Not Now But Soon

Проснулся я от того, что кто-то съездил мне рукой по животу. Поморщившись, я повернулся на бок, откидывая наглую конечность в сторону. Так. Где я? Я сел и тут же схватился за голову – ее пронзила мерзкая ноющая боль. Ага, привет, похмелье, давно не виделись. Значит, я вчера пил. Судя по тому, что вокруг несколько довольно знакомых тел, пил я с друзьями. Вот, например, Васька только что заехал по мне своей нелегкой ручонкой. И Борька здесь, куда уж без него? Мозг медленно втянулся в работу и я осознал, что мы находимся именно в Борькиной квартире. Отлично, проснуться в знакомом месте после пьянки, это несомненный плюс. Я встал с разложенного дивана и меня шатнуло в сторону. Это же надо было так надраться, до сих пор чувствую себя пьяным. Отвратительное ощущение… В честь чего это мы столько выпили-то? Я ненадолго завис, а потом меня озарило. У меня ведь вчера день рождения был. Точно! До последнего отмечать не хотел, но Борька настоял. Затащил к себе и напоил. Настоящий друг, блин… Умывшись, я распинал друга и попросил его закрыть за мной дверь. Борька было разнылся на тему того, что я его совсем не уважаю, но мне было плевать на его все еще пьяное мнение. Не было никакого желания оставаться здесь. Слишком велика вероятность нарваться на продолжение банкета, а этого мне не хотелось ни в коем разе. Прохладный утренний воздух более или менее привел меня в себя. Больше никогда не буду так напиваться. Не в том я уже возрасте, желудку явно такой рацион не по нраву… Придя домой, я дополз до кухни, где сделал себе крепкий черный чай и уселся за стол. Двадцать шесть лет. Теперь окончательно перевалил за четверть века. И зачем, спрашивается, в таком возрасте отмечать? Уже никакой радости или трепета. Просто еще один год. Все ближе к старости… Взгляд упал на стоявшую на столе пустую салфетницу в форме крыльев бабочки. Я машинально провел кончиками пальцев по кромке и вздрогнул. Щелчком опрокинул ее и поднялся с места. Уже который день ловлю себя на мысли, что почти каждая мелочь в собственной квартире напоминает мне о Вишнякове. Мало того, что притащил в дом кучу мелкого барахла, так и по-крупному развернуться успел. Даже шторы в моей комнате поменял. Сам. Без моей помощи. Не знаю, как умудрился с его-то ростом… Прошло около недели с того разговора на детской площадке. Когда Вишняков не моргнув и глазом решил поставить точку в наших отношениях. Я не был готов к подобному. Даже в мыслях не допускал, что такое может произойти. Мальчишка не плакал, говорил холодным тоном, ни в чем меня не обвинял. Просто сказал, что больше не любит. Да так спокойно и обыденно… а мне словно по сердцу ножом резануло. Способность думать я потерял надолго. Даже не нашелся, что ему ответить. А когда он поднялся с места и стал уходить, не сообразил окликнуть. Поэтому все вопросы, впоследствии обрушившиеся на мою голову, остались без ответа. Разлюбил? Остаться приятелями? И это мне сказал Вишняков? Неужели я действительно его сломал? Ведь не свойственно ему так рассуждать, говорить столь сухо и неэмоционально. Вишняков, которого я знал, скорее бы бросился на меня в слезах с кулаками и обвинил во всех смертных грехах. Но мальчишка повел себя слишком нетипично. И это меня беспокоило. Он очень чувствительный и восприимчивый. Это я давно уяснил. Чуть что – впадает в панику, придумывает себе разных ужасов, искренне начинает в них верить. Любит он накручивать себя, одним словом. Богатой фантазией его природа не обделила. Неужели придумал что-то нехорошее на мой счет и поэтому решил сдаться? Наконец почувствовал, что у него не получится добиться от меня того, чего он хочет? А ведь, если подумать и честно признаться самому себе, я дал ему надежду. Я его не отшил, подпустил к себе, до хрена как много позволил, закрыв глаза на то, что он мой студент. А потом, испугавшись собственных чувств, стал его избегать. Стал еще более холодным, чем обычно. И ведь он наверняка почувствовал перемены. Тут даже обмануть себя не получится. Я же видел, что с ним происходит что-то не то. Подмечал перемены в его поведении. И