Проблемы доверия и их решения.

Только одна мысль в голове: «Улыбайся». И Умино Ирука улыбается. Дружелюбно, пока идет в Академию по улицам Конохи. Ласково, пока учит детишек. Приветливо, когда приходит в такую привычную атмосферу штаба. Вежливо, пока раздает миссии и принимает отчеты. Устало, когда вечные напарники-неразлучники в очередной раз скидывают на него пару-тройку своих дел, чтоб смыться домой вовремя. Радостно, когда лучший друг и по совместительству элитный учитель, он же - Эбису приходит вечером с бутылочкой саке. Грустно, в ответ на его извечное: «Как ты?» С горечью - своему отражению, лежа в ванне и размышляя, что ещё один день закончен, а ничего так и не прояснилось. Ободряюще - опять же себе каждое утро, уверяя, что сегодня-то обязательно все изменится. «Улыбайся, даже если уже тошнит от этого» думает Ирука и продолжает. День за днем. А дни складываются в недели. Скоро пройдет месяц, как чунин принял одно из самых важных решений в жизни. Тысячу раз продумал каждую мелочь. Просчитал и предусмотрел все, что только возможно. Но и тут судьба показала своё специфическое чувство юмора. Главная составляющая его планов, идей, да и что скромничать, жизнь исчезла бесследно. Ну, или почти. Хатаке Какаши ушел на миссию ранга «А». Один. Сроком на два месяца. - Ксо! Раз в жизни решишь совершить почти что подвиг, и то не дадут, - шипит Умино себе под нос, проверяя очередной отчет. И ведь сам же и выдал её. Вон подпись в бланке стоит. Только в первую неделю после разрыва, он в таком состоянии был, что и не замечал ничего. А от Хатаке вообще старался отделаться побыстрее, чтобы душу не травить. Не было сил даже видеть. Хотя джонин и сам дружеских бесед заводить не спешил. А ведь… БУ-У-УМ Мысли сбились, взгляд прояснился и попытался сосредоточиться на источнике внезапного шума. На столе перед Ирукой на уже проверенном отчете стояла большая бутыль саке. Рядом чья-то рука с сеточкой мелких бледных шрамов поставила две пиалы и схватила тару, собираясь разлить. Чунин в недоумении перевел взгляд на хозяина этого безобразия, потом на часы. Проделал тот же путь глазами в обратную сторону. Моргнул пару раз, почесал переносицу и с глупейшим видом выдал: - Отчет, Ширануи - сан? - Хм, - содержательный ответ. Наглая улыбка на губах, загадочное мерцание сенбона в электрическом свете, прищуренные глаза. Джонин развалился на стуле напротив с таким видом, что все сразу стало ясно. Он надолго. И уж точно не с отчетом. Поухмылявшись ещё пару минут, чем вогнал скромного штабного работника в краску, Ширануи нарушил молчание: - В последнее время часто улыбаетесь, Ирука - сенсей. Радость какая привалила? - Нет. Просто это всех раздражает, - выдал Умино и улыбнулся. Он сам не понял, что сподвигло дать такой ответ. Чувствовался в вопросе джонина какой-то тайный смысл. Словно, он точно все знал, а спросил для проформы. Так, с легким любопытством. Реакцию посмотреть. Вот Ирука и разозлился, и показал такую реакцию, что сам удивился. А Ширануи только ухмыляться стал ещё шире, схватил пиалу и предложил: - Правильно, Ирука - сенсей. Вот за это и выпьем. Чокнулись. Выпили. Посмотрели друг на друга внимательней. Младший по званию недоуменно вертит в руках ручку, старший виртуозно перекатывает между пальцами сенбон. И тишина. Только часы мерно тикают, приближая стрелки к полуночи. - Что вы хотите, Ширануи - сан? - Ну-у. Это такой сложный вопрос, Ирука - сенсей. Вообще или лично от вас? - От меня. - Помощи. Хрусть… И поломанная ручка заливает пальцы чернилами. Но это мелочь. Как бы сейчас Акацки в деревню не нагрянули с предложением поработать на благо Конохи, да Джирайя в монастырь не ушел. Это ж где такое видано, чтоб джонин просил помощи у чунина. Чтобы Ширануи Генма просил помощи Умино Ируки. Остается только вдохнуть поглубже и задать наводящий вопрос: - Какой? - Посильной, - незамедлительный ответ. Ирука вздохнул, выпил очередную порцию и снова попробовал вытянуть хоть немного информации: - В чем? - В устройстве личной жизни. Вот здесь даже выдержка школьного учителя дала трещину. Правое веко нервно дернулось, уголки губ дернулись. Но лицо Ширануи напротив было серьезным. «Он не шутит» понял Умино и. . . не сдержался. Он хохотал так, что стопки бумаг подпрыгивали на столе. Он корчился от смеха, чуть не падая со стула. Утирал выступающие слезы тыльной стороной ладони. Срывался с гомерического гогота на невнятные всхлипы. Воздуха стало не хватать, и приступ закончился. С этим сумасшедшим смехом ушли все силы. Плечи чунина поникли, грусть скользнула по лицу и Умино просипел: - Ширануи - сан, вы уверены в выборе кандидатуры? Я свою-то жизнь устроить не могу не то, что чужую. Вы же лучший друг Хатаке, не уж то не в курсе? - В курсе. Но у вас же было. Пусть всего полгода, но было. А у меня и того нет. Было какое-то отчаяние в этих словах. Какая-то затаенная тоска. Ирука сдался: - Хорошо, Ширануи - сан. Я попробую вам помочь. - Вот и отлично. Значит, я забегу если что. А ты улыбайся, Ирука - сенсей, улыбайся. Глядишь, все еще будет, - выдал спец. джонин и исчез. Хлопок дзюцу перемещения и только белый дымок рассеивается в воздухе, да пустая бутылка сиротливо стоит на углу стола. Ну, ещё Умино Ирука ошарашено хлопает ресницами, чуть приоткрыв рот. В ушах учителя звучали слова «… ещё будет». Он подтянул настольный календарь и начал зачеркивать числа. Всего-то пять недель осталось. Он ждал и подольше. Привык ждать. Выпил последний глоток саке и, улыбаясь, посмотрел на бледную луну за окном. - Да, Ширануи - сан. Все ещё будет, уж я постараюсь.