Проблемы доверия и их решения.

Позади горные заснеженные перевалы. Впереди бескрайняя заледеневшая пустыня. Даже солнце высоко в небе кажется холодным. И среди этого вечно зимнего великолепия, измученный долгой миссией, джонин деревни Скрытого Листа. Именно, Хатаке Какаши был измучен. Но жгучая съедающая изнутри боль не имела никакого отношения к ранениям. Она непрерывно била по нервам. Эмоциональное истощение намного страшней физических ран. Их можно перевязать, стерпеть, сжимая зубы. В конце концов, они были неотъемлемой частью его работы. А эта боль была не менее редкой гостьей у джонина, но раньше он точно мог назвать причину. Смерть. Горе по ушедшим товарищам. Тоска по погибшим учителям. И никогда она не приходила из-за живых до этого времени. Просто, в какой-то момент, она тонкой струйкой вползла в душу и начала захватывать. Разрасталась, давила, выматывала. Заставляла постоянно быть в напряжении и почти довела его до предела. Под конец миссии Хатаке был готов сам броситься грудью на любой кунай, лишь бы прекратить эту пытку. Он чувствовал, как боль становится частью его самого. И сознавал, что подпитывает её тоже сам. Чувством вины. Таким далеким и забытым чувством. Ненужным в постоянно военных буднях. Джонин строил клетку и сам загонял туда себя. И не мог остановиться. А ведь вначале все казалось таким простым. Вот он, знаменитый Копирующий ниндзя, и вот обычный, влюбленный в него, чунин. Ни чем не примечательный работник штаба, который так радушно ему улыбался, встречая на улице. Так обеспокоенно оглядывал, принимая отчет о проделанной миссии, и вздыхал с облегчением, видя, что джонин здоров. Так краснел от случайных столкновений пальцами при передачи очередного задания. Смущался, чесал переносицу. Да Хатаке помнил в подробностях почти все жесты и эмоции учителя, хотя ни разу не наблюдал с помощью шарингана. Не старался запомнить, а теперь не мог забыть. Казалось, память вообще решила жить собственной жизнью. Теперь она постоянно подкидывала воспоминания в самые неожиданные моменты. Но теперь Какаши точно знал, что его зацепило полгода назад. Джонин перевидал за свою жизнь много взглядов. Враждебных и дружелюбных. Злых и ласковых. Нежных и страстных. Равнодушных и убийственных. Разные были взгляды, но только Ирука смотрел с любовью. Настоящим всепоглощающим чувством. Заглянешь ему в глаза и казалось, смотришь на расплавленный шоколад, улавливая на периферии отблески огня его растопившие. И чем ближе рассматриваешь, тем сильнее разгорается пламя, тем больше тепла тебя окружает. Это настолько не вязалось с образом скромного школьного учителя. Взгляд преследовал Хатаке и во сне и наяву. Пожалуй, впервые джонину захотелось увидеть во сне привычные кошмары. Все лучше, чем терзающие сердце и заглядывающие в душу глаза. Родные и любимые. Зацепило и понеслось. Затянуло в водоворот. Чувства, мысли, эмоции. Полгода как пять минут. А потом… потом бесстрашный Хатаке Какаши испугался. Заметил, что привязался. Понял, что ждет Умино с работы в штабе. Ищет глазами в толпе на планерке. Тоскует в дали на миссиях. Любит. Жить без него не может. Осознание собственных чувств, как волна цунами. Вырвало рыбку из родной морской среды и бросило на берег. Попытки вздохнуть не приносят облегчения. Кислорода не хватает. Не телу, душе. «Ками-сама, кому довериться решил? Заштатному чунину?» И джонин ушел. Сказал первое, что пришло в голову, и отношения. Подумал, что так будет правильно. Нет в его жизни места таким привязанностям. У него и напарников, постоянных, по работе столько лет уже нет. А тут речь о жизни. Всей жизни, какой бы короткой она не была. Страшно доверится на неопределенный срок. Боязно подпустить настолько близко. Не привыкли бывшие АНБу выказывать безграничное доверие. И менять что-либо поздно, и опять-таки страшно. А потом пришла боль и щемящее чувство одиночества. Возросли в троекратно и вернулись. Окупив полугодовое отсутствие быстро, с лихвой. Словно намереваясь уничтожить изнутри. Именно эта вспышка заставила джонина задуматься. Он привык хоронить мертвых. А сможет ли похоронить живого? Да ещё вместе со своими чувствами. Все мысли постоянно возвращались к Умино. Не проходило дня и ночи, чтоб Какаши не думал о возлюбленном. Миссия завершалась, времени на отдых катастрофически не хватало, а в груди разрасталась пустота. Неудивительно, что он потерял сосредоточенность. И на выходе из страны Снега попал в засаду. Конечно, Хатаке отбился. Репутация не на пустом месте возникла. Но пару царапин и одно опасное ранение он все-таки заработал. Пусть ему известны более тысячи самых убойных боевых дзюцу, только хороших медицинских среди них нет. Вот теперь приходилось на максимально возможной скорости двигаться с постоянно кровоточащей рваной раной в боку, в опасной близости от легкого. Когда в очередной раз, чуть не потеряв сознание, джонин увидел перед мысленным взором родные глаза, пришла внезапная мысль. «Да ведь даже находясь на пороге смерти, я думаю только об Ируке». И здесь, где остальные страхи отступают перед привычным, но от этого не менее мерзким ликом смерти, открывается истина. Хатаке Какаши – идиот. Все его оправдания самому себе – глупость. Все его страхи по поводу доверия – обычная трусость. Ведь Умино был проверенной константой, которой можно доверять в этой изменчивой вселенной. Можно быть рядом. Окунаться в вихрь эмоций. Затаскивать в темную подсобку штаба, прижимать к стене и целовать. Целовать голодными пьянящими поцелуями. А потом исчезать на миссии и опять возвращаться. В согретую чужим теплом постель, в кухню с приготовленным ужином, в квартиру пропитанную родным запахом. Вот что правильно. Осталось только вернуть все назад. Исправить собственную ошибку и радоваться. Если, конечно, ему позволят. А позволят ли? Чушь. Хатаке уже не маленький мальчик, наметив цель, он добьется своего. Потому что доверяет. Уверен в Умино, как в самом себе. Он простит и поймет. Нельзя разлюбить за пару месяцев, когда любил столько лет. А чунин любил. Это точно. Оставалось совсем немного до Конохи, когда джонин уловил смесь чужой чакры. Мозг мгновенно сообщил: «Двое». И уж одного то, он узнал бы где угодно. Ширануи Генма собственной персоной где-то в зарослях совсем рядом. С неизвестным. И судя по всполохам чакры, толи ссорится, толи уже драку затеяли. Да это и не важно. Из последних сил, Хатаке перескочил на ближайшую к другу ветку. Уже теряя сознание, он будто со стороны отметил, что падает на ничего не ожидающих шиноби.