Полюбить друга

Белые стены, белые занавески на окнах, белое постельное белье, белый халат врача... Врача?.. Встревоженное и немного усталое лицо мамы, папа, пытающихся оставаться спокойным, чтобы поддержать ее. И Он... Зачем пришел? Хотя, ведь друзья именно так и поступают... Хм, действительно. - Леся? Ты как? - мама с наворачивающимися слезами на глазах. - Нормально. - хрипло, еле шевеля пересохшими губами, отвечаю я. - Хорошо все. Правда. - Ты так нас напугала! - продолжает причитать мама. - Я думала... - Валя, ей и так тяжело. - обнимая маму за плечи, мягким, но настойчивым голосом произносит папа. При этом я вижу с какой скрытой злостью он косится в сторону Саши. И как только они поняли, что причина в нем?.. - Да, да... - кивает мама, стирая с щек соленые дорожки и пытаясь улыбнуться. Тут я понимаю, что поступила, как... Да я даже слово подходящего не подберу! То есть, я могу назвать их целое множество, вот только там не не будет ни одного цензурного. А ведь я девочка хорошая. Матом не ругаюсь. Правда. Ну разве что иногда... Очень, очень редко. Ну бывает, ладно! Вдруг в палату заходит врач. Он улыбается, смотрит на меня с таким оптимизмом, что вольно-невольно я улыбаюсь ему в ответ. Все-таки врачом быть очень тяжело. Ты всегда должен держаться, несмотря ни на что. Мне кажется, для этого нужна невероятная внутренняя сила. Я так не могу. Ломаюсь, столкнувшись даже с маленькими препятствиями... - Как Вы себя чувствуете? - зачем-то пощупав мой лоб, спрашивает врач. Геннадий Иванович. Как написано на бейджике. - Выглядите очень даже неплохо! - Все нормально. Спасибо. - киваю я. - Скажите «спасибо» вот этому парню. - продолжает он, указывая на Сашу, тихо-мирно сидящего на стуле недалеко от меня и до сих пор не произнесшего ни звука. - Если бы он не подоспел вовремя, мы могли и не спасти Вас. Я поворачиваюсь и в полнейшем недоумении смотрю на Сашу. Какой же он все-таки красивый... Я вообще-то не очень люблю парней с русым цветом волос. Как-то больший отклик в моем сердце вызывали брюнеты. Но он... Впрочем, он вообще какой-то уникальный. В выражении его лица ярко читается сила, власть, иногда презрение. Но в глазах столько теплоты и нежности, что он не выглядит надменным. У него немного худое лицо, на котором четко прорисовываются скулы. Небольшой нос, всегда бледные губы. Он высокого роста, выше меня на целую голову. Спортивного, но не атлетического телосложения. По современным канонам красоты, его трудно назвать красавцем. Но все равно в нем есть что-то такое, я даже не знаю, что. Но это «что-то» заставляет окружающих смотреть на него с восхищением, с наслаждением, с завистью... Случайно сталкиваюсь с Сашей глаза-в-глаза. Он, потупив взгляд, отворачивается в сторону. - Если бы не он, - взрывается папа. - она бы вообще до такого не додумалась! - Гоша, пожалуйста, не сейчас! - умоляюще смотря на папу, шепчет мама и тянет папу за рукав рубашки. Он молча отворачивается. А я чувствую себя еще более гадко. У него и так на работе проблемы, а тут еще и я со своей неразделенной любовью и желанием покончить с собой. Вот же глупая! Ни о ком, кроме себя, не думаю! - Главное, что сейчас с Олесей все в порядке. - снова улыбаясь, замечает Геннадий Иванович. - Дня через три ее выпишут. - А почему не сейчас?! - встревоженно уточняет мама. - Просто нам необходимо еще немного за ней понаблюдать. - поясняет врач. - Чтобы не было никаких последствий. - Ну тогда ладно. - кивает мама. И, кажется, снова успокаивается. - Мам, пап, идите домой. - тихо, но довольно убедительно прошу я. - Вы устали, да и хочу отдохнуть. На самом деле мне просто нужно побыть одной и все обдумать. Конечно теперь уже поздно об этом говорить, но вся эта «затея» изначально была очень глупой. Жаль, что эта гениальная мысль не посетила меня чуть раньше... Хуже всего, что я вообще не представляю, как теперь буду общаться с Сашей. Да и вообще, захочет ли он со мной общаться? И не будет ли между нами неловкости? Какая же я глупая! Была одна проблема, а сейчас их целых миллион!!! - Конечно, Олесь. Мы придем завтра. - улыбаясь, говорит мама и нежно гладит меня по волосам. - Отдыхай. - Я люблю вас. - серьезно говорю я. Просто я чувствую свою вину. И мне безумно стыдно. И еще такое ощущение, будто я предала их. Променяла на какого-то парня и хотела бросить... Почему-то от этого хуже всего. - Мы тебя тоже очень любим, глупышка. - тепло улыбается папа, обнимая маму за талию. Чувствую, что на