Через замочную скважину

- Стоп, какой такой мальчик? И где он сейчас? – Терпение Томми, не дождавшись подруги-логики, начинает закипать. - Ку-ку! – раздается за дверями голос. – Этот мальчик – я! – В комнату неспешной походкой входит Изя. – Привет, царевна-лягушка! - На себя посмотри, принц хренов, - недовольно произносит Томми и накрывается с головой одеялом. - Мальчики, ну нельзя же так! А ну, быстренько извинитесь друг перед другом, а я пошла готовить завтрак, - улыбнувшись на прощание, Лейла выпорхнула из комнаты, словно ее здесь и не было. - Ты чего приперся? Мы же не договаривались, - недовольно глядя на Изю, Томми начинает вставать с кровати. Внезапно, словно наступив на ежа, он падает на кровать и закутывается в одеяло. Глядя на это, Изя пожимает плечами и протягивает руку с зажатым в ней телефоном. - На, ты забыл его у меня вчера. А ты чего? Случилось что-то? – Исаак, присев на краешек кровати и подперев голову рукой, смотрит с интересом на закутанного блондина. - Ты, это… Ты иди пока на кухню, ладно? – Томми начинает махать рукой, выпроваживая визитера. – А мне еще нужно Адаму позвонить. А ты иди, пообщайся с Лейлой. Она очень интересный собеседник – не соскучишься. А я потом к вам выйду. Попозже. – Томми ждет реакции Изи и в нетерпении снова машет рукой, проговаривая шепотом, - иди, иди, иди… Выставив наконец-то всех из спальни, Томми в бессилии падает на кровать. Черт! Опять конфуз. Чуть не спалился перед Изей! Хватит, натерпелся стыда перед Лейлой, теперь еще перед соседом не хватало… Да что ж такое происходит с нашим организмом? Почему он живет отдельной от нас жизнью? Вытворяет то, что хочет: то болеет невовремя, то вдруг устает и засыпает, то невпопад чихнет, то возбудится не к месту. А мы его и поим, и кормим, и одеваем. Некоторые даже тренируют и берегут от переутомления. А он? Опять вам мстит за что-то. Вот и вчера Томми, как заботливый хозяин своего организма, и спать тело уложил, и мысли хорошие на ночь прочитал, и сон прекрасный про Адама показал. А на утро? На тебе – результат! А Томми сегодня этого и не надо! И ближайшие пару дней – тоже. Совсем! Абсолютно! И что теперь с этим делать? Остается один выход: звонить Адаму и разделить с ним эту великую утреннюю радость. Он-то точно обрадуется и поможет… Бодрый, веселый и жизнерадостный, как после утреннего сек… , ой, то есть кросса, Томми входит в кухню, где за столом сидят и о чем-то шепчутся, как две школьницы на задней парте, Лейла и Изя. На столе, словно на обложке журнала о здоровом питании, изобилие различных вкусностей. Пузатенькие чашки с ароматным кофе, маленькая тарелочка с круассанами и свежие булочки с корицей. В центре стола, словно парковый фонтан, возвышается ваза с блестящими от влаги фруктами. В высоком узорчатом графине яркий, солнечного цвета сок, а рядом – запотевший беленький молочник. Словно пожилая супружеская пара, отдыхающая на берегу реки, на краю стола примостились две невысокие баночки с джемом и вареньем, прижимаясь боками и скрестив, словно обнимая друг друга, ложечки. Небольшими островками тут и там возвышаются: сырная тарелка, мясная нарезка и масленка с желтым, как лепестки подсолнуха, кусочком блестящего масла. Завершает композицию тарелочка, покрытая резной бумажной салфеткой, как невеста свадебной фатой. На ней, словно кубики, сложенные в башенку неумелыми ручками ребенка, горкой выложены маленькие подрумяненные гренки. По кухне витает щекочущий ноздри запах ванили и аромат свежей выпечки. - О, Томми, проходи, милый, садись, - Лейла пододвигает чашки, ложки, тарелки и прочие приборы поближе к блондину. - Ну что, поговорил с Адамом? – Намазывая гренку маслом и пряча улыбку, Лейла внимательно смотрит на нож, которым орудует не хуже опытного шеф-повара. Изя, резко заинтересовавшись чайной ложечкой, начинает вертеть ее в руках. - А вы-то откуда знаете, что я Адаму звонил? – Вопрос был скорее риторическим, так как «предатель» тут же прыснул смехом в кулак, чем и спалил себя. Насупив брови