Через замочную скважину

Звонок раздается снова и снова. Его звук разрезает пространство квартиры, как бензопила, распиливающая на бревна ствол столетнего дуба. Проходит, наверно, целая вечность, пока мысли пытаются собраться, посовещаться, взяться за руки и выдать единственно верное предположение: Адам. Нет, только не сейчас! Момент, когда Томми находится в квартире не один (да еще с кем, с соседом!), в спальне золотые колокольчики и приготовлена шикарная постель, является, мягко говоря, не совсем удачным, чтоб встретиться после недельной разлуки с любимым человеком. Замерев, словно на краю высокой башни перед прыжком с банджи, набрав в грудь побольше воздуха и сжав кулаки, Томми направляется по коридору и останавливается всего в паре сантиметров от последней преграды. Глубоко вздохнув и раскрыв ладони, Томми делает последний шаг к двери. Собравшись, он медленно поворачивает ключ и распахивает дверь. - Привет, - на пороге стоит фиалка Сью. - Вот проезжала мимо и решила заскочить, - стыдливо отведя глаза, она пальцем на стене подъезда чертит закорючки. - Ты за Изей? – Томми, явно не настроенный на длительное разглагольствование, задает вопрос в лоб и шумно выдыхает. - С чего ты взял? – по выражению выпученных глаз становится понятно, что она не ожидала такой встречи и обескуражена. Ее удивленное выражение лица абсолютно очевидно, как очевиден придорожный указатель «STOP» любому начинающему водителю. - Ладно, не парься, проходи, - Томми растягивает свои губы в подобие улыбки и, отстранившись, дает возможность подруге войти в коридор. Вдруг из-за дверей квартиры миссис Эндрю на всю площадку этажа раздается ее писклявый голосок, орущий на кого-то. - Роберт, пей кефир, чтоб ты сдох, тебе же поправляться нужно! Удивленное до невозможности лицо Сью поворачивается сначала в сторону соседской двери, затем в сторону Томми. После чего, разразившись смехом, она пытается узнать, кто эти перлы выдает? - Не обращай внимания, - с легкой улыбкой Томми машет в сторону соседской двери. – Это соседка своему мужу, он у нее болезненный, а она вечно пытается его лечить. – Затем, закрыв входную дверь, добавляет, - одно тешит, раз лечит, значит, без приключений довезла Лейлу до аэропорта и посадила на самолет. Войдя на кухню, Сью, словно первоклассница на уроке физкультуры, разглядывающая мальчиков и стыдливо опускающая глаза в пол, смотрит на вскочившего со стула Изю. - Ладно, дети мои. Благословляю вас, - улыбнувшись и обняв за плечи Исаака и Сью, Томми в шутливой форме, словно католический священник, производит процедуру благословения посредством наложения крестного знамения на лоб. Немного обалдевшие и ужасно застеснявшиеся молодые люди опускают головы и начинают тихонько смеяться. Фиалка Сью, включившись в эту незатейливую игру, со словами: «Благодарю вас, святой отец», подносит руку Томми к губам и, резко крутанув ее, припечатывает поцелуй в свою собственную руку. Вся эта церемония, словно молоко, влитое в крепкий черный кофе, разбавляет напряженность неловкой ситуации. … Выпроводив нежданных и таких неуместных в данную минуту гостей из квартиры, блондин пытается восстановить свое душевное равновесие после пережитого стресса. Хорошо, что оба прихода гостей, предшествующие появлению Адама, благополучно завершены и теперь можно надеяться, что в третий раз этот звонок нажмет именно тот, кого так страстно желает увидеть Томми. Блондин, словно самодвижущееся подводное оружие – торпеда, цилиндрического обтекаемого корпуса с оперением и гребными винтами, выпущенная из подводной лодки, рассекая воздух и сметая все на своем пути, бегает по квартире, пытаясь привести все к логическому завершению и конечному результату. Возле фондю "шоколадный фонтан", словно клумба в