This is "The Voice"

- Да. Да-да. Я все понял. Хорошо, скоро буду, - Монотонно отвечал Луи на вопросы очередного организатора. Телефонные звонки один за другим мучили парня с самого утра. Он и думать не мог, что этот конкурс так сложно устроен. Каждый день – новая студия. Зачем, казалось, для одного шоу столько студий? Где в этом здравый смысл? Однако делать было нечего: куда приказали – туда и езжай. Даже если пункт назначения расположен не близко к дому. Кого волнует напряженное дорожное движение или час-пик в лондонском метро? Так или иначе, пунктуальность ценилась во все времена, и по сей день именно она располагает к себе людей. По крайней мере, Луи надеялся, что так оно и было. Первая встреча с наставником подобралась незаметно. После «слепых прослушиваний» прошла почти неделя, и за эти дни Луи позволил себе слегка расслабиться. Так что все утро парень старался привести себя в чувства. Он снова начинал ощущать слабость в коленях, когда вспоминал о том, что ему предстоит провести целый день в одной студии с одним из самых известных певцов современности. И больше всего, вне сомнений, пугала неизвестность. Черт знает, что скажет ему Гарри Стайлс за закрытыми дверями. Может, он вообще уже успел пожалеть о своем выборе. Или же ему просто плевать на парня, ведь, если так задуматься, этот проект, наверняка, не самая главная вещь в жизни звезды. Он не обязан ни с кем нянчиться или кого-то учить. Трезво оценив свое положение, Луи уже перебрал в своей голове все возможные способы, которыми Гарри Стайлс мог бы запросто, в мгновение ока, вышвырнуть его с проекта. - Да, Зейн? У тебя что-то серьезное? – Ответил на очередной телефонный звонок Луи, набирая в легкие побольше воздуха, вместе с тем медленно считая про себя до десяти. Успокаивающего эффекта это не оказало, однако попытаться все равно стоило. Это утро, определенно, было самым сумасшедшим за все его восемнадцать лет жизни. – Прости, я не могу сейчас говорить, спешу. Да, я перезвоню позже, - с этими словами парень сбросил вызов, кидая мобильный телефон на стол. У него больше не было времени на пустую болтовню, самобичевание и раздумья. Нужно было немедленно выезжать, чтобы явиться на студию вовремя. * Студия располагалась в крайне сомнительном месте. Парню пришлось идти какими-то пустынными, мрачными дорогами, прежде чем он нашел нужное здание. Зато внутри было просторно и уютно. Приветливые девушки на ресепшене доступно объяснили, куда Луи нужно пройти. Да и планировка здания была не особо сложна: никаких длинных коридоров или потайных залов. Томлинсону нужно было всего лишь подняться на лифте на второй этаж и повернуть налево. Именно там располагались залы для репетиций. Единственным минусом студии было отсутствие буфета. Даже элементарных автоматов со сладкими батончиками поблизости не наблюдалось. Парень успел пожалеть о том, что отказался от маминых фирменных блинчиков с вишневым джемом на завтрак. Добравшись до нужной двери, Луи остановился и огляделся. Собственно, ничего необычного в этом здании не было, однако слегка настораживала мертвенная тишина на этаже, словно за всеми этими дверями никого нет. Очевидно, звукоизоляция здесь отменная. - Вероятно, вы – Луис Томлинсон? – Цоканье каблуков и грубоватый женский голос, раздавшийся за спиной, чертовски напугали парня. - Да, это я, - на выдохе ответил конкурсант, поправляя челку. Девушка в строгом черном костюме зачем-то начала кивать головой. - Проходите, мистер Стайлс уже ожидает вас. – С этими словами она развернулась на каблуках и направилась к лифтам. Томлинсон обреченно посмотрел на дверь, за которой, как ему сказали, его уже «ожидает» Гарри Стайлс. Момент истины настал. Луи легонько постучал в дверь, а затем и приоткрыл ее, со словами: «Могу ли я зайти?». И тогда он увидел следующее: закинув ногу на ногу, Стайлс сидел на большом кожаном диване, который располагался около окна. Его сосредоточенный взгляд был устремлен в довольно толстую книгу, но как только Луи прошел внутрь небольшого зала, Гарри моментально отвлекся от чтения. - И снова здравствуй, Луи, - голос певца был хрипловат, но приятен. Даже слишком приятен. Никаких грубых нот, никакого надменного тона. Обычное приветствие, обычного человека, не более. Луи был поражен столь теплым приемом. - Здравствуйте, - парень пожал руку Гарри, все еще недоверчиво поглядывая в его изумрудные глаза. И это недоверие не ускользнуло от певца. - Мне кажется, ты напуган, я прав? – По всей видимости, этот вопрос был риторическим, потому что далее Стайлс продолжил свою речь, не давая Луи возможности вставить ни слова. – Во-первых, хочу сказать тебе, что я человек довольно требовательный, но ни в коем случае не грубый. Не думай, что я здесь, для того чтобы унижать тебя или оскорблять. Я здесь, в первую очередь, для того, чтобы помочь тебе одержать победу над конкурентами. Но, разумеется, все зависит исключительно от тебя, не думаю, что мне стоит лишний раз напоминать об этом. – Слушая эту увлекательную тираду, Луи незаметно - даже для самого себя - перевел взгляд на губы парня, а затем принялся изучать его лицо. Скулы наставника были так же безупречны, как и глаза и нос. Не говоря уже обо всем остальном. Черная рубашка удачно подчеркивала фигуру певца, а не застегнутая верхняя