Живший с НИМИ!

- Тише... Тише... - Тэсс был так заботлив, голос, спокойный и мягкий, впитывался в кожу, проникая сквозь мышцы в кровь, растворяясь, расслабляя заиндевелое от неприятных ощущений тело. - Вот, выпей, – сказал он, протягивая капсулу и стакан воды. - Что это? – морщась от боли, просипел я. Тело ощущалось странно, будто оно моё и при этом чужое одновременно. Что-то было инородным, лишним, неправильным. Но истерящие на высоких нотах нервные клетки мешали сосредоточится мне на самом себе, отвлекая и рассеивая внимание. Блин, ненавижу что-то подобное, растерянность мне мешает, а я люблю быть собранным, целостным, чтобы адекватно и хладнокровно смотреть на вещи вокруг. - Это обезболивающее, – ответил вампир и плюхнулся в кресло напротив меня. - Понятно, – пролепетал непослушный язык, пока я тупо рассматривал синюю капсулу. И что я на неё так уставился, будто жду, что та заговорит? Но ничего такого не произошло. Жаль, может она дала бы ответы на многие вопросы, что жужжащим роем кружили в голове. Я лишь молча проглотил предложенное, внутренне прислушиваясь к себе. Но тело голосило, внутри было... что-то... Тэссантий тяжело вздохнул, словно ему было трудно сосредоточится или просто говорить. И я чувствовал его. Его эмоции, они были разрознены, и больше всего в них было отчаяния и печали, ему претило то, что рвалось с языка, но и не сказать он не мог, но признать это ему было тяжко. Мужчина. Самец. Попранная гордость. Как же у вампиров всё сложно. - Ты... - начал он и запнулся с грустью встречаясь со мной взглядом, - когда ты увидел второго, - внутри меня всколыхнулась фантомная боль, - ты бросился вперёд, и три выстрела, что предназначались мне, попали в тебя! К счастью... Ну, насколько это может быть счастьем, ты удачно повернулся, и все три прошили плечо, оно скоро заживёт, – удручённо и поспешно произнёс Тэсс. - Я бы, конечно, не умер, но пострадал бы сильно. Я и так был слаб. Но он успел бы убить меня, – прошелестел мёртвым голосом вампир. - И тебя тоже... - горечь и грусть вселенной в тоне, на кончиках голосовых звуков. Я вновь ощутил досаду, как и он. - Я не хотел, чтобы ты пострадал, но я не успел тебе помешать... - и эти слова царапали вампира изнутри. Он очень переживал из-за сложившейся ситуации. Тэсс понимал, что не должен был хрупкий, смертный мальчишка закрывать его - сверхсущество - своим слишком хлипким телом. И мозг метался от мысли об этом, превращая муки в дикое отвращение к себе. - А кто они такие? – задал я вопрос, отвлекая парня от самобичевания. Раньше я никогда не встречал столь дерзких существ. - Они? - рваный выдох. - Охотники на нас... - клокочет неприятием и противоестественным эмоциональный фон Тэсса. - Они пьют - то есть конкретно эти - пили кровь поверженных врагов, поэтому они стали такие... - в воздухе яркие жестикуляции руками, - ...сильные. Этот рассказ давался Тэссантию тяжело - так же, как мне до этого мой. Чёрт, как у нас всё трудно-то, а! Во мне звенит пустота, его пустота, за стеной которой он явственно пытается спрятать от самого себя отрицательное, что вызывают мысли о близнецах. - Поверженных? То есть мёртвых? - уловил я главное. - Да! Их организмы перестроились под среду их потребления, - ладонью по лицу. Внутри жар, нарастающий и дребезжащий отторжением неестественного, противного. - Таких... уродов много. Братья А′скетэкс не единственные, – и досада скребла его голос. - А разве вы - вампиры - умирая, не рассыпаетесь в прах? - задал я, может и глупый, но интересный вопрос. - Смотря, как убить, - лаконичный ответ. - А разве такие, как они, не должны были сами стать вампирами? - Ха-ха-ха! – искренний смех. - Нет!.. Это... с-сло-ж-ный процесс... - он потёр переносицу и зажмурил глаза, поджимая губы. Волосы ссыпались на лицо, закрывая