Гадкий утёнок

Светло и тепло... Так хорошо... Глаза медленно открываются, видя перед собой просторный сад. Марк осматривается: он сидит под черешней, в лучах тёплого солнца, на мягкой, только постриженной траве. Вокруг него уйма цветов: розы, лилии, пионы... Голубое небо, ни единого облачка, и на душе так спокойно... Позади был вход в поместье, вот он видит, как взлетают от малейшего дуновения ветра лёгкие шторы у открытой прозрачной двери. Улыбка украсила омежьи губы, он - дома. Так легко и хорошо... Марк встаёт, направляясь в сад, будто чувствуя - он не один, его там ждут. Лёгкий шаг переходит в тихий бег, и вот парнишка видит красавца-омегу, бережно остригавшего заросшие листьями кусты алых и белых роз. Блондин стоял к омежке спиной, и Марк с удовольствием подбегает, обнимая папу, обхватывая стройную талию, доверчиво прижимаясь где-то на уровне середины спины. - Аккуратнее, сынок, - послышался мягкий и нежный голос. Потом нежные руки ласково обнимают в ответ, гладят шелковистые волосы каштанового цвета, и на душе снова поют птицы, полный покой и счастье. Марк чувствует этот цветочный аромат который исходит от его любимого, папы. Так благоухает именно он, а не розы вокруг них. - Папочка, папа... - Марк ластится, обнимая омегу сильнее, слышит тихий смех, и его нежно отстраняют, затем блондин садится среди роз, усаживая сынишку себе на колени, улыбаясь, поправляя рыжеватые волосы, что так и норовились закрыть глаза его чаду. - Что, мой хороший? - ласковая улыбка, и Марк улыбаться в ответ, восхищаясь своим отцом. Красивые, нежные, глубокие, голубого цвета глаза смотрели на своего младшего ребёнка с непередаваемой нежностью и трепетом. Золотого цвета волосы были завязаны в низкий, свободный хвост, что досягал плеч омеги. - Энтони! - их идиллию нарушил раздраженный голос. Омега поднял голову, смотря ко входу в дом, его красивое лицо отображало беспокойство, руки сильнее прижали ребёнка к себе, будто защищая от чего-то. Марк тоже напрягся, чувствуя страх родителя. Послышался тяжёлый шаг, грубый голос повторился за спиной мальчишки. - Энтони! Где ты шляешься?! - Я здесь. Что-то произошло, Роберт? - это был его альфа, ранее любимый муж... - Соизволь встать, когда я с тобой разговариваю! - настаивал мужчина. - Извини, милый, - блондин встаёт, беря сынишку на руки. - Что ты здесь делаешь?! - Ухаживаю за цветами, - нежно ответил парень, сильнее прижимая к себе ребёнка. - То есть садовника я могу увольнять?! - зло продолжил альфа. - Нет. Не стоит, - тихо ответил блондин, - тебе что- нибудь нужно? - Ты с этим дрянным мальчишкой?! - ещё больше разозлился альфа, заметив ребёнка на руках у мужа. - Роберт, не смей так говорить о нашем сыне, - поникшим голосом отозвался омега, бережно прижав голову малыша к своему плечу. - Ты что-то сказал?! Или мне послышалось?... - мужчина сделал шаг вперёд, вдохнув запах - замер, на его лице появилось острое желание. Платоническое желание. Он даже судорожно облизал резко пересохшие губы. Следующее было сказано более спокойным голосом: - Ты от меня прячешься? В свой период... - снова облизал губы, - ...течки? - Нет, что ты, - тотчас ответил блондин, машинально сделав шаг назад. - Тогда подготовься как следует! - альфа подходит к супругу, забирая малыша из его рук, ставя отпрыска на ноги, и страстно целует красивые губы своего омеги, начиная собственнически лапать. - Роб-берт! - Энтони немного отстраняется, - я тебя понял... - Раз понял, то жду у себя в спальне через пятнадцать минут, или... - его губы меняются в лукавой ухмылке, - ты хочешь прямо здесь? - Нет. Я сейчас приду. Жди меня. Я скоро, Роберт. Давай, иди... - омега высвобождается из объятий мужа. - Только Марка заведу в дом. Хорошо? - Позови Мари! Нечего возиться с этим отродьем! - Роберт... - печально ответил парень, - хорошо, я сейчас приду. Только позову прислугу. Pov Markus И снова этот холод. Печальный взгляд отца, его дрожащие руки и сбитое дыхание... Он отдаляется от меня. Оставляет в одиночестве. Мне снова страшно и больно. Где-то там. Внутри. Где бьётся сердце. Вздрогнув, я открываю глаза полные отчаяния и слёз. Осматриваюсь: я в кресле, укрытый пледом, в библиотеке, освещаемой только одним торшером у входа, за окнами ещё ночь. End Pov Markus Поежившись, омежка встаёт на ноги, сильнее кутаясь в плед, и поставив книгу на место, выходит в тёмный коридор. Там быстрым шагом добегает до своей комнаты, но там никого нет. Расстроенный взгляд блуждал по одинокому холу, куда направился омежка в поисках тепла и поддержки. Ноги сами привели его к массивным дверям из тёмного дерева, с тяжёлыми ручками, которые пытался открыть парнишка. Удалось, и вот, мелкими, тихими шажочками, омежка подходит к широкой кровати, где отдыхал его альфа. - Л-леон... - неуверенно и тихо позвал парнишка. Матрац немного прогнулся ещё под одним маленьким весом. Марк на коленях сел около парня, легонько касаясь его плеча. - Леонард, - шёпотом повторился омежка, аккуратно ложась рядом. Так спокойнее, теплее. Он не один.