Через замочную скважину

- Оу! Томми вернулся! Как я рада, - Лейла применяет свой коронный захват и заключает Томми в крепкие объятия. – Я уже волноваться стала. Мы с миссис Эндрю уже давно вернулись. А я и говорю, где же наш милый Томми, почему он не пообедал, вся еда стоит нетронутой. Бедный мальчик, ходит где-то голодный… Томми постепенно начинает понимать, что перед ним не две клумбы, а всего-навсего две почтенные дамы: мама Лейла и миссис Эндрю. Всю композицию из милых женщин дополняют абсолютно несуразные и абсолютно идентичные шляпы на их головах. Да, головные уборы явно в стиле миссис Эндрю: охапка разноцветных полевых цветов, пару гроздей каких-то красненьких ягод, пучок пожухлой травки и моток цветных ленточек. Да, Поль Гоген отдыхает и нервно курит в сторонке… - Прикольные шапочки, вам идут, - стараясь не заулыбаться, Томми опускает глаза и сжимает покрепче губы. - О, милый Томми, спасибо! – Лейла, забыв, что очень хотела пообниматься хоть с кем-нибудь, подбегает к зеркалу и начинает вертеться, приговаривая: - как хорошо, миссис Эндрю, что вы меня уговорили купить эту замечательную шляпку! Видите – молодежи нравится. Продолжая крутить головой, чтоб получше рассмотреть газон у себя на голове, Лейла начинает тихонько напевать: «ля-ля, тара-па-пам». Стоящая рядом и не проронившая ни слова, как мумия Тутанхамона, миссис Эндрю явно довольна своим изысканным вкусом, и тем, что смогла угодить с головным убором и себе и Лейле. Томми смотрит с непониманием на все эти манипуляции, искренне не понимая, почему нельзя просто снять с головы эту чертову шапку, чтоб рассмотреть ее, или хотя бы просто поднять глаза и посмотреть на соседку, стоящую в точно таком же гнезде на голове. Да, женская логика непостижима… - Ты же, наверно, устал и хочешь кушать, – оставив любование перед зеркалом, Лейла продолжает тискать Томми. Она прижимает его голову к своей груди. Прижав очень крепко, она случайно задевает его губу, и Томми непроизвольно произносит «ай»! На секунду отстранившись и посмотрев на его лицо, она начинает охать и причитать: - ой, да кто же это тебя так? Бедненький. Вот хулиганы! Что за время сейчас, честным людям по улице пройтись страшно, обязательно кто-то нападет. А вы знаете, у меня был такой случай… Уже не слушая Лейлу, пытаясь спасти остатки своего и так воспаленного за день мозга, Томми пытается высвободиться из ее рук и спрятаться в своей комнате. Еще долго через закрытую дверь спальни доносится разговор двух неугомонных и возмущенных женщин, касаемо ужасных бандитов, разбитых фонарей, как следствие, темных улиц, полицейской службы города, самого мэра, правительства и «всех этих паразитов» вместе взятых. Раздевшись и побросав одежду куда попало, Томми ложится в кровать. Почему-то этот день выдался очень длинным и растянутым, словно резиновая лента на самодельной рогатке. Трудяжка-Томми за сегодня успел сделать кучу дел: вкусно позавтракать, дважды сцепиться с Изей и получить по губе. Поговорить с любимым по телефону, договориться с художницей о сеансе рисования и удачно его провести. Далее удивить и обескуражить разносчика пиццы, побывать в секретной комнате и узнать много нового про соседа. И под конец дня насладиться новинками шляпной индустрии и адски устать. Вспоминая весь перечень проделанных работ за день, Томми незаметно для себя начал было дремать. Резкий стук заставляет его подскочить и, разлепив веки, невидящими глазами уставиться на дверь. Стук раздается снова и дополняется голосом Лейлы. - Томми, милый, я могу зайти? – Ее голос выбивает из состояния дремоты и настраивает на воинствующий лад. Неспроста она ломится в его комнату. Ох, неспроста. Не получив разрешения, но и не услышав запрета, в комнату с подносом вплывает Лейла. - Оу, а что ж у тебя тут такой беспорядок? Вся одежда раскидана, - стоя посреди комнаты и разглядывая разбросанные по полу вещи, она оглядывается по сторонам. - Это все по феншую, - медленно проговаривает Томми и ложится опять на подушку. - Хорошо, хорошо. По феншую, так по феншую. Только я немного приберусь тут. А ты пока перекуси чуть-чуть, скоро ужин, - она ставит поднос с едой на стол и начинает приседать и вставать, как тренер по фитнесу, показывающий упражнения для мышц ног. - А то куда это годится, такой бардак в комнате у мальчиков… - и мама Лейла принимается носиться по комнате, как заправский сборщик урожая. Быстро собрав все разбросанные вещи с пола, расставив