его от моего взора. - То есть... - продолжил я, путаясь в понимании вещей. - То есть они всё ещё люди, но не человеки, а именно уроды. Не такие, как ты, но и не такие, как мы. Есть сила, возможности, постоянная агрессия и жажда напитаться новой порцией мёртвого. Но нет бессмертия, нет наших привилегий, нет регенерации, нет клана и иерархии, подчинения и статуса. Они - зависшие между несколькими состояниями, с разрывающими их изнутри сучностями. - Сущностями! - поправил я. - Нет, именно суЧностями, потому что нет в таковых ничего, что можно было бы уважать и классифицировать. Такие, как А′скетэкс - зараза, несущая мор себе во славу. Тэсс замолчал, я понимал, что он даёт мне время осмыслить. И я молчал, давая себе возможность осознать. Сколько же я ещё не знал об этом тайном мире. Хотя, я и не стремился - мне было комфортно быть самим собой. Комфортно быть с друзьями, у которых не было смысла спрашивать лишнего. - Ладно... - разбил тишину тонкий голос вампира, вперившего в меня явно уставший взгляд, - тебе надо поспать, так что... - он с абсолютно беспристрастным лицом сцапал меня на руки, и, не успел я возмутиться, что моя организма далека от женской, вследствие чего не нуждается в столь радикальных мерах перемещения моего тела в пространстве, как очутился на постели. Мне хотелось сказать... Да много чего я хотел ему сказать, громко сопя и фыркая. Но! Его ощущения сбили меня с толку. Смотреть в глаза вампиру не хотелось - я знал, что увижу там просьбу простить его. Простить за всё, что было, что есть и что ещё будет. И вот это самое "будет" пугало до чёртиков, потому что я и представить не мог того, с чем мне ещё предстоит столкнуться. Вместо вампира я обратил внимание на комнату, в которой находился. Она была выполнена в довольно интересном стиле. И в ней сочетались абсолютно разные вещи, которые, казалось, просто не должны быть вместе, что, как ни странно, придавало уют. В помещении был виден ход времени. И всё должно было казаться излишне тяжеловесно, при таком-то загромождении, но всё выглядело удивительно легко. Огромная постель, в которой поместилась бы и рота солдат - утрирую, но хрень реально большая. С балдахином из матовой органзы цвета горького шоколада с неким геральдическим символом, похожим на какую-то закабяку, насквозь прошитым серебряными нитями по ткани, от чего рисунок казался трёхмерным. Люстра из оленьих рогов. На полу и креслах - иногда даже на стенах - шкуры животных. Медведи. Олени. Барсук. Скунс. Зебра. Но в основном медведи. Даже тигр был. Белый. Редкий, зараза. В другой ситуации, мне было бы противно находиться здесь: ведь я обожаю животных и не приемлю их гибель ради забавы. Но сейчас мне было удивительно комфортно и спокойно. Наверное, стресс сказывался, а может просто сам дом так влиял на меня. Я верю в то, что дома, в которых живут поколения и поколения, - живые, в их стенах, в самом сердце перекрытий, прячутся фантомы прошлого. Я это знаю, потому что чувствую, ощущая их, как себя, и от этого тянет улыбаться, потому что нет в них чёрного плотного зла - лишь отголоски обыденности хорошего и плохого, так, как и должно быть в нормальной семье. Семьях поколений. Ещё в комнате были и топоры викингов, и томагавки индейцев, причудливо перекликающиеся с сюрикенами, нунчаками и сайсами - ножи предателя. Сабли и щиты. Мушкеты, пистолеты и катаны. Мечи римлян и греков. Я как будто попал в роскошный музей истории народов древности. И всё так до странного гармонировало друг с другом, перекликаясь верами, народами, временем, что завораживало взгляд, успокаивая дух. Факелы и электронные лампы, лампы на масле. Фрески. Гобелены. Подсвечники четырнадцатого века. Кубки. Чаши. Вазы от самых маленьких до напольных. И мумии летучих мышей. Зеркало в богемной раме, метра три