только сейчас осознал, что в последние пару месяцев я толком не видел его улыбки. На душе сделалось как-то совсем противно. А как бы я сам себя чувствовал, окажись на его месте? Думаю, не выдержал бы. Послал бы все к чертям и закопал свои чувства поглубже. А Вишняков боролся. Надо отдать ему должное – долго боролся. Удивительно – откуда в этом сопливом мальчишке такая сила духа и вера? До последнего терпел. Но всему есть предел. И он его достиг. Но еще больше меня волновала собственная реакция на случившееся. Мне было откровенно хреново. Мне бы радоваться, что ситуация разрешилась именно так, как я изначально планировал. А я который день только и делаю, что пытаюсь понять – почему все произошло так, как произошло. И если поначалу я свято верил в то, что Вишняков действительно меня разлюбил и только потому ушел, на днях начал сомневаться. Я попробовал ему позвонить, просто узнать, как у него дела. Слишком уж мне было неспокойно за него. Но мальчишка мой звонок проигнорировал. И на смс не ответил. На следующий день все повторилось и я начал сомневаться в искренности его слов. Совершенно определенно он не хочет со мной общаться. Значит, обижен. А если обижен, чувства ко мне у него остались. Хотел было разобраться в чем дело, но совершенно внезапно подкрался мой день рождения, про который я и думать забыл. А вот Борька вспомнил. И целый день из жизни просто-напросто выпал. И вот теперь я сижу в своей комнате, смотрю на шторы, которые подбирал Вишняков и совершенно не понимаю, что же мне теперь делать. С мелким было хорошо. Ни с одной девушкой я не чувствовал себя так же комфортно и свободно, как с ним. Даже Анька, которую я знал со школьной скамьи, частенько напрягала только одним своим присутствием. А вот Вишняков каким-то образом научился сосуществовать со мной рядом, совершенно не раздражая. Когда надо вел себя словно незаметная тихая мышка, умудряясь не попадать под горячую руку. И если отбросить в сторону все предрассудки на тему пола, возраста и статуса, Вишняков идеально мне подходит. Он обладает именно таким складом характера, который я больше всего ценю и уважаю в людях. Вишняков честный, искренний, отзывчивый, умеет прощать. А главное, он – человек слова. И английский подтянул, и сессию без троек закрыл, курить бросил, сладкое почти не ест. Все что наобещал – выполнил. А я хоть что-нибудь для него сделал? Нет. Нечестно. Совсем нечестно. Невольно вспомнилось, как он молча приносил мне чашку чая, устраивался под боком и просто тихонечко сидел, читая книжку или роясь в телефоне. Маленький, солнечный мальчик, рядом с которым было иррационально уютно и спокойно. Ведь в последнее время он даже не навязывался, не лез с поцелуями или чем-то подобным. Просто был рядом. А теперь стало как-то пусто. И на душе противно, и дом стал как-то не мил. Будто, уходя, Вишняков с собой домового забрал. И пускай мальчишка был здесь не постоянным гостем, от осознания того, что он, скорее всего, сюда больше не вернется, становилось грустно. Когда-то я хотел отмотать время вспять, чтобы отшить Вишнякова в тот самый день, когда он мне признался. Сейчас мысли шли немного в другом ключе. Хотелось проснуться и понять, что никакой поездки на дачу не было, как и последующего разговора с Вишняковым. Чтобы все было как раньше. Чтобы это маленькое солнышко не исчезало с моего горизонта… Как же все неправильно получилось… Я боялся его чувств. Я отвергал их как мог, но решил принять, в надежде, что он перебесится. Довел ребенка до ручки, и он ушел. А я впоследствии осознал, что без него мне плохо. Чертовски плохо. И за него сердце болит, и самому себе по роже съездить хочется. Не замечал ничего, дурак. Слишком привык жить только ради себя, не оглядываясь на окружающих. Не задумывался, к чему все это может привести. Привык решать проблемы по мере их поступления. И в итоге остался у разбитого корыта. Правильно говорят – что имеем не храним, а потерявши плачем. Как-то не вовремя я осознал свои чувства. Даже смешно. Попался в ловушку сопливого мальчишки. Интересно, он это случайно, по наитию? Скорее всего, мелкий