и сморщив лоб, Томми грозно смотрит на Изю, внимательно изучающего теперь клетчатую скатерть на столе. – Изя? - А я-то тут при чем? - подняв свои невинные дымчатые глаза, Исаак смотрит куда-то мимо Томми и, не выдержав серьезности, опять начинает хохотать. Вслед ему, очень тихий, но от этого не менее заметный, слышится смешок Лейлы. – Ты сам сказал, что позвонишь Адаму и придешь. Вот и… Разозлившись и толкнув кружку так, что темно-коричневая жидкость пролилась на скатерть, Томми резко встает и направляется назад в спальню. Вслед ему несутся слова Лейлы: «Но мы же все понимаем. Не сердись, мы все взрослые люди…» Убитый и подавленный таким «вниманием» со стороны окружающих, Томми, хлопнув посильнее дверью спальни, садится на подоконник у открытого окна и задергивает, как театральные кулисы, занавеску. Обида и стыд подступают колючим комком и упираются в самые гланды. Еще немного - и этот сгусток возмущения подымется по горлу и вырвется наружу в виде гневного выкрика и, возможно, слез. В этот момент, словно церковная мышь, в комнату кто-то начинает скрестись. Не реагируя и все еще дуясь, Томми продолжает сидеть и пустым взглядом смотреть на улицу. - Эй, ты где? – Тихий голос Изи раздается почти возле самого уха. Занавеска медленно начинает отодвигаться и уже через мгновение в проеме появляется голова соседа. – Ну Томми, не дуйся. – Изя садится рядом на подоконник и пытается заглянуть в глаза блондина. - Слушай, отвали, а? – Томми явно не расположен к общению и уж тем более к конструктивному разбору всего случившегося. -Ты пойми, мы не нарочно, - словно извиняясь, продолжает Изя. – Просто, когда ты вытолкал меня из комнаты, мне было интересно, чего ты там удумал. Ну, я и задержался под дверью. А потом, когда ты набрал Адама, и вы с ним начали… Ну, разговаривать, я уже не мог оторвать ухо от двери. – Исаак виновато пожал плечами и слегка улыбнулся. – Знаешь, я не очень искушен в этом деле, но то, как ты описывал ваше с Адамом «волшебство», фух… Знаешь, такое я даже на платном порно-канале не слышал. – Изя, словно юная барышня, начал заливаться краской. – Ну ты и фантазер. - А ты – извращенец, подсматривающий, то есть, подслушивающий под дверью, - уже не зло, но еще с обидой в голосе отвечает Томми. - Но зачем ты все Лейле рассказал, остолоп? - Да я ничего не рассказывал! Она сама все услышала, - разведя руками, Изя делает невинное лицо. – В определенный момент ты, наверно, потерял контроль над собой или забыл, что дома находишься не один, и все твои «О, да!» и «Еще, еще!» даже ей стали слышны. Когда Лейла вышла в коридор и увидела меня, стоящего под дверями, она, улыбнувшись, погрозила мне пальчиком и позвала на кухню завтракать. – Выдохнув, Изя замолчал. Затем, разведя в стороны руки, словно извиняясь, закончил: - вот и все. Остальное - ты знаешь. … Утро вечера настолько мудреней, что спать ложиться надо вскоре после обеда, чтобы лишних дров не наломать. С такими мыслями Томми лежит на диване перед телевизором, положив руки под голову, и наслаждается тишиной. Голубой и молчаливый экран, в образе какого-то политика, словно рыба, безмолвно открывающего и закрывающего рот, создает спокойный фон для уставших глаз. Мерный глухой рокот работающего холодильника и далекое поскрипывание работающего лифта абсолютно не мешают напряженной работе мозга. Лейла, накормив и напоив всех завтраком, собралась и убежала по своим женским делам. Оставалась маленькая надежда, что ее спутником на сегодня будет не миссис Эндрю. И что вечером Томми не придется созерцать новое творение шляпных мастеров и пытаться оценить его по достоинству. Кошмар, больше такой пытки красотой его мозг может не выдержать. Вслед за ней, словно племенной жеребец, ускакал и Изя, сославшись на какую-то очень важную встречу. И вот теперь Томми может спокойно полежать и подумать обо всем случившемся. Внезапный телефонный звонок прерывает его катарсис, но Томми, все еще прибывая в своем астральном теле, не спешит реагировать на посторонние звуки…