диски, книги и прочую чепуху по полкам, она взялась за тумбочки. Томми с обалдевшим видом смотрит на все происходящее, не успев даже слово сказать против. Наклонившись под кровать за очередным предметом гардероба, Лейла извлекает на свет Божий журнал «Out», с обложки которого на мир смотрит абсолютно голый, если не считать ковбойской шляпы и высоких сапог, и счастливый парень. Все было бы ничего, если бы на фото не было столь очевидно, как сильно и мощно он «рад» видеть фотографа. Залившись румянцем и улыбнувшись, Лейла быстренько открывает прикроватную тумбочку, чтоб спрятать «неудобный» журнал. Томми только успевает вскрикнуть «не туда…», как взгляду обоих предстает роскошь замысловатых предметов «первой необходимости». И длинненькие, и толстенькие, и черные и телесные. Латексные и резиновые, металлические и меховые. Баночки, тюбики, коробочки… Короче, весь немалый арсенал домашних безделушек, так любимых Адамом и Томми… … Накрывшись с головой подушкой и все еще лежа в кровати, Томми старается не думать о том, что произошло десять минут назад. Нет, он не стыдится того, что он любит мужчину. Но выставлять напоказ все ее разнообразие, тем более его маме? Это слишком. Даже для него. В который раз за этих несколько дней он чувствует себя полным придурком? И если так и дальше пойдет, то к концу недели Лейла будет знать об их с Адамом личной жизни не меньше, чем большое зеркало, висящее у них в спальне. Оно на протяжении длительного времени является главным свидетелем их с Адамом удивительно интересной и разнообразной жизни. Самобичевание и терзание прерываются тихим стуком в дверь. Опять? Нет, не может быть. Неужто еще не достаточно было постыдных представлений на сегодня? Неужели – на бис? Тихо скрипнув, дверь открылась и впустила Лейлу. Теперь она стоит, еле заметно улыбаясь и держа в руках коробку. Господи, ну что еще? Страшно даже предположить. - Томми, я тут подумала, - тихонечко начинает она, - может, тебе медицинская помощь нужна? – и она потрясла коробкой с красным крестиком на крышке, словно малыш, поймавший майского жука в банку и теперь проверяющий, живой ли тот. – У тебя же лицо разбито, может, я могу… - Нет, спасибо, - высунув голову из-под подушки, Томми смотрит на нее. – Мне уже лучше, а зеленка на лице вряд ли поможет превосходно себя почувствовать, – сказав это, Томми опять уползает под подушку и оттуда добавляет: - лучше я посплю. … Сны придуманы для того, чтоб люди во сне не скучали. Разум человека не отдыхает по ночам, а балдеет и оттягивается на полную катушку, ведь, по сути, мы видим не сны, а репортажи с места событий. Именно такие сны и видел этой ночью Томми, они были настолько приторно сладкие, что на утро все мысли слиплись в медово-карамельно-сахарную бесформенную массу. Пытаясь расковырять, как халву ложкой, свои мысли, Томми сладко потягивается и тянется за телефоном на тумбочке, чтоб пожелать доброго утра Адаму и поделиться с ним всем увиденным и испытанным сегодняшней ночью. А рассказать действительно было что, и про то, как и где и чем… Не нащупав на тумбочке телефон, Томми нехотя подымает голову и осматривает всю комнату. Черт, где он его мог положить? Может, это следствие вчерашнего трудового десанта по имени Лейла? Может, она его куда-то переложила? Словно телепат, читающий чужие мысли, на пороге спальни враз материализовалась мама Лейла. Потерев глаза, словно увидев навязчивый мираж, Томми смотрит на нее. Нет, не исчезла, значит это и в правду она. - Какая прелесть, ты уже проснулся. А я так не хотела тебя будить. Думаю, пусть Томми еще поспит. А тут смотрю – ты уже и сам проснулся. Правда, замечательно? – утренняя болтовня начинает плохо действовать на еще не проснувшийся мозг Томми и он, ничего не понимая, смотрит на женщину. - Так, если не хотели разбудить, зачем же будить пришли? – Ничего не понимая и продолжая тереть глаза, Томми садится в постели. - Так я и не хотела. Я сразу сказала, если он спит, то я будить не буду, а если проснулся, тогда - ладно. – Улыбаясь и параллельно раздвигая шторы и открывая настежь окна, она снова начинает носиться по комнате, как неутомимый метеор. - Может, я и не совсем проснулся, но мозги у меня немного варят. - Томми начинает чесать лоб, заставляя голову быстрее включиться в работу и призывая мозги прийти ему на помощь. – Так кому и что вы сказали? Что-то я никак не пойму. - Так я и рассказываю, что к тебе мальчик пришел, а я ему и говорю…