пуговичка открывала вид на изящные ключицы, под которыми красовалась татуировка. К сожалению, Луи не удалось хорошенько разглядеть ее. Но одним словом – Гарри Стайлс, несомненно, является фанатом спортзалов. - А вы не такой, каким я вас себе представлял, - не подумав выпалил Томлинсон, продолжая нахально улыбаться. И когда в нем успела проснуться самоуверенность? - Интересно, и каким же я был в твоем представлении? – Стайлс улыбнулся, отчего на его щеках появились очаровательные ямочки. - Более… Строгим, что ли… Более грубым. - Что за вздор, Луи? Тебе сколько лет, если не секрет? – Гарри отложил книгу на подоконник, удобнее устраиваясь на диване. - Восемнадцать. Не такой уж я и взрослый, - Луи ухмыльнулся, намеренно присаживаясь на другой конец дивана, чтобы никоим образом не стеснить наставника. - Хороший возраст. И все же, на будущее: не стоит судить людей по их внешнему виду. А теперь, с твоего позволения, давай перейдем к делу. Итак, для начала, я бы хотел оценить твои вокальные данные. На первом прослушивании ты выступил весьма достойно, но мне нужно знать все, на что ты способен. Ты умеешь играть на фортепиано? – Гарри не нуждался в ответе. Он к тому моменту уже подошел к черному роялю, который стоял в самом центре зала и аккуратно поднял крышку. - Да, разумеется, - несколько робко ответил Томлинсон, тоже поднимаясь с мягкого дивана и подходя ближе к инструменту. - Отлично, тогда сыграй мне что-то… Что-то на свое усмотрение и спой, если ты можешь, конечно, делать это одновременно. Если что, я могу аккомпанировать тебе. Луи сел за великолепный, совершенно новый, до блеска начищенный рояль, проводя ладонью над клавишами. Медленно, совсем невесомо, наслаждаясь неким холодом, который исходил от инструмента. У парня никогда не было средств на покупку собственного рояля. Поэтому он каждый раз упивался подобными моментами, когда выпадала возможность сыграть на добротном инструменте. Первые мгновения, когда пальцы ложатся на прохладные клавиши, подобны чуду. И тогда все, о чем хочется думать – это музыка, которой необходимо отдаться в сию же секунду. Если быть до конца честным, Луи вообще не думал, что ему придется играть перед Стайлсом на рояле и петь. Причем все это нужно было делать одновременно. И, разумеется, ошибки пусть даже незначительные, но были: голос слегка дрожал в отдельных моментах, пальцы порой задевали неверные клавиши. Но все эти недочеты ничуть не повлияли на общее мнение наставника. Пока Луи особенно старательно вытягивал верхние ноты песни Pink «Nobody knows», Гарри, слегка наклонив голову, оценивал конкурсанта. В общем-то, Луи органично смотрелся за инструментом. У Гарри с самых первых аккордов создалось ощущение, словно этот парень просто рожден был для музыки. Кроме этого, наставнику показалось, что было бы неплохо вывести парня на сцену именно с этой песней. Учитывая нынешнюю любовь молодежи к поп-музыке, у Томлинсона есть все шансы завоевать зрительские симпатии. И внешность парня, которая была тоже немаловажна в этом вопросе, полностью соответствовала «стандартам» не только проекта «The Voice», но и шоу-бизнеса вообще. - Ну, вот… Как-то так… - Скромно проговорил Луи, поворачиваясь к наставнику лицом. И парень понял, что отыграл неплохо, когда увидел на лице Стайлса ослепительную улыбку, от которой по спине пробежался рой мурашек. * - Он так сказал? Ты шутишь!? – Малик почти прыгал на стуле. Он жаждал услышать все подробности от друга. Абсолютно все. - Да, причем он сказал, что даже фальши почти не было! Я точно сплю!... – Луи окунул очередную картошину фри в соус и отправил в рот. – Я серьезно отказываюсь верить во все это! - Ты станешь популярным, я точно знаю! – Зейн явно говорил громче, чем было дозволено рамками приличия. Несколько человек обернулись посмотреть на «источник шума». Конечно, разве кому-нибудь сейчас удастся понять их восторг? Навряд ли. - Не говори ерунды, конкурс закончится и все забудут обо мне. Так обычно и случается со всеми участниками, это нормально. - Не думаю. Если Стайлсу все понравилось, то и обычному люду уж точно твое пение придется по душе. - Ты льстишь мне, - прыснул Томлинсон, запивая картошку колой. – Я почти уверен, что он так каждому конкурсанту говорит, - с толикой досады проговорил парень. - Очень и очень сомневаюсь. Что у тебя идет следующим пунктом по программе? Когда встреча с наставником? - Завтра. У нас будет общая встреча всей команды. Стайлс говорил что-то о важности единства в нашем маленьком коллективе… Но он вечно что-то такое говорит. Он забавный в этом плане, - Луи улыбнулся, вспомнив, как Гарри читал мини-лекцию о его предназначении и о том, что все зависит от Луи. - А как человек он какой? Зануда? – Малик дожевывал свою картошку, вытирая руки салфеткой. - Не скажи. Он довольно мил и приветлив. И вначале мне вообще казалось, что он меня пошлет на все четыре стороны, как только я зайду в студию, но нет… Он… добрый, - Томлинсону показалось, что «добрый» - это необыкновенно точная оценка Стайлса. Расплатившись за обед, парни вышли из кафе, направляясь домой. И никто из друзей даже подумать не мог, что за ними следят журналисты. Ведь если бы они знали, уж точно не стали бы так задорно смеяться на всю улицу, приковывая к себе неодобрительные взгляды прохожих.