Not Now But Soon

Понятия не имею, как у меня получилось держать лицо всю дорогу до дома Дениса Александровича. Я упрямо молчал, он же не порывался завести со мной разговор. Первый шок от приставаний Аки прошел, поэтому я и думать о нем забыл. Меня больше беспокоила холодность Дениса Александровича. Я отчетливо чувствовал, что в мыслях он витает где-то далеко от меня и из-за этого было немного обидно. Будто не просто не пускает на территорию, но еще и колючей проволокой отгородился. Приятного мало, в общем. Когда Денис Александрович протянул мне листок с номером Аки (о котором я начисто забыл), я внутренне содрогнулся. Но быстро сообразил, что никакой вины за мной нет, так что и переживать понапрасну не нужно. Но в глубине души я надеялся, что Денис Александрович хоть немного приревнует, хоть поинтересуется чей это номер. Но он ничуточки не изменился в лице, дав понять, что ему все равно. Еле сдержался, чтобы не ляпнуть ничего провокационного или не состроить расстроенную мордашку. Как же тяжело! Строить серьезную, непроницаемую рожу, когда на душе кошки скребутся и хочется банально разреветься. Он еще и хмыкнул, стоило мне отвернуться. Да так глумливо, что у меня по спине холодок пробежал. После этой сцены Денис Александрович стал откровенно избегать моего взгляда. Это окончательно меня добило, и я решил поскорее смыться домой. Он даже провожать до дверей меня не стал. Оно и к лучшему, можно спокойно поплакать без лишних свидетелей… На неделе мои друзья как-то одновременно активизировались и не оставили мне ни одного свободного вечера. Юра с Колей вытащили после работы в боулинг с коллегами. Было весело, с нами даже пара девушек с ресепшена напросились. Коллективно учили их играть, периодически одергивая Колю, чтобы тот лишних комплиментов им не отвешивал. Но после того, как Юра пригрозил рассказать обо всем Вальку, Коля притих. Еще бы, знает Валя – знает Яна. Николай Романович это давно уяснил. Пару вечеров провел с Вальком за приставкой, он показал мне, что такое та самая «финалка» по которой я косплеил. Кстати, фотографии, на которых я был в сшитом Сашкой костюме, дошли и до друга. К моему удивлению, прикалываться надо мной он не стал, даже положительно оценил. Погулял с Женькой и Лекси по ВДНХ. Мы поели мороженое, поплескались в одном из фонтанов, в общем, вечер прошел весело. А еще мне периодически названивал Андрюша, чтобы посоветоваться. Как я понял, Лерка взялась за него основательно, и теперь парнишка не на шутку перепугался. Постоянно спрашивал меня как себя вести, что говорить, как реагировать. Забавный он все-таки. Но самой большой неожиданностью было то, что меня позвал гулять Денис Александрович. Сразу заподозрил какой-то подвох, даже порадоваться не получилось. А уж когда он позвал меня в эти выходные к своим родителям загород, я настолько офигел, что даже ответить сразу не смог. Хорошо, что он хоть по телефону предложил и не видел моего растерянного лица в тот момент. Только вот несмотря на то, что он сменил гнев на милость по данному вопросу, остальное никак не изменилось. Все тот же холод и невидимая стена между нами никуда не делись. Часть пути мы преодолели молча, потом меня немного укачало и я уснул. Небольшой подмосковный городок встретил нас палящим солнцем и духотой. А я, дурак, на свежий воздух надеялся… - Почти на месте, дом в конце улицы, - сообщил Денис Александрович, когда мы уже немного поплутали по небольшому коттеджному поселку. - Супер, - с облегчением сказал я. – Утомился уже… - Ничего, скоро отдохнем, - в его голосе тоже звучала усталость. – Родителям врать не будем – ты мой друг, пускай и студент. - Ага, друг, - невесело усмехнулся я, давя рвущуюся наружу обиду. – Денисом вас называть, да? - Ну да, - он безразлично пожал плечами. – Сашка твоя меня вообще «Денни» называет. Мне все равно, главное в институте не брякни… Я призадумался. Это он мне на время разрешил? Или в принципе? Наверное, временно. Не верю я уже ни во что хорошее, что касается наших с ним отношений. Дом у родителей моего любимого препода оказался небольшим, зато двухэтажным. Нас встретила мама Дениса Александровича, которая сходу полезла к сыну обниматься, что-то радостно щебеча. Я даже в кулак захихикал, так забавно это смотрелось. Кстати, выглядела она не старше моей мамы. Хотя, нечему удивляться – Ромка все-таки почти ровесник Дениса Александровича. Мне она тоже очень обрадовалась, широко улыбнулась и представилась тетей Настей. Я уж было отчество хотел спросить, но она отмахнулась кухонным полотенцем и повела нас в дом. Кинул лукавый взгляд на Дениса Александровича, но тот лишь смущенно потупился. Да уж, сколько бы тебе лет не было, родители всегда умудрятся поставить тебя в неловкое положение. Внутри оказалось очень уютно и мило, все заставлено симпатичными безделушками, картины на стенах, на полу пестрые половички. Как я и люблю – много всего и со вкусом. Удивительно, что мать не привила Денису Александровичу любви к подобному уюту. В прихожей нас встретил отец Дениса Александровича – высокий и крепкий дядька, с настолько суровым взглядом, что мне жутко сделалось. Представился он Алексеем Петровичем и пожал нам руки. - Слабовато, - хмыкнул он, отпуская мою ладонь. - Для моих габаритов – нормально, - улыбнулся я, глядя на него снизу вверх. Алексей Петрович рассмеялся, сказал чувствовать себя как дома и скрылся в одной из комнат. А я вздохнул с облегчением – ко мне отнеслись, как к должному и даже не стали ни о чем расспрашивать. Ну и отлично, можно хоть немного расслабиться… Время ползло медленно и лениво, но, тем не менее, приятно. Денис Александрович с отцом жарили на мангале шашлыки, мы с тетей Настей накрыли на стол. Она оказалась очень веселой и общительной женщиной. И внимательной. Можно сказать ей спасибо – не давала мне заскучать. Спрашивала мое мнение по каким-нибудь вопросам, интересовалась моими увлечениями и работой. Почему-то ее особо порадовало то, что в будущем, я собираюсь преподавать в школе. Ближе к вечеру, когда мы уже поели и теперь лениво переговаривались, сидя за столом в тени дома, послышался звонок. Судя по всему, к родителям Дениса Александровича кто-то решил в гости помимо нас наведаться. Тетя Настя тут же подскочила с места и побежала открывать. А я как-то напрягся, кого там принести могло вечером-то? Разглядев кто пришел, я почувствовал, что к горлу подступает комок. И мурашки по телу забегали табунами. Может быть, я уснул? Или солнечный удар схватил и теперь галлюцинирую? - Всем доброго вечера! - Анька? – выдохнул Денис Александрович. - Привет, Денис, - улыбнулась она и обратила внимание на меня. – Это твой друг? Меня зовут Анна. - Миша, - тихо отозвался я, глядя на нее круглыми глазами. Аня отвлеклась от меня на тетю Настю, а я все так и сверлил ее взглядом, не в силах осознать происходящее. Что она здесь делает? Денис Александрович ведь сказал, что они расстались. Соврал? Не похоже. Судя по выражению его лица, он сам в шоке. - Анька, что ты здесь забыла? – холодным тоном поинтересовался он. - Денис! – попыталась одернуть его мама, но он ее проигнорировал. - Отвечай. - Боже мой… Денис, хоть при родителях сцен не устраивай, - вздохнула Аня. - Мне казалось, что мы с тобой все давно прояснили. Я вжал голову в плечи, стараясь стать незаметнее. Тон Дениса Александровича не предвещал ничего хорошего. На месте этой девицы, я бы не стал пререкаться. Но она оказалась неробкого десятка. - Наши мелкие неурядицы мы можем и лично обсудить. Незачем портить всем выходные. И, - взгляд в мою сторону, - не при посторонних. - Опять поругались? – всплеснула руками тетя