вверх. И стена. Одна. От пола до потолка, от угла до угла вся сплошь увешана фотографиями. Прожитые жизни – понял я с тоской. И все эти жизни принадлежат Тэссантию. Именно стена с фото привлекала больше всего моё внимание, распаляя интерес. Мне хотелось подойти и всмотреться в каждую карточку, изучить изображение от и до, впитать в себя. Было интересно полюбопытствовать, каким Тэсс был, и сравнить с тем, каким он стал. Хотелось прикоснуться к каждой, не знаю зачем, просто тянуло, неосознанно и неотвратимо. Просто. Так. Было. Нужно. Для моего внутреннего "я". Но я не стал этого делать, здраво рассудив, что у меня ещё будет время на такую шалость. Шалость, казавшуюся необходимым глотком воды. Вздохнул, чувствуя себя неправильно. Всё слишком быстро и спешно. Слишком стремительно и ярко. Без заминки на размышление. Так быть не должно, я что-то упускаю. И мне это не нравится. Чуть расслабив тело, стряхивая скованность с мышц, я окунулся в бархатные (Боже! Вампиры! Это же... Взрыв мозга!) простыни и одеяла с различными вышивками и прострочками. В сон клонило нереально, словно я и не отдыхал. Капсулы подействовали, но плечо всё равно ныло, хотя эта боль была далёкой от сознания, будет время, осмотрю себя в зеркало. Я лежал и чувствовал смятение вампира, я знал, что ему нужно было уйти, но и оставлять меня одного он не хотел. И всё же, помявшись, голос разума победил голос страха. - Приятных снов, Лир, - быстро сказал он и выскользнул за дверь. - Окей, - отозвался я в пустоту, понимая, что было бы нелишне что-то заточить, ибо желудок лютует, но интерес... Грёбаное любопытство буквально вытолкнуло меня из постели, его постели, чёрт (какого хера я в ней делаю?), и заставило красться к двери, не одев обувь, чтобы не производить лишний шум. Босые ноги приятно холодило от пола, хоть на нём и был ковёр, но прохладой тянуло, что было плюсом, потому что добавляло бодрости. Чувство тревоги, чужое и рыхлое чувство, не давало времени на размышление. Тэсс дома, в защищённом и до оскомины знакомом пространстве, а значит не будет столь внимателен, как на охоте, например, и если я буду весьма аккуратен в передвижениях, то меня не спалят. Угу. Верю. Надеюсь. Практикую. Ручка. Дверь. На себя. Коридор (к чёрту, позже осмотрюсь!). Фигура впереди. Замер. Не дышу. Лишь глаза бегают, наблюдая. Цель. Я скользнул за ним, тут же замирая за колонной у окна, потому что и Тэсс замер у точно такого же, но поодаль от меня. Он внутренне метался и был растерян. Что-то усиленно беспокоило вампира, а значит автоматически и меня. Я тоже глянул в окно, отмечая, что чёрное небо вдали слегка подёрнулось пеленой света. Рассвет грозился наступить очень скоро. - Сумерки! Прекрасное время. В эти минуты стирается грань между днём и ночью! - вплёлся в моё сознание новый вкрадчивый голос. Уверенный и стойкий, по нему ясно, что говоривший имеет власть. Я выглянул из укрытия, около Тэссантия стоял ещё один представитель их рода. Тут из приоткрытого окна подуло. Как же приятно было глубоко вдохнуть холодный воздух ночи. Чистый и звонкий, словно хрусталь. Он застревал в лёгких, заставляя их раскрываться сильнее. Чуть не застонал от него, приходя в себя от ответа Тэссантия: - Да! - слишком коротко, слишком звонко, слишком гордо. Одно слово, а эмоций - радуга, помноженная на два. - Ты не хочешь поговорить со мной? – даже не вопрос, а игра слов, словно загоняющая, будто жертву, как бы в тупик. - Отец... - тихо выдохнул в морозное утро вампир и, развернувшись от такого же открытого окна, склонил голову и скрестил руки на груди, в знак приветствия. Ипать, да я себе мозг сломаю с такими вампирскими заморочками, то народ как-то странно отдаёт дань уважения Тэссантию, то он сам несколько интригующе проявляет почтение. А дальше только хуже? Да? По