Через замочную скважину

Утро. Прекрасное время суток. Особенно когда пробуждение неспешное. Наглые лучи солнца пробираются сквозь занавеску и шарят по комнате в поисках спящего человека, с которым можно поиграть в прятки. Добравшись до широкой кровати, игривый лучик медленно скользит по обнаженной ноге. Пробираясь все дальше и дальше, как скалолаз, преодолевающий вершину, луч-озорник медленно исследует тело спящего: ноги, маленький островок легкой простыни, живот, рука с непонятным синим узором, грудь, медленно вздымающаяся от каждого вздоха, тонкая шея и вот оно, – главный напарник по игре в прятки, – лицо. Игривый лучик начинает щекотать щеки и глаза спящего, как будто проводя по ним тонкой травинкой. И вот результат – человек начинает морщиться, раздувать ноздри, закрывать лицо руками и жмурить крепче глаза… … Потревоженный ярким солнцем, Томми начинает просыпаться. Медленно потянувшись, хрустнув костяшками пальцев и широко зевнув, он прикрывает лицо ладонью от надоедливого утреннего солнца. Вспомнив вчерашний день, Томми резко садится на кровати. О, да. День вчера был праздничный, ничего не скажешь. Феерия чувств и событий. Все еще сидя на постели и скребя пальцами затылок, блондин вспоминает прошедший, как в горячем бреду, день. Утро. Приезд драгоценной мамы – Лейлы. Разговор с Адамом. Конфуз перед его мамой. Прятки с постоянно улыбающейся Лейлой на протяжении всего дня, вплоть до вечера. Семейный, тихий (и ужасно длинный) ужин и веселый монолог дорогой гости ни о чем. Пытка нахождения за столом и позорное бегство в свою комнату под предлогом усталости (фиг там, конечно же, стыда). Вот и сейчас, все еще сидя на кровати и обхватив руками согнутые в коленях ноги, Томми думает о том, как же сегодняшний день пройдет. Легкий стук в дверь заставляет его вздрогнуть и натянуть на себя простыню, как юная девушка, прикрывающаяся от взглядов поклонников. - Томми, это я, - тихонько сказав, в комнату с подносом в руках входит Лейла. – Просыпайся, соня. Оу, да ты не спишь уже? Я тебе завтрак принесла, небось, вы тут с Адамом только всухомятку и питаетесь. – Ее улыбчивое лицо и поднос с дымящейся чашкой ароматного чая, блинчиками (о, блинчики!) и вазочкой с вареньем тут же вызывают довольную улыбку Томми. Он, забыв все стеснения, начинает переминаться на кровати, поудобнее усаживаясь и принимая поднос с завтраком из заботливых рук Лейлы. - А варенье… - Малиновое, - не давая договорить, Лейла гладит парня по светлой голове и улыбается, - как ты любишь. Томми счастливо жмурится, вдыхая аромат чая. Держа кружку двумя руками и подняв глаза, с благодарностью смотрит на Лейлу. - Спасибо, я опять чувствую себя маленьким мальчиком, - шумно отхлебнув из чашки и укусив блинчик, Томми тянется за ложечкой в вазочке с вареньем. – Мама в детстве часто мне делала блинчики. - Я знаю, - Лейла с умилением смотрит на Томми и, улыбаясь своим воспоминаниям, трет уголок глаза. – Адама никогда нельзя было заставить скушать блинчик, он их с детства не любил. … Закрыв за Лейлой дверь, Томми бежит на кухню, чтоб установить утраченную связь с соседом. Пока Наша Милая Мама, как опытный воин-завоеватель, будет покорять прилавки магазинов, у него будет достаточно времени, чтоб восполнить пробелы в личной жизни. Высунувшись из окна и хлопая ладонью по подоконнику, он начинает призывать Изю на «переговорный пункт». - Исаак! Изя-я-я! Не получив в ответ никакой реакции, Томми бежит к крану и, набрав в симпатичный голубенький чайник воды, словно участник «веселых стартов», бежит назад к окну. Как заботливый садовник, который печется о своих цветах, Томми начинает поливать подоконник соседа, приговаривая: «Изя, выглянь». Звук льющейся из чайника