Настя. - Расстались, - жестко отрезал Денис Александрович. - Но… - заикнулась было Аня. - Мы расстались. Окончательно и бесповоротно. Насовсем. Все. Конец. Финита, - по мере своей речи, Денис Александрович все сильнее повышал тон. – Ты меня достала. Сил моих терпеть тебя больше нет! Ты вообще воспринимаешь то, что говорят тебе окружающие?! - Такая ситуация у нас не в первый раз, - ее голос дрогнул. - Да что ты?! – с издевкой протянул он. – Повторю еще раз для особо одаренных – все кончено. Мне надоело, что ты вечно все за меня решаешь. Видеть тебя больше не хочу. И разговаривать тоже. Я впервые увидел трещину в маске невозмутимости Ани. У нее мелко задрожали губы, и она расплакалась. А Денис Александрович лишь с презрением хмыкнул и скрылся в доме. К моему удивлению, успокаивать плачущую девушку принялся Алексей Петрович. И пока она самозабвенно ревела в его плечо, я кинул взгляд на тетю Настю. Женщина рассеяно глядела себе под ноги и комкала в руках подол кофты. В одно мгновение я почувствовал себя каким-то лишним. Хотел было смыться вслед за Денисом Александровичем, но меня перехватила его мама. - Прости, что при тебе подобная сцена разыгралась… - Всякое бывает, - выдавил я. Тетя Настя покосилась на мужа и Аньку, тяжко вздохнула и шагнула ко мне. На ее лице отчетливо читалась усталость и грусть. Взяв меня под руку, она повела меня вглубь двора. - Ты знал, что они расстались? - Угу… - Ох, не верится даже. Они же со старших классов вместе. Ссоры конечно были, но в итоге они всегда сходились снова. Я уж думала, что когда они поженятся, Денис успокоится. Так надеялась, что у него появится семья. Мне стало как-то неловко. Тетя Настя изливала душу человеку, который как раз препятствовал появлению этой самой семьи. Да, в однополых отношениях приходится многим жертвовать. Не пожениться, ни детей завести… - Ну, может быть он не хочет пока свою семью заводить, - несмело предположил я. - Быть такого не может, - уверенно произнесла она. – Он уже не маленький, пора и о своих детях думать. Да и он за столько лет, наверняка, разучился жить один. Как же он там без Анечки-то будет? - Они не вчера расстались, хорошо ему одному живется, - заверил ее я. Правда не стал добавлять, что не без моей помощи. Хотя, он бы и без меня справился, я уверен. - Так может, он просто не признается, что ему плохо? Он у меня замкнутый в эмоциональном плане, все в себе держит, - тетя Настя тяжко вздохнула. – Ты знал, что отец ему не родной? Я вздрогнул. Вот это новость… Вот я тормоз! Его отца же Алексеем зовут… и как я не заметил-то? - Нет, не знал. - Его родной отец бросил меня, когда Денису было пять лет. На него это очень сильно повлияло, он стал замкнутым, тихим, необщительным. Он был очень обижен на отца. И когда я снова вышла замуж, отчима признал не сразу. Но у мужа получилось найти к нему подход, Денис открылся ему, даже полюбил со временем. Но повзрослел мой мальчик рано. Помню как-то он сказал, что когда у него будут дети, он их никогда не оставит. Что если есть человек, за которого ты отвечаешь, бросать его ни в коем случае нельзя. Ему было всего десять, а он уже так серьезно рассуждал об ответственности. И с возрастом совсем не изменился. Оглядываясь назад, видя общую картину ситуации, я не могу его осуждать. Видимо, он до последнего терпел и выжал из их отношений все, что можно… Я никак ей не ответил. Просто не смог. Промямлив что-то нечленораздельное, я просто смылся. Спрятавшись за домом, у самого забора, я сел на корточки, запустил руки в волосы и тихонечко заскулил. Живот скрутило спазмом, во рту пересохло. Мне было мерзко. Очень. Будто внутри все обволокло разъедающей чернотой. Хотелось выскрести ее к чертям, избавиться. Она давила, жгла, прожигала. Она не давала дышать, будто не только легкие забила, но и поры… Боже… я