традиции, так сказать! Блядь! - Расскажи мне всё, Сын, – потребовал Отец. Но мягко и доброжелательно. - Да, Хенен-си! – ответил Тэсс. Вампиры кивнули друг другу едва уловимыми движениями голов и двинулись в конец коридора, поворачивая налево. Я слышал их, внутренне, чувствовал, найти будет не сложно, поэтому безбоязненно двинулся по следу - едва уловимому эмоциональному фону заинтересованности и смирения. За поворотом оказалось много дверей по обе стороны коридора, на довольно солидном расстоянии друг от друга, так и коридор был, казалось, бесконечным. Но вампиры зашли явно в первую же после угла дверь, именно из-за неё тянуло серьёзностью. Дверь не была закрыта, словно вампиры ожидали гостей, поэтому я насторожился. Нет, новых, отличных от двух существ, аур не дрожало в пространстве поблизости, поэтому расслабившись, я смело заглянул внутрь. Оба вампира сидели друг напротив друга, словно общаясь без слов. Лишь сухие острые взгляды и сосредоточенность. Я понял, что этот самый Отец любит решать вопросы по-деловому: рассматривая все гипотезы и факты со всех сторон, и только после этого выносит вердикт. В нём жилка правителя прямо горела яркой стрелой. Чувствовалось, что некий Хенен-си любит решать вопросы, важные и не очень, в подходящей обстановке, чтобы правильно сосредоточиться и чтобы вниманию не могла помешать никакая мелочь. Хм! Наверное, поэтому его кабинет был выполнен со вкусом. Вкусом профессора. В помещении повсюду книги. Научные. Энциклопедии. Словари. Трактаты. Диссертации. Философия. Психология. Адвокатура. А также проза. Стихи. Шекспир в самом центре. Они везде. На полках. На столе. На подоконнике. Папки ровными стопками занимают две полки среди книг. Кипы бумаг. Чернильница. Лебединое перо. Авторучка. Антикварная ручка-перо. Стикеры. Два ноутбука и один стационарный комп. Четыре кресла с высокими спинками (в двух из которых и сосредоточены телами вампы) стоят возле платяного стола из африканского дуба, который всем своим видом показывает, что его хозяин любит роскошь и комфорт. Огромный диван, комплект к креслам. Персидский ковёр. Жалюзи на окне. Господи, как же всё пафосно-то, а! Я всё понимаю - помещение весьма интересное - но не так же загромождать пространство. Конечно, по комнате можно сделать много выводов о хозяине помещения, и всё, что мне приходит на ум, это то, что вамп излишне самоуверен и загружен делами. Писец, попал же в логово клыкастых. Конечно, вид отсюда отличный, просматривается весь кабинет, но всё равно этого мало. Тянет войти, потрогать, пощупать, понюхать, ощутить... Чёрт, заносит меня на тактильности ко всему подряд! Хотя... Это плюс, но пока дальше мне хода нет. Жаль. - Итак, Сын, скажи мне, что человек делает в доме Семьи? Ты собираешься сделать его одним из нас?! – высокопарно спросил Хенен-си и закурил кубинскую сигару. Кубинскую. Сигару. Вампир? Дядя "Крёстного отца" перечитал, что ли? Или как? Это даже несмешно. Подобное тупо удручает, так и тянет закатить глаза и мысленно застонать. Потянуло ароматом жжёного виноградного листа и крепкого табака. А приятно. С нотками страха этот запах был великолепен. Только вот... Почему Тэсс боится? - Отец... - начал было Тэссантий. Интересно: кровный, или показалось? – Тогда почему я об этом не знаю?! – грубый, чуть повышенный тоном голос, и взгляд суров, как русская зима. - Нет, Хенен-си! Он останется человеком, – тут Тэсс замялся. - Пока. Наверное... - рука сама метнулась в волосы, растрепав их на затылке - явный признак нервного состояния. Нервничающий вамп, класс! - Я не знаю, что с ним делать, Отец! НЕ-ЗНА-Ю! – и вампир посмотрел на картину Врубеля «Демон сидящий», украшающую стену, своим огромным великолепием. Она, как нельзя точно, описывала состояние Тэссантия. Прекрасный, но всё-таки