекарства, кто перевязывал руки – только сейчас я увидел, что запястья содраны. — Женька, – прошептал я, подходя к нему и беря за руку, отчего медсестра злобно посмотрела на меня: конечно, она тут работает, а я пришёл и мешаю. Но мне было плевать. – Всё будет хорошо, обещаю. — Даня, – глаза Жени заблестели от слёз. – Прости меня за всё…