такой же, как эта Анька. Я навязал себя Денису Александровичу, заставил чувствовать себя ответственным. А он просто не может меня отшить. Он знает, что такое быть брошенным человеком, которого любишь и доверяешь. И он просто не хочет обрекать меня на что-то подобное. А я его еще и злым считал… ну что я за мудак такой? Он, судя по всему, вообще всеми принципами поступился, чтобы меня сильно не травмировать… Я сел на густую траву и ударился лбом о колени. И как я не замечал этого раньше? Почему закрывал глаза на реальное положение вещей? Ведь он нисколечко не отвечал мне взаимностью. Все это время наши отношения поддерживал только я. Не давал Денису Александровичу отступить, цеплялся из последних сил за призрачные надежды, что он все-таки меня полюбит. Но насильно мил не будешь. Не получилось. Не изменилось ровным счетом ничего. Стоило мне услышать из его уст, адресованные Аньке слова, я осознал одну пугающую вещь. Я легко мог поставить себя на ее место. Я решил за нас обоих, не оставил ему выбора. И теперь он просто ждет, когда до меня дойдет, что у нас ничего не получится. Ведь он не раз мне это говорил, только вот я не слушал… Все воздушные замки, что я успел понастроить, вмиг рухнули. Стало невыносимо горько, и я тихо расплакался. Соленые слезы все текли и текли по щекам, не желая останавливаться, чернота внутри продолжала противно жечь. Как же я жалок! Придумал себе сказку, по-детски надеясь, что меня ждет хорошая развязка. А сегодня увидел, что может случиться в будущем. Когда-нибудь я превращусь в такого же ненормального преследователя, как Аня. Буду жить неоправданной надеждой, в вечном отрицании истины. И в итоге мы придем к такому же разговору, что разыгрался сегодня вечером… Не хочу. Не хочу так. Нельзя мучить человека, которого любишь всей душой. Он достоин большего. Он имеет право любить, я не могу отнимать у него эту возможность. Просто не имею права, нельзя ему мешать. В моей голове появилась простое до ужаса решение. Я должен его отпустить. Да. Нечестно решать за него, он должен жить так, как велит его сердце, а не ответственность. И теперь, когда я все это осознал, я просто обязан поступить, как взрослый. Пора прекращать вести себя, как избалованный и капризный ребенок. Я со злостью утер слезы и мысленно запретил себе плакать. Помогло. Я уже не сопливый и наивный мальчишка. Я – взрослый мужчина, который должен отвечать за свои поступки и не отступать от принятых решений. Я откажусь от него, как бы больно мне не было впоследствии. И сделаю это, сохранив гордость. Я не буду унижаться и хныкать, упрекать и намекать на что либо. Просто поставлю точку. Не знаю, сколько я просидел в тени дома, очнуться меня заставил оклик тети Насти, которая весьма настойчиво пыталась до меня дозваться. Стоило попасться ей на глаза, меня отправили в дом к Денису Александровичу. Как выяснилось, он решил уехать, о чем тут же мне сообщил и велел собираться. Даже на мои растерянные вопросы отвечать не стал, вылетел из дома, будто за ним черти с вилами гнались. Создавалось впечатление, что ждать он меня не собирается. Ничего не оставалось делать кроме как бежать за ним. Наскоро попрощавшись с его родителями, мы отправились в сторону вокзала. - А чего мы так резко уехали? – осмелился спросить я, когда мы сели в электричку. Хоть я и не был причиной ссоры и нашего побега, чувствовал себя как-то неловко. Особенно вспоминая лицо тети Насти, которая провожала нас до калитки. - Анька напросилась переночевать у родителей. Они, конечно же, отказать ей не смогли, - прошипел сквозь зубы он. – Уж лучше домой, чем так… - Понятно… Оставшуюся дорогу мы преодолели почти в молчании, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. И чем больше мы с ним молчали, чем дольше я наблюдал за его напряженным и недовольным