демон, страдающий от красоты, терзающей душу. Стало не по себе от такого признания. Значит, он не знает, что со мной делать? Значит... Его слова - ложь?! Горько, больно, и отчаяние полной чашей через край в только что ужаленное едкой фразой нутро. Передёрнуло. - Но? - уточнил Отец, чувствуя, что Сын сказал не всё. – Но... он спас мне жизнь. И не единожды, - с видом обиженного ребёнка ответил Тэссантий, словно каясь в своих грехах. Мне даже дышать было страшно. - Да, знаю! Кайл мне уже всё рассказал! Но что ты думаешь с ним делать? – настаивал Отец, при этом ненавязчиво, словно Тэсс всё решил, а старший вампир лишь интересуется выводами младшего. - Я хочу, чтобы он остался с нами! Я ему о-бе-щал, что его не тронут! Пусть... - заминка, - просто будет гостем. По крайней мере пока... А там, он сам решит, останется он с нами или нет! – гордо ответил Тэссантий, вздёрнув подбородок. - Что? – слово громом отскочило от стен. И стало жутко, аж вены задрожали, выкручиваясь в теле, ярость такой силы я испытывал слишком давно, но ощущение раздавленности от такого не забыть во веки. Хенен-си лютовал внутренне. - Пусть. Сам. Решает?! – он не кричал, но голос был повышен, и этого вполне хватало, чтобы сделать лужу прямо на месте. Тэссантий же напротив - был спокоен и отстранён, словно гнев Отца не на него направлен. Словно у него в запасе много жизней, и, пожертвовав сейчас одной, он не обеднеет в этом плане. Жуть. - Тише, Отец! Он не просто человек, - вампир пробкой выскочил из кресла и, оперевшись ладонями о столешницу стола, подался вперёд, глядя в упор на Хенен-си. - Он не такой! Я всё объясню! – уверил Тэсс и начал свой рассказ. Вампир долго повествовал старшему обо мне, словно я не без причины стал внезапным гостем в этом готическом раю. Рассказал о том, что поведал ему я, и от этого было неуютно - слышать о себе, о своей жизни из чужих уст так, словно Тэсс пересказ книги делает. Неприятно было чувствовать, как он внутренне то переживает за меня, то язвит моим действиям. Странная реакция. Отец же слушал, не перебивая, и он был пуст. Вообще, как будто внутри ничего, лишь голые стены организма и вакуумная черепная коробка, медленно, но верно забивающаяся новыми данными для размышления. Я же сжался, подтянув к груди колени, и чувствовал себя голым, слабым, беспомощным, слыша всё то, что и так прекрасно знал. Я так хотел назад, в свой дом, в свою, можно сказать, семью, к тем, кто в меня верит, кто меня любит, кто ждёт. Не представляю, что с ними будет без меня. Пропасть - не пропадут, но будут искать, и вылиться это может в жопу, а не хотелось бы. Голос Тэссантия убаюкивал, слабость брала своё, уснуть бы, но я цеплялся за пустоту Хенен-си, силясь понять его эмоции. Цеплялся за осколочную боль в своём раненом плече, прислушиваясь к внутреннему миру старшего клыкастого. Я понимал, что это важно. Слишком важно, нужно, необходимо. Лучше всё узнать здесь и сейчас, чем потом из уст Тэсса. Знаю, что он мне не солжёт. Я уверен. Или нет... Или да... Мне явно нужен просто отдых. Ещё Тэссантий рассказал о том, что произошло в лесу. Так, как ту ситуацию видел именно он, а не некий Кайл (чёрт, чё это вообще за покемон?), к тому же он подоспел лишь к концу действа и чисто физически всей картины произошедшего знать не мог. - Скажи мне, Тэсс, - Хенен-си выделил имя вампира и посмотрел Сыну в глаза, словно пытался его покорить, морально поставить на колени, заставить подчиниться. Это чувствовалось, и слишком ярко - так, что самого нереально тянуло ползать по полу. Отличная попытка задавить интеллектом. - Что произошло с тобой в лесу? Ведь ты один из самых лучших... – снова пауза, Хенен-си заставлял задуматься, и это прослеживалось в ходе его мыслей. - Тебе нет равных. Как так получилось, что Милош тебя чуть не