глаза наворачиваются слезы. Нужно держаться! Я не должна больше расстраивать их! - Ну все, идите, со мной все хорошо! - практически из последних сил весело говорю я. А внутри словно бушует вулкан, стремясь вырваться наружу. Но я не позволю своим чувствам взять верх. Не в этот раз. - А этот?! - папа с пренебрежением смотрит на Сашу. - Пусть он останется, пап. - прошу я. - Гоша, они сами разберутся! - вмешивается мама. - Главное, что с Олесей все хорошо. - Пока он находится рядом с ней, я в этом не уверен. - продолжает упорствовать папа. - Пап, пожалуйста. - шепчу я, скорчив умоляющую моську. - Ладно. - сдается он. - Но, если что..! - Все будет хорошо. - улыбаюсь я. И родители уходят. А я совсем теряюсь. Просто не знаю, с чего начать. Моя любовь, естественно, не прошла. Я не могу сказать Саше, что все забыто. Но и заставлять его быть со мной тоже не правильно. Да и что вообще мне ему сказать?.. - Олесь... Прости меня... - еле слышно произносит Саша. Причем его тон... Я даже не знаю, как описать. В нем столько боли, раскаяния, сожаления, каких-то еще не понятных мне чувств. Мне вдруг становится еще более грустно и очень хочется извиниться перед ним... - Саш, ты ни в чем не виноват. Это я сглупила и поступила, как эгоистка. Я жалею о том, что сделала... Мне, правда, очень стыдно... И... - Олеся, прекрати! - немного резко перебивает меня парень. - Это я идиот! Должен был сразу догадаться, что значило твое «Просто хочу, чтобы ты знал.»... - Все нормально. - улыбаюсь я. Почему-то на душе становится очень тепло и радостно из-за того, что он в точности помнит, что я написала. Наверно, я опять себя накручиваю. Пытаюсь найти признаки любви там, где их и в помине нет! - Саш, я надеюсь, что из-за моей глупой выходки и из-за того, что ты знаешь, что я... - сказать люблю безумно трудно. Поэтому я просто «делаю театральную паузу», рассчитывая, что он сам поймет. - Я надеюсь, что мы не перестанем общаться... - Конечно нет! - моментально откликается Саша. - О чем ты?! Я ни за что тебя не брошу! - Спасибо. - киваю я, вновь и вновь прокручивая в голове его последнюю фразу. Мне так хорошо, так приятно... Хотя, что собственно приятно? Я люблю его, он меня нет. Это обстоятельство будет вечно стоять между нами. И как теперь общаться? Как вообще ему в глаза смотреть? - Олесь, ребята в универе очень скучают по тебе. - наверняка, чтобы просто сменить тему, говорит Саша. Ему тоже не хочется все это обсуждать. Мне конечно тоже, но, наверно, лучше все решить сейчас, чем мучить себя попытками дальше. - Саша, ты прости... - сравнивая, не различаются ли по оттенкам стена и потолок, произношу я. - Я ошиблась. Я больше не хочу с тобой общаться. Просто не смогу. Мы никогда не забудем то, что было. А я не хочу делать вид, будто... Прости. И уйди, пожалуйста. - Олесь, ну ты чего? - мягко, словно пытаясь меня успокоить, шепчет Сашка, проводя чуть холодными пальцами по моей руке. - Мы же друзья. В том-то и дело... - Ты всегда будешь напоминать мне о том, что я сделала. - уверенно, с едва заметным раздражением, продолжаю я. - Я буду чувствовать свою вину перед родителями. Да и перед тобой мне всегда будет очень неудобно... Знаешь говорят, чтобы что-то забыть, нужно просто вычеркнуть все, что может об этом напомнить. Прости, но в моем случае это ты. Господи! даже не смотрю на него. Просто боюсь. Наверно, сейчас он меня ненавидит. Хотя, возможно, когда-нибудь все-таки сможет понять. Я должна так поступить. Потому что «как раньше» ничего уже не будет. Дело даже не в том, что я призналась ему в любви. Да и неудавшееся самоубийство здесь тоже не причем. Хотя, может, и в этом. Просто, когда моя любовь жила в моей голове, она казалось чем-то не вполне реальным, и я могла ее контролировать. А теперь, когда я сказала это вслух, когда Саша об этом узнал, она обрела форму, стала какой-то живой. Если мне не избавиться от нее, я превращусь в наркомана, только мне будет нужна не доза, а Саша, или в зомби, только вместо мозгов я буду хотеть поцелуи, объятия и все то прекрасное, что называют отношениями. Поэтому нужно прекратить все сейчас. Иначе потом будет поздно. - Саша, уходи, пожалуйста. - сжимаю кулаки, пытаясь не разреветься. - Если ты этого хочешь. - лишь отвечает он. Потом поднимается и уходит. Когда я вижу его спину, исчезающую за дверью, хочется крикнуть, чтобы он остановился, чтобы вернулся ко мне, но я лишь еще сильнее впиваюсь ногтями в ладони и уже не пытаюсь подавить слезы.