воды, словно звонкий стук капели, барабанит по подоконнику этажом ниже. Усиленно целясь, Томми от напряжения высовывает кончик языка. Теперь, словно дирижерской палочкой, он им руководит и указывает направление струи воды. Все еще занимаясь увлекательным процессом полива, Томми слышит знакомый голос с преобладанием истерических ноток. - Опять ты, чертова блондинка! Нет, все-таки надо тебя хоть разок отдубасить, чтоб знал, как себя вести в приличном обществе! Весело хохоча, Томми прекращает орошать окно соседа водой и тут же, отложив чайник в сторону, укладывается на подоконник и свешивает руки вниз. - Изя, приве-е-е-т! – радостно выкрикивает Томми и весело машет ему ручкой. – Как дела? Еще не умер? - Как видишь, - спокойно, без злобы отвечает сосед, привыкнув уже к странным шуточкам Томми. – А ты что, проголодался и хочешь на моих поминках похавать? Дудки! Не дождетесь! – Изя, развернувшись на спину, выглядывает в окно и улыбается Томми. – Черт, вся спина теперь мокрая! – резкий крик Изи раздается, как истерический голосок рафинированной дамочки. - Блин, Томми, почему от тебя одни неприятности? Исаак, опершись руками в мокрый подоконник, запрокидывает голову так, чтоб видеть своего мучителя-соседа. - Давай быстро, чего хотел? - Чего, чего. Потрепаться. У меня новости, - продолжая болтать руками в воздухе, Томми с серьезным (на сколько это возможно) выражением лица рассказывает дальше: - у меня – мама! - Ну и? У меня тоже есть мама. Я скажу больше, у меня есть даже папа! Прикинь? – Изя, ухмыльнувшись, кивает головой, что, по-видимому, должно было означать: «Вот оно как!» Скорчив нетерпимое личико и поджав губы, Томми, прижав ладони рупором ко рту, заговорщицки продолжает. - Очень смешно. Я не про свою маму, - для пущей страшности Томми делает круглые глаза и продолжает: - у меня дома – мама Адама!!! Она живет со мной! И будет жить семь дней! Сказав это, блондин в изнеможении опускает руки, как молотобоец, уставший после смены в кузне. Лицо его выражает вселенскую усталость, а тело расплывается по подоконнику. - Так, не двигайся. Я сейчас приду. – Голова соседа скрывается в окне, но уже через секунду появляется опять. – И не вздумай выпрыгнуть из окна! – Сказав это, Изя вновь прячется в квартире. Через каких-то три минуты уже слышен дверной звонок. Вприпрыжку, с непонятным азартом, Томми бежит по коридору к входной двери. Создается впечатление, что маленький мальчик накануне Рождества, увидевший в окно Санта-Клауса, спешит ему навстречу, чтоб поскорее забраться к нему в мешок в поисках подарков. - Откуда такая радость? – входя в квартиру и закрывая за собой дверь, Изя удивленно смотрит на радостное лицо Томми. – Только что ты был умирающим лебедем, а тут тебе как будто петарду в зад вставили? - Да это я просто тебя рад видеть! – похлопав в ладоши, Томми дергает Изю за рукав футболки. - Ага, ты еще на одной ножке попрыгай, веселун, блин. – Отстранившись от Томми, парень с подозрением смотрит на непонятную реакцию. - Давай, выкладывай, что тут у тебя с мамой? - А, все нормально, - махнув рукой и тряхнув своей длинной челкой, Томми направляется на кухню. Изя, ничего пока не понимая, направляется за Томми по пятам, словно преданный пес, идущий за своим хозяином. Усевшись за стол, Изя ждет «неимоверно занимательного рассказа» от Томми. Блондин против своих правил не идет к подоконнику, а останавливается на другой стороне стола. Резко наклонившись, Томми ложится животом на стол и подпирает руками подбородок. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от изумленного лица Исаака. - Слушай, у меня к тебе есть предложение, - заговорщески щурясь, Томми продолжает. – Нас у тебя дома никто не потревожит?