убил? Как получилось, что Тицеа в тебя стрелял, а ты не смог дать отпор? Как получилось так, что тебя спас человек?! – Хенен-си был не зол, но ему вопросы были неприятны, противны, они душили мужчину. И всё же последнее слово он словно выплюнул - так, будто оно ему было ударом ниже пояса. Да, человек я, человек. Нахрена такую эпопею разворачивать из-за этого? Вампиры из кланов сложнее в плане характера. Они слишком чтят своих Богов, свои нерушимые устои, свои железобетонные правила, считая, что выжили благодаря лишь им. Какое глупое заблуждение, это понимаю даже я - простой че-ло-век, но сказать подобное этому типу я точно не смогу. Выслушает, но определённо не поймёт. Такой, как Тэсс, - и вдруг оказался настолько слаб. В это плохо верилось, но факты. От них было не уйти. Они вертелись осколками перед глазами, противно царапая взор. Мы оба с Хенен-си это понимали, что не могло не тревожить. Мне бы и хотелось задуматься над сим фактом, но определённо не сейчас. Тэссантий был убит, подавлен, растерян, и я понимал, что подобные чувства ему в диковинку. Ну, не то чтобы прям никогда не испытывал, но уж точно не стремился испытать их вновь. - Я не знаю, Отец, но когда лезвие ножа Милоша оставило на мне кровавый след, тогда всё и началось. – Тэссантий снова упал, назад, в кресло, и оно, хлопнув от плюха, скрипнуло кожей питона обивки (Кожей. Питона. Блядь! Они издеваются?). Смятение и растерянность царствовали над выражением лица, хоть и видел я обоих лишь сбоку, но столь яркая мимика прослеживалась чётко. - Меня стало мутить и тошнить. Голова закружилась, и стало трудно дышать... - как в трансе делился с Отцом своими воспоминаниями о случившемся. - Я подобрал нож... – пауза, словно мозг в тумане. - Потом. После всего. Он был в чём-то зелёном и склизком, но очень липком. И пахла эта дрянь миндалём. Клинок у Дока. Как будут результаты, нам сообщат, – отрапортовал вампир. Но взгляд остался холодным. И губы поджаты. Тэсс и сам бы хотел знать, что же там произошло. Да вот только кто же может дать ответ?.. Вся надежда на Дока. - Хорошо! – согласился Хенен-си и отвернулся к той же картине, на которую раньше смотрел Сын. Приняв величественную позу, продолжил. - Вернёмся к твоему гостю. Поскольку ты обязан ему жизнью, я даю ему право находиться на территории поместья, – властно сказал он. Облегчение разлилось в теле, плескаясь и шипя пузырьками счастья. Не моё. Его. Тэссантия. - Но дело не только в этом. Мне не нравится то, на что способен этот человек, и до выяснения всех обстоятельств он, разумеется, будет под нашей опекой. Я должен быть уверен в том, что за личностью этого гостя не скрывается дрянь, - слово "дрянь" было грубым, но оно не характеризовало меня, а только мои способности. Горько и неловко от этого. - К тому же, Сын мой, правила есть правила. - Но разве нельзя сделать исключение, Отец? - заискивающе, просяще. - У нас исключений не бывает, они приводят к краху. Стоит убрать одну карту, и домик рухнет. Тэссантий, ты мне дорог, как и все мои Дети. И ты должен понять, что он сам не может решать свою судьбу. Он сам не может решать, каким ему остаться в итоге. Есть только два варианта: либо смерть, и забудем о его существовании... Холод пробрал мышцы, натягивая нервы, будто на моток колючей проволоки. - ...