ведь еще, коварства в нем, как во мне эмоциональности. Но он решил, что ему стоит уйти, и я не должен переворачивать все с ног на голову. Да и не хочет он меня видеть, это я уже понял. Я заслужил. Теперь моя очередь помучиться. Это будет справедливо… Дни тянулись очень медленно. Еще никогда отпуск не казался мне столь бесконечным и унылым. Не спасали ни книги, ни кино, ни встречи с друзьями. Я впал в апатию и просто смиренно ждал, когда же начнутся рабочие будни. Я поскорее хотел вернуться в институт, чтобы увидеть Вишнякова и убедиться, что с ним все в порядке. Что он, как обычно, запинается при ответах, бегает в буфет с Гришаевой и Шишкиной, спешно доделывает домашку на парах. Мне хотелось убедиться, что он не изменился, что он по прежнему так же рассеяно улыбается и смотрит на мир наивными, большими глазами. И в то же время я опасался, что он изменится. Что я больше не увижу знакомого мне искреннего мальчишку. Стоило об этом подумать, мне становилось как-то не по себе, и я гнал эти мысли подальше. И мучился бы я и дальше, не позвони мне как-то вечером вездесущая Сашка. - Денни! Какого черта?! – с ходу воскликнула она в трубку. - Блин, ты чего орешь? – поморщился я. - Что с Мишкой творится? А? - В смысле? – насторожился я. - Да он сам не свой в последнее время! Ты что не знаешь?! Я промолчал. Это что же получается – Вишняков ей ничего не рассказал? - Он взял отпуск с неделю назад, сидит дома безвылазно. Даже днюху свою продолбал, прикинь?! Опа... у нас и дни рождения по соседству находятся?.. – И это еще что! – возмущению в ее голосе не было предела. - Отпуск кончился, а он на работу не ходит. Я к нему зашла как-то, но меня его брательник не пустил, прикинь?! Денни, признайся, ты что натворил? - Почему сразу я? - А из-за кого Мишка может себя так странно вести? Он же в тебе души не чает. - А он тебе не рассказал, что мы расстались? – сквозь зубы процедил я. Во мне начинала кипеть какая-то иррациональная злость. – По его инициативе, между прочим. Так какого хрена ты меня в чем-то обвиняешь вообще? Повисла пауза. Кажется, что на том конце провода Лекси даже дышать перестала. Я же успел успокоиться и осознать, что девчонка ни в чем не виновата и рычать на нее повода нет. - Блин. Денис… ты совсем дурак, что ли? – тихо спросила она. – По его инициативе? Как это вообще? - Он сказал, что меня больше не любит и что нам надо расстаться. Сашка вновь ненадолго подвисла. Какая-то она странная сегодня… - А ты пытался с ним это обсудить? Или просто принял как есть? - Ну а что мне надо было сказать? - Ох ё… - Ну что еще? – я начинал понемногу нервничать. - Денис, он ведь из-за тебя сейчас убивается. Вот стопудово тебе говорю. Решил во взрослого поиграть… а я ведь тебя предупреждала, что он рано или поздно не выдержит к себе наплевательского отношения. - И что теперь? – не выдержал я, повышая голос. – Он меня вообще игнорит! - Денни… черт, - в ее голосе послышались жалобные нотки. – Ну что вы, дураки такие, делаете? Вы меня в могилу сведете… Твою мать… - Блин, Саш, - устало вздохнул я. – Ну что я могу поделать? - Поговори с ним. Слышишь меня? Чтобы обсудил с ним все, понял? – грозно произнесла она. – Нельзя в домыслах жить, вы мысли друг друга читать не умеете, так что бегом! Не доламывай ребенка! - А если я только хуже сделаю? - Попытайся, чтобы такого не получилось, - проворчала она. – Сил моих на вас больше нет… Отчитаешься потом. Не отстану иначе. Разговор с Лекси окончательно выбил меня из колеи. До последнего ведь надеялся, что с Вишняковым все в порядке. Но как чувствовал – соврал, недоразумение мелкое. Оборвал все концы и спрятался дома. Благо, хоть не шлялся не пойми где все это время. Значит, ничего страшного не натворил. Поговорить с ним, значит. И о чем? Я ведь только раны его растереблю и этим хуже сделаю. Не хочу видеть его слезы. Стоит только представить, что он опять из-за меня ревет – дыхание перехватывает. А ведь наверняка уже успел наплакаться. И не просто так, а из-за одной равнодушной скотины. В груди все неприятно сжалось. Вот я лицемер. Получается, что я просто-напросто не