лицом, во мне крепла уверенность в том, что я планировал сделать по приезде в Москву. Мы доехали до нашего района, и я предложил Денису Александровичу заглянуть на какую-нибудь детскую площадку. Он возражать не стал, поэтому уже спустя минут десять мы расположились на одинокой скамеечке на отшибе двора незнакомого дома. - Что за внезапные порывы, Вишняков? - Поговорить с вами хотел, - тихо сказал я, глядя прямо перед собой. Главное не смотреть ему в глаза. А лучше вообще на него не смотреть. Чтобы не возникало никаких сомнений. Чтобы желание отступить не пересилило. - О чем? - О нас, - коротко бросил я. Собрать всю волю в кулак. Чтобы руки не дрожали. Чтобы в глазах не щипало. Чтобы голос не пропал и не сорвался. Любым способом сохранить остатки гордости. Чтобы у меня хоть что-то осталось. - Денис Александрович, - спустя небольшую паузу начал я. – Я тут подумал-поразмыслил, взвесил все, оценил. И кое-что понял. - И что же? – осторожно спросил он. Интересно, чего он опасается? Я же, казалось бы, уже по максимуму выполнил программу «засядь у своего любимого в печенках». Вдох. Выдох. Голос, только не подведи, прошу тебя… - Я вас больше не люблю и хочу с вами расстаться. У меня получилось. Я смог выдавить из себя эти лживые, страшные слова, от которых у самого внутри все корочкой льда покрылось. Стоило их произнести, все эмоции, до этого активно рвущиеся наружу, будто застыли. Испугались, наверное… - Внезапно, - бесцветным тоном произнес он. - Почему же… сколько можно в одни ворота-то играть? Нет отдачи – нет любви. Все равно из этого ничего путного не получилось бы. Теперь вы свободны, можете радоваться, я больше не буду вас так доставать. Останемся приятелями, надеюсь. Останемся ведь? - Да, - тихо произнес он. Я кивнул, глядя себе под ноги. Я так ни разу на него и не взглянул. Не смог. Почему-то казалось, что стоит увидеть его лицо, моя защита рассыплется в пыль. Пока я его не вижу, осознание происходящего витает где-то далеко. - Я пойду. Созвонимся как-нибудь. Вскочил с лавки я больно резко, но сообразив, что это портит мой отрешенный наплевательский образ, побрел с площадки медленным, прогулочным шагом. Но стоило мне выйти на улицу, я побежал. Бежал, словно челночный бег на пятерку в школе сдать хочу. До меня наконец дошло, что же я сделал. Я все разрушил, перечеркнул последние полгода своей жизни. Я отказался от своей любви. Сдался… Из глаз покатились слезы, довольно быстро превратившиеся в истерику. Спрятавшись за деревом у ближайшего дома, я тихо захныкал, ударив кулаком по шершавой коре. А ведь я до последнего надеялся, что он хоть как-то мне возразит. Что остановит меня, вернет. Но в жизни такого не бывает. Поскандалив, ты убегаешь в слезах, и за тобой никто не идет и не ловит за руку. Сказки! Глупые сказки, которые дарят тупые надежды! И из-за них гораздо больнее осознавать реальность… Наревевшись вдоволь, я понял, что хочу напиться. До беспамятства. Чтобы просто отрубиться и хоть какое-то время не чувствовать эту ноющую боль в груди. Только вот все мои пьянки обычно заканчиваются не очень хорошим образом… Немного поразмыслив, я набрал номер брата. - Сестрюнь, ты чего это? - Ромка, - всхлипнул я в трубку. – Блин… - Боже… Миш, что случилось? Все в порядке? - Угу, - шмыгнув носом, пробубнил я. – Ром, я хочу нажраться. Составь компанию. - Так… с чего это вдруг мне такая честь? - Если я пойду пить с кем-то из друзей, то я попытаюсь завалить своего собеседника на пьяную голову. Я себя знаю, - поведал я и ядовито добавил: - А на тебя у меня даже под виагрой не встанет. Ромка на пару секунд подвис, но все-таки ответил: - Даже не знаю – радоваться ли мне или обижаться, - фыркнул он. – Окей, тащи свою приключенческую задницу домой, я до магазина и обратно. Жди в своей комнате. - Хорошо. Спасибо, Ром.