либо ты его обратишь. Но это право тоже нужно заслужить, и ты это знаешь, - наставительно увещевал вампир. - Отец, Лирен... Он... С ним всё иначе. Я не хочу его ставить перед таким выбором. Не хочу его заставлять. Фраза "он этого не заслужил" почему-то ярко чувствовалась невысказанной, но подразумеваемой. - Сын, это лишь твои желания, и они не идут в расчёт, потому что противоречат политике Клана. - Не будь так жесток! - почти отчаяние. Ох, как он за меня переживает. - Ты сам жесток с собой, Сын. - Это почему же? - на миг вспылил только что сидевший хладнокровно вампир. - Потому что, - устало вздохнул мужчина, - Лирен - человек, он хрупок, он нежен, он смертен! Привязаться легко к тому, кто рядом, но трудно отпустить, когда придёт время, - и столько горечи и боли было в этих словах, что мне захотелось разрыдаться кровавыми слезами, сочувствуя мифическому горю говорившего. Хотя, его годы - столетия, может он это и испытал. И не раз. Да, Хенен-си прав, я не такой, как они. Я принесу лишь печаль тем, кто ко мне привыкнет. И я понимаю: да, не отпустят. Никогда, ни за что. И однажды, мне всё же придётся решать. Вот только меня самого их варианты развития событий в отношении меня абсолютно не устраивают. Пиздец, дилемма. Надо будет что-то решать. Но это позже. На свежую голову, сейчас мозг в опале, и путного я придумать явно не в состоянии. - Отец... - Ты мне Сын, и я люблю тебя, желая тебе только блага. Я знаю, вижу по тебе, что донёс до тебя свою мысль. А пока что, пусть всё будет так, как есть. Лирен будет твоим гостем и твоей персональной проблемой, поэтому отвечать за него тоже только тебе. Ясно? - Да, Отец, - смирение и принятие реальности. Нда, мир вампиров - не сказка. - И пусть он не суёт свой нос туда, куда не надо! - почти рыкнув, предупредил старший. Тэсс кивнул, соглашаясь. - Я отдам приказ по клану о том, что он временно неприкасаем. Также я ему очень благодарен за твою жизнь, но это, - и всё тело его налилось сталью, - я ему скажу лично! Также ты обязан посвятить человека в то, что ему необходимо знать, самый минимум, о том, как вести себя в Клане, – прогремел Хенен-си и повернулся к вампиру. В глазах горели искры. Сотни радужных огней. - Итак, он может занять любую свободную комнату! – сказал Отец, и уголки его губ дрогнули. Он знал наперёд. Это твёрдо ощущалось. - Нет! Он будет жить у меня! – гордо и как бы само собой разумеющееся ответил Тэссантий. – Ему нужна защита. И помощь. Я не позволю его обидеть. Никому не позволю. И буду приглядывать за ним, - тут же поправился вампир, явно говоря то, что должен, а не то, что хотел. Ну, отчасти. - У меня ему будет удобно и правильно для Лирена и всех нас. По крайней мере, меня он знает и доверяет мне. Я уверен в этом. Отец, ему страшно здесь... - чёрт, а вот это звучит жалко, но писец правдоподобно. Мне действительно нереально страшно находиться в доме, полном, похоже, толпой клыкастых задир. И никогда не знаешь, кого встретишь за поворотом, ведь враждебностью ко мне разит за милю. И это уже проблема. Чёрт, моя проблема. - Я так и понял! – промурлыкал Хенен-си елейным голосом. Было видно, что Отец не собирается препятствовать подобному произволу Сына. Не потому что бесполезно, а потому, что Тэссантий должен сам решить ту проблему, которую приволок в дом, то есть меня. А это значит, что хоть немного, но мне будет легче находиться здесь. Только вот проблема в том, что я не хочу здесь быть. Я хочу свалить и подальше. Да, вот только как? Хотя... Здесь довольно интересно, и я бы с удовольствием удовлетворил своё любопытство, проживая в такой обширной семье. Но чем это выльется для меня? Хотя... Выбора-то у меня нет, и сбежать явно не выйдет. Значит, буду приспосабливаться и изучать. Потом, всё потом пригодится. - Отец, - простонал Тэсс. И я физически ощутил, как тот закатил глаза к потолку, понимая тон Хенен-си по-своему. - Так, - пробормотал старший и крепко задумался о чём-то своём. Глубоко личном. Это можно было прочесть на его лице. Холодная отрешённость от действительности. Именно такой у него был вид. - А что с теми Одиночками, которым он якобы помогал? – спросил Отец, даже как-то выкрикнув. Словно пытался схватить ускользающее сквозь пальцы. - Хенен-си, я не думаю, что это было «якобы»! – ответил Тэсс, изображая указательными и средними пальцами кавычки. Вампир медленно поднялся из кресла и принялся шагами мерить кабинет. - Понимаешь, когда Док обрабатывал его раны, – Тэсс запнулся, - ...