центральном парке, водружается миска с ароматной и влажной клубникой с крупными зелеными листочками. Она похожа на краснощекую принцессу, надевшую размашистую, травянистого цвета корону. Рядом, словно монумент на парковой аллее, высокая белая ваза с ярко-зеленым вспотевшим и играющим мелкими капельками росы виноградом. В небольшом блюдце с голубенькой каемкой горкой, словно вылепленные детками замысловатые снежки, сложены зефир и пастила. Перейдя к оформлению главной достопримечательности опочивальни – огромной двуспальной кровати (нет, скорее трехспальной), Томми, еле сдерживая улыбку и дрожь в руках, начинает методично прятать под подушки, покрывала и валики все купленные "маленькие радости" для страстной и такой нестерпимо желанной встречи с любимым. Похожие на рассыпанные витиеватым узором островки легких и необычайно воздушных облаков, лепестки белых роз завершают чудесное оформление роскошного ложа. Они, словно небольшие парусники в тихой гавани, расположились на лазурном, как океан, шелковом покрывале в ожидании легкого бриза, который сможет отправить их в завораживающее путешествие по бескрайним морским просторам. Созерцая все великолепие убранства «будуара», Томми, затаив дыхание, замирает на несколько секунд и, сжав до боли кулаки и закусив губу, медленно делает выдох. В этот момент релаксации раздается такой неожиданный и, вместе с тем, долгожданный звонок в дверь. Сердце, как помпа, обеспечивающая циркуляцию жидкости в системе, начинает усиленно перекачивать кровь и перегонять ее с такой силой, что появляется шум в ушах. На секунду, прижав ладони к вспыхнувшим, как мощный прожектор, щекам и пытаясь унять бешеную работу сердца, Томми замирает перед дверью. Проходит несколько долгих и томительных секунд, и необходимо сделать последнее действие, которое поможет воссоединиться двум любящим сердцам. Ключ. Поворот замка. Щелчок. Еще один. Все. Рука на ручке. Нажать. Потянуть. - Ты… - Я… Этого оказывается вполне достаточно, чтоб сумасшедший оркестр сумбурных мыслей вмиг затих и оставил только еле слышный отголосок хрустального звона. Сердце, словно редкая птица, заточенная на долгие года в золотой клетке и в один миг выпущенная на свободу, расправляет крылья и уносится высоко в небо, чтоб там, рядом с пористыми облаками, почувствовать себя свободной. Томми, замерев на долю секунды, словно раненный зверь, бросающийся на охотника, падает в объятия Адама. Обнимая его с неистовой силою, он крепко прижимается лицом к его груди и замирает. И только дрожь по всему телу, проходящая, как от разряда электрошокера, дает понять, что Томми сейчас знобит от напряжения и ощущения счастья. Адам, ощущая неимоверную сладость во рту от предчувствия поцелуя, бережно прикоснувшись прохладными пальцами к подбородку любимого, приподымает лицо Томми. Жаркое дыхание опаляет и так пересушенные и долгое время лишенные нежных прикосновений губы Адама. Словно припав к прохладному источнику и пытаясь утолить безумную жажду, Адам неистово и ненасытно начинает овладевать такими желанными губами. Отстранившись, преодолевая желание никогда больше не отпускать из объятий любимого, Томми с придыханием шепчет: «Напиши мне губами на моем теле, что я тебе нужен, что мы всегда будем вместе». Опьяняющая улыбка Адама ясно говорит о том, что он это сделает, не смотря ни на что. Даже если бы ему это стоило жизни, он не остановится ни перед чем, чтоб доставить удовольствие прекрасному и такому родному созданию. Его сильные и умелые руки подымают Томми, как невесомого мотылька, и уносят в глубь квартиры, чтобы доказать своими поцелуями свою безмерную и всепоглощающую любовь. И только тихие вздохи легким туманом, словно в предрассветный час над тихой гладью озера, оседают в тишине квартиры…