хочу становиться свидетелем подобных сцен? Ведь это уже произошло и из-за меня. Что, чего не знаю, того не было, да? Тьфу. Я ужасен… Я не знал, что именно буду говорить или делать. Но уже через сорок минут я стоял у дверей его квартиры. Дверь мне открыл старший брат Вишнякова. Впервые видел его вблизи. Совсем не похожи. Совершенно другие черты лица, цвет волос, манера держать себя. Да и выше он мелкого был почти на голову. Единственное сходство - глаза. Только вот взгляд более циничный что ли? Не дай Бог у моего мелкого когда-нибудь такой же будет… - Эм… Добрый вечер, - немного растеряно протянул он, оглядывая меня. - Добрый, - кивнул я. – А я… - А ты – Денис Александрович? – в его глазах появился какой-то странный блеск. - Да… - Тебя-то мне и надо! – недобро усмехнулся он и грубо втянул меня в коридор за рукав. Я даже не нашелся, что на такое ответить, поэтому просто смолчал. Тем временем брат Вишнякова щелкнул замком, отрезая путь к отступлению, и поманил за собой вглубь квартиры. Что ж, драться сразу не полез, значит и в дальнейшем обойдется. Не за этим я все-таки сюда пришел… - Рома, - сухо представился он, сев за стол и указывая мне на стул напротив. - Ну, мое имя ты уже знаешь… - К сожалению, - скривился он. – Мишки дома нет, если ты к нему. - И где он? - Я выпинал его на работу сегодня. Слушай сюда, - с угрозой в голосе сказал он и с издевкой добавил: - Денис Александрович. Отвали от моего младшего брата. Просто возьми и отвали. Ты ему и так жизнь уже изрядно подгадил. Пришел добить ребенка? Получается, что мелкий нажаловался на меня старшему братцу. Замечательно. Интересно, его родители тоже в курсе какой жизнью он живет? - Я пришел с ним поговорить. - Не нужны ему твои разговоры, понял? Ты хоть представляешь, в каком состоянии он был все это время? Да на него смотреть больно было. Ты его до ручки довести пришел? - Я не понимаю с чего вдруг такая уверенность, - выдавил я, стараясь не думать о том, что он только что сказал. Рома тяжко вздохнул, прикрыв глаза ладонью, покачал головой. И, не глядя на меня, тихо заговорил: - Всего полгода назад я узнал, что братец по мальчикам. Я был шокирован, но смог это принять и научиться с этим жить. В конце концов, Миша слишком светлый и хороший человек, чтобы злиться на него или осуждать. Как ни старайся – не получается. Он мне про свою личную жизнь не рассказывал, я сам попросил, - он еще раз вздохнул и поднял на меня взгляд. – А тут он приходит ко мне с опухшими от слез глазами и просит напиться вместе с ним. А все из-за одного козла, как позже выяснилось… - Из-за меня, - тихо сказал я, отводя взгляд в сторону. - Именно, - фыркнул он. – Я не понимаю… Мишка же такой мальчик хороший… почему с ним вечно так обходятся? Вот вообще совесть не колыхнулась? - Слушай, ты меня воспитывать теперь будешь что ли? – сердито спросил я. – Я пришел с ним поговорить. С ним. Не с тобой. - Я тебе сейчас кое-что расскажу, - ровным тоном произнес он. – А ты подумай – правда ли ты хочешь с ним поговорить. Я промолчал. Лишь кивнул, давая понять, что готов слушать. - Был у Мишки лучший друг еще с детства. Брат за ним хвостиком все школьные годы бегал. Сложно было их порознь друг от друга представить. А потом этот друг решил поэксперементировать. Думаю, ты догадываешься как. Миша влюбился, а этот урод его кинул. Еще и в Питер свалил. Я-то думал тогда, что мелкий так убивается, потому что друг уехал, а оно вон как оказалось. А через пару лет появился ты. И все повторилось. Ладно Шумилин – подросток со спермотоксикозом… но ты-то его преподаватель, взрослый мужик. Как такое допустил? Зачем? Ради чего? Рома смотрел на меня без злобы. С какой-то обреченностью во взгляде. Наверное, я мог его понять, он переживает за младшего брата. Как за такого не переживать-то? У самого сердце не на месте. А тут оказывается, я ему старые раны разбередил… Его уже предавал любимый человек. Его оставляли на произвол судьбы… - Я тебя понял, - кивнул я. – Но поговорить с ним я все равно хочу. - Ладно, - вздохнул он. – Мишка скоро с работы уже вернется, можешь в его комнате подождать…