я заметил на шее Лирена много цепочек. Но ничего у него не спросил, когда был разговор. Не хотел напугать парня. Но чуть позже, после обработки ран, пока Лирен не пришёл в себя, я изучил их. - И? - проявил заинтересованность Отец, снова прикладываясь губами к сигаре. Стоп. А где она была во время разговора? - Знаешь, я очень удивился тому, сколько этих самых кулонов было у него. Слишком много, - Тэсс зловеще замолчал и стал нервно покусывать нижнюю губу. Я неосознанно дёрнул рукой, сжимая дорогое и сокровенное пальцами. Да, мои кулоны были для меня драгоценны. Все они вместе и каждый по отдельности. Знаю, что похож с ними на ёлку - понавешано дофига, но они - это святое. И для меня. И для них. - Два из них я узнал. Один принадлежал Асамирути, а второй – Скэльзори. Это те самые кулоны, которые дают вампирам те, кто обратил их, чтобы чётко знать, кто твой создатель, и никогда об этом не забывать! – договорил Тэссантий и потёр шею так, будто она затекла. Но то была задумчивость. - Асамирути и Скэльзори? - переспросил Отец, явно удивлённый именам, внутри него всколыхнулось нечто странное. - Они оба Гончие Клана С'А-Льпург-Ади. Довольно далеко забрались от своих земель... - задумчиво. - Отец, ты же знаешь, что каждый Проклятый или Одиночка сам несёт свой груз, выбирая свою дорогу, дабы решить... - Знаю, - оборвал его Хенен-си. - Но они не должны были так общаться с человеком. Тем более Знак Чести... И у человека на шее, а не вампира - вообще запредельно. Проклятые подвергли опасности Семью. И себя тоже. Если Охотники узнают про Клан, то будет Война Миров. Опять. Ведь они давно ищут нас и, как видишь, подбираются всё ближе, - и Тэсс зашипел, выказывая своё недовольство. Хенен-си с ненавистью посмотрел на Тэссантия. Но ненавистью к вампиру он не пылал. Он ненавидел ситуацию, в которой они оказались. И из которой надо срочно вылезать. Иначе будет поздно. - Прикажи, чтобы их нашли и доставили ко мне. Немедленно! – сухо выдохнул он, отдавая приказ. Пока Тэссантий отдавал распоряжения по поводу неких Проклятых (Господи, а попроще ничего придумать нельзя было? Столько значений, а суть-то одна), нашёптывая то, что нужно сделать... ворону (эта тварь чёрная взяла и улетела, а я думал, что это чучело), я осторожно пробрался в кабинет, отчётливо слыша слово "Гончие". (Опять интригующие Гончие). Благо из-за большой захламлённости (ну, окей, заставленности мебелью) меня бы обнаружить при всём желании не смогли бы. Ну, я надеюсь, а то спалиться за подслушиванием/подглядыванием мне что-то не улыбается. Тэсс-то против точно не будет, я твёрдо чувствую, что он на моей стороне при любом раскладе дел, а вот Отец... С ним явно будут проблемы, и нифига не маленькие. Атмосфера в помещении была завораживающей от силы и гнёта всего спектра отрицательных и волнительных эмоций, исходящих от Отца. Господи, да кто он такой, что от мужчины фонит настолько сильно? Понимаю, что мне ещё предстоит знакомство с ним, но... Не уверен, что я это переживу. Хотя, точно не переживу, если мужчина не научится держать себя в руках. Хенен-си был вне себя. Мерное рычание слышалось, казалось, что далеко за пределами кабинета, и разносилось по коридору во все уголки и помещения - я ощущал его вибрацию в стенах. И не думаю, что кто-нибудь решился бы спросить у него, что происходит. Но я подсознательно слышал, что обитатели поместья напряглись, они ощущали, что что-то не так. Хенен-си жаждал крови. Их крови. Предателей. Проклятых. Это ощущение просто закручивалось в молекулах кислорода, распирая лёгкие до колющей боли. Передёрнуло, от чего я лишь сжался