Not Now But Soon

Впервые в жизни я напился в компании старшего брата. Никогда не думал, что такое вообще возможно, а тут очень даже неплохо все прошло. Помню, что выложил ему почти все подробности своей личной жизни за последние пару лет. Цензурно. Хоть на что-то меня хватило. А Ромка слушал меня, сочувствовал, не осуждал. Даже предложил побить Дениса Александровича, только я запретил. Почему-то по-настоящему разозлиться на моего любимого препода не получалось. Зря он только меня сразу не отшил. Его нерешительность и привела нас в этот тупик. Дал бы мне изначально по морде, может быть я и не мучился сейчас так… Напился я до зеленых чертиков. Последнее, что запомнил – я реву в Ромкино плечо, а он меня словно ребенка на руках баюкает. Видать, укачал до того, что я отрубился. Легче мне не стало. Правда и особо плохо не было. Эмоции словно перекрыло. Мне было ровным счетом никак. Не хотелось ничего делать, ни с кем видеться. Позвонил Юре, попросил недельку отпуска. Удивительно, но он даже расспрашивать не стал с чего это вдруг. Просто отпустил без вопросов. Так я и засел дома. Выползал из своей комнаты только чтобы поесть или сходить в ванную-туалет. Ромка тщетно пытался меня растормошить, но я не поддавался, просто прятался от него в своем уголке. Неделя показалась мне вечностью. Первые пару дней мне пытались звонить друзья, но все их поползновения я игнорировал. Написал только Вальке, сказал, чтобы меня никто не беспокоил. Друг просьбу выполнил, передал всем, чтобы не надрывались. Звонок Дениса Александровича меня напугал. Я не знал, как на такое реагировать, поэтому трубку брать не стал. Я бы не выдержал, услышав его голос. Сорвался бы. Еще слишком рано, не готов я с ним на контакт идти. Следующую пару дней я фантазировал, что бы мог ему сказать по телефону. Вариантов придумал великое множество. Только вот он больше не звонил. Во времени я потерялся начисто. Даже про день рождения вспомнил только когда смски посыпались с поздравлениями. Ну вот, девятнадцать лет. Прекрасно. Расставаться перед днем рождения как-то особенно грустно. Хотя, я просто себя накручиваю. Такой же день, как и все остальные, мне ведь не пять лет и меня не ждет торт со свечками, кучка разодетых друзей и развлекательная программа от родителей. Просто стал на год старше. Большое дело… Мой отпуск закончился, но на работу я выходить не решился. Я не знал, как буду смотреть в глаза Коле и Юре. Ведь они точно поймут, что со мной что-то не так. А я не хочу им ничего рассказывать. Узнают они – узнают все. А ведь я даже Лекси ничего не рассказал. Никто не знает, кроме Ромки. Так что моя личная драма пока остается только моей. Прохлаждался бы я дома и дальше, только вот Ромка на работу меня буквально вытолкал. Пришлось идти, уж больно грозно брат выглядел. Честно собрался, вышел из дома с утра пораньше. Только вот прошел мимо метро. Все-таки мне совсем не хотелось появляться в офисе. Конечно, по отношению к Юре не очень хорошо, но я ничего не мог с собой поделать. Засел в своем любимом кафе и заказал себе сладкий кофе и тортик. Позавтракал без особого удовольствия, слишком все приторным показалось, наверное, сказывается то, что я отвык. Спустя несколько часов я устал читать книжку и решил прогуляться. Греясь в лучах теплого солнышка, я медленно брел по знакомым улочкам и слушал плеер, с особым мазохизмом включая самые грустные песни. После «Возьми мое сердце» Арии мне уж как-то совсем паршиво сделалось, я завернул в ближайший магазин и купил пачку любимых сигарет. Несколько минут просто крутил ее в руках, размышляя о том – стоит ли. Теперь ведь можно, мы расстались. Открыл, достал сигарету, поглядел на нее невидящим взором и, сломав, выбросил. Пока гулял, выкинул еще несколько штук. Все время меня что-то да останавливало. Все-таки решившись, я закурил, сделал первую затяжку и закашлялся. Дым обжег горло, в виски неприятно ударило. Отвык… если выкурю целую, наверняка дурно сделается. Я потушил сигарету о ближайший забор и кинул ее в траву. Уж лучше сладкого куплю, теперь ведь можно… только вот от этого как-то совсем не радостно. Ну съел я этот шоколадный тортик и что теперь? Никакого толку от него. Пока шатался по району, встретил бывшую одноклассницу, которая выгуливала собаку. Хотел было мимо Маркиной пробежать, но она меня заметила и остановила. Пришлось болтать с ней на общие темы. Все стандартно. Где я сейчас, чем занимаюсь, не видал ли кого из наших… И все бы ничего, но она меня про Шумилина спросила. Вполне ожидаемый вопрос, все-таки мы с Пашкой с младших классов не разлей вода были. Сказал, что не в курсе, Маркина поудивлялась, но больше приставать не стала. Разошлись мы с ней только спустя полчаса, я уж и не надеялся. Настроение она мне подпортить успела, я даже полсигареты выкурил на нервах. Правда давясь, через силу. Думал, что легче станет, но только руки мелко затряслись да голова закружилась. В таком состоянии гулять мне не хотелось, поэтому я решил вернуться домой. Скажу Ромео, что отпросился, если возникать начнет. - О! Привет, сестрюнь, - Ромка как чувствовал, что я скоро вернусь и встретил меня в коридоре. – Как дела? - Нормально, - недружелюбно буркнул я. - А к тебе гости… - Кто? – я содрогнулся. Вот, не дай Бог, Лекси приперлась… - В комнату к себе иди и узнаешь, - скривился он. – Если что – ори погромче, прибегу спасать. - Э-э-э? - Я к себе, - Ромка ущипнул меня за щеку и скрылся из моего поля зрения. Какое-то время я в недоумении простоял в коридоре. Точно Лекси. Кто еще может ко мне без приглашения явиться? Хотя, еще Валька мог. Все-таки я работу второй день прогуливаю, Юра вполне мог его ко мне заслать, чтобы выяснить в чем дело. Боже, пускай это будет Валек, он хотя бы не будет мозги мне взрывать… Открыв дверь собственной комнаты, я едва поборол желание убежать обратно. За моим столом сидел Денис Александрович, который рассеянно листал свой ежедневник. Он повернулся на звук, и мы встретились взглядами. Сердечко мое тут же заработало в режиме отбойного молотка. - Привет, - поздоровался Денис Александрович. - Здрасьте… Я скинул сумку на пол и прикрыл за собой дверь. Ромка, нашу ж маму… какого черта ты его не выпроводил? Просил ведь его – никого ко мне не пускать… - Так и будешь стоять на пороге? Я вздрогнул. Мое оцепенение вмиг спало, и я едва не взвыл. Все чувства и эмоции, которые я давил в себе все это время, начали оживать и выбираться наружу. Единовременно я почувствовал и отчаяние, и тоску, и злость. - Что вы здесь делаете? – выдавил я. - Пришел поговорить. Спокоен, как всегда, на лице ни один мускул не дрогнул. Будто на восковую маску смотрю. Я тут, понимаете ли, подыхаю от тоски, а он приперается ко мне с такой безмятежной рожей, что от обиды зубы сводит. - И о чем же нам разговаривать? – дрогнувшим голосом спросил я. – Мне казалось, что мы все обсудили… - Говорил в основном ты, - он скрестил руки на груди. – Мне высказаться ты времени не дал. - Ну охренеть теперь! – выдохнул я, чувствуя, что меня начинает трясти. – И спустя столько дней вы созрели, чтобы что-то мне сказать? На фига? Мне это не интересно. - Вишняков, не заводись, - он встал с места и пошел ко мне. – Просто выслушай… - Не подходите ко мне! – рыкнул я, вжимаясь в дверь. – А лучше идите домой! - Боже… не веди себя, как ребенок! – он и не подумал останавливаться. – Я пришел не ругаться с тобой. А извиниться. За все, что тебе пришлось из-за меня вытерпеть… По мозгам будто током ударило. Извиняться он пришел? Стыдно стало? Осознал, наконец, через что я прошел за эти полгода? Из-за него прошел! И переступив через себя смог все это закончить. А он приперся весь из себя такой спокойный и извиняется! Почему? Почему всем так нравится надо мной издеваться?! Потому что я слабее? Потому что ответить не могу? А я ведь могу за себя постоять! Еще как могу! Недолго думая, я бросился на него с кулаками. Денис Александрович моему порыву очень удивился, даже в лице поменялся. А я все колотил его кулаками, словно ребенок, с каждым ударом чувствуя, как меня покидают силы. По большей части моральные. - Извиняться вы пришли? – выпалил я. – Да засуньте вы свои извинения, знаете куда? В задницу! Совесть свою решили очистить, да? Да идите вы на хрен, блин! - Вишняков! Угомонись! – рыкнул он на меня, ловя за запястья. – Да что с тобой?! - Да отвалите вы от меня! – я тщетно попытался вырваться, но не получилось. Тогда я пнул Дениса Александровича ногой в колено, и он матюгнулся сквозь зубы. - Ну это уже ни в какие ворота, - пробормотал он и потащил меня вглубь комнаты. Дергался, как мог. Даже за руку его пару раз укусил. Но он был сильнее. Гораздо сильнее. Наверное, смог бы меня пополам сломать, я бы и пикнуть не успел. Но осознание того, что сопротивляться бесполезно не охладило мой пыл. Хотелось треснуть его посильнее, чтобы он понял. Понял насколько я зол. И ушел к чертям, больше не мозолил мне глаза… Меня грубо швырнули на кровать, и прежде чем я сообразил, что нахожусь в горизонтальном положении, крепко укутали в покрывало. Да так, что я толком и пошевелиться не мог. - Да что вы себе позволяете? Я дернулся в сторону, но Денис Александрович был непреклонен. Сел на кровать и усадил упакованного в покрывало меня поперек своих колен. Тяжко вздохнув, он осуждающе посмотрел мне в глаза. Я вздрогнул и попытался вырваться, но он крепко прижал меня к себе, не дав свалиться на пол и выпутаться из плена покрывала. - Вишняков, хватит дрыгаться. Утомил уже. - Да вы совсем охренели что ли? – продолжил бузить я. – Я сейчас закричу, придет Ромка и выкинет вас из окошка! Отпустите меня! - Чтобы ты опять драться начал? Уволь. Я не мазохист такое терпеть, - хмыкнул он. - А вас никто терпеть не заставляет! – рыкнул я, пытаясь выкрутиться из кольца его рук. - Мне надо было тебя в ответ ударить? – язвительно поинтересовался он. – Мы в разных весовых категориях, нечестно будет. - Уж лучше бы ударили, - тихо произнес я, понимая, что сил дергаться больше не осталось. – А еще лучше, не приходили бы вовсе… - Не мог не прийти, - вздохнул он. – Вишняков, ты же мне соврал, да? Любишь ведь еще. Было бы иначе – вел бы себя по-другому. Мое сердце оборвалось. Нет. Он все понял? Я… я ведь вроде бы и слова правильные подбирал, и голос у меня не срывался. Да и логично было предположить, что после всего я просто сдался. Что все это мне больше не нужно. Вот позорище… хотел себя взрослым показать, разумным. А в итоге опростоволосился. Еще и накинулся на него, наорал. Мне стало стыдно за себя. Захотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы убежать от Дениса Александровича подальше. Но он все еще крепко меня держал, явно не собираясь отпускать и давать волю действиям. От собственной слабости стало так паршиво, что перед глазами все поплыло. - Эй, Вишняков, ты чего? – он приподнял мое лицо за подбородок и мы встретились взглядами. Я рефлекторно сморгнул, и по щекам покатились слезы. – Черт… - Денис Александрович… просто уходите. Прошу вас. Я не могу так больше, - я отвернулся от него, пряча лицо. – Хватит меня мучить уже… - Никуда я не уйду, - он провел по моей щеке пальцами, утирая сырость, что я невольно развел. – Не плачь, пожалуйста. - Не могу, - я шмыгнул носом. От его обеспокоенного тона мне захотелось плакать еще сильнее. Ну вот зачем он меня жалеет? Не понимает, что только хуже делает? - Тогда продолжай, но слушай, - он пристроил мою голову у себя на плече и обнял обеими руками. – Вишняков, ты знал, что окончательно и бесповоротно переломал мне все мозги? Вот уж не знаю – намеренно ли или случайно… Я ведь до последнего сопротивлялся. Хотел, чтобы ты сам понял, что такой как я тебе на хрен не сдался. Изначально дал себе установку – сделать так, чтобы ты от меня сбежал. Настолько себе это в голову вбил, что и не заметил, насколько отвратительно себя веду по отношению к тебе. Я шумно сглотнул. Слезы из глаз катиться перестали, так меня удивила речь Дениса Александровича. Еще никогда он так долго не при мне говорил. Лекции в институте мы в расчет брать не будем. Я невольно заворочался – слишком уж неудобно было так сидеть. Денис Александрович намек понял, ослабил хватку, и я смог высвободить руки. Вырываться или убегать я не стал, остался послушно сидеть у него на коленях. - Может быть прозвучит, как жалкое оправдание, но слишком на меня все навалилось. И я не заметил насколько все хреново у нас с тобой. А потом ты мне сказал, что хочешь расстаться. Знаешь, почему я промолчал? Потому что никак не ожидал от тебя такого. Ты ушел, и я решил, что все пошло так, как надо. Ведь изначально я этого и добивался. Чтобы тебе надоело. Только вот чуть позже я понял, что лоханулся. Конкретно так лоханулся. Все это время он рассеяно гладил меня по спине кончиками пальцев. Создавалось впечатление, будто он отвлечь меня хочет. А я повелся и едва не мурлыкал, слушая его ровный и приятный голос. - Лоханулись? – тихонько переспросил я. - Да, - вздохнул он и, чуть помедлив, тихо произнес: - Мне плохо без тебя, Вишняков. Очень плохо. С меня словно оцепенение спало. Сморгнув пару раз я от него отстранился, желая посмотреть на его лицо. Денис Александрович дернулся, видимо испугавшись, что я попытаюсь сбежать и крепко схватил за плечо. - В каком смысле? – сипло спросил я, настороженно глядя в его глаза. Н-да, выглядел он совершенно непривычно. Еще никогда я не видел его таким потерянным. Не было впечатления, что передо мной взрослый человек, мой преподаватель. Я видел молодого парня, который искренне переживал, не зная чего ожидать от сложившейся ситуации. - Что вы хотели этим сказать? – с нажимом произнес я. Он шумно вздохнул и нахмурился, после чего уткнулся лбом в мое плечо и тихо заговорил: - Я не знаю, что такое любовь, Вишняков. Чем и как оно там измеряется. Всегда считал, что это просто красивое слово для книг и кино. Никогда подобными словами не разбрасывался, фальшивые они какие-то что ли… Так что я даже не знаю, что со мной происходит и что я чувствую, - он притянул меня к себе поближе и заговорил уже на ухо, тихо-тихо: - Я не хочу тебя никуда отпускать. И меня бесят эти сопливые малолетки, что вечно крутятся вокруг тебя. И мужики эти с твоей работы тоже напрягают. Была бы моя воля – запер бы в своей квартире и никуда не отпускал, чтобы всегда под моим присмотром был… Внутри все успело десять раз перевернуться, пока он говорил. Меня аж затрясло. Это что же получается? Он мне сейчас фактически во взаимных чувствах признался? Боже мой, не верю… быть такого не может! Я сплю и вижу сон? Умер и в рай попал? Упился до чертиков и словил белочку? Или он надо мной просто поиздеваться решил? Нет, для него это не типично… Да и чувствуется, как ему тяжело подобные слова даются. Все-таки не тот у него характер, чтобы серенады под окнами петь и стихи о любви читать… - Вишняков, не трясись так, - он выпрямился и провел рукой по моим волосам. - Денис Александрович, - я чуть повернулся, положил ладони на его плечи, но взгляд поднять не осмелился. – Вы же сейчас не прикалываетесь надо мной? Или я опять что-то не так понял? Вы лучше сразу скажите… а то я ведь надеяться начну… - Глупый ребенок, - вздохнул он и чмокнул меня в лоб. – Я тут душу наизнанку перед ним вывернул, в лучших чувствах признался… Давай, бери свои слова обратно, Вишняков. - Какие? - Про то, что нам нужно расстаться. Я вздрогнул. Он действительно это сказал. Я не ослышался. Он хочет быть со мной… - А можно мне мое желание? – внезапно даже для самого себя выпалил я. - Желание? – удивился он. – А-а-а, за сессию что ли? Ну ты вспомнил… И что же ты хочешь? - Чтобы вы меня по имени называли, - смущенно пробормотал я. - По имени? А разве я… - Вы меня всегда зовете по фамилии. Ни разу из ваших уст свое имя не слышал, - обиженно произнес я. - Серьезно? Хм… никогда об этом не думал. Окей… Он взял мое лицо в ладони и все-таки принудил посмотреть в глаза. Божечки, я сейчас умру… еще никогда он так на меня не смотрел. Без язвительности или холода, с искренней заботой и теплотой… - Миша, бери свои слова обратно. Последний раз повторяю. - А вот и возьму, - радостно улыбнулся я. – Только не жалуйтесь теперь! - Посмотрим, кто еще будет жаловаться, - фыркнул он. – Не говори гоп, пока… Договорить я ему не дал, поцеловал. Отчаянно, страстно, словно в последний раз. Как-то не оставляло меня ощущение нереальности происходящего. А раз вокруг меня происходят сказочные вещи, я буду этим нагло пользоваться. Помирать, так с музыкой! Но Денис Александрович не оттолкнул меня. Обнял и ответил на поцелуй. А я окончательно поплыл. Лишь бы все это не оказалось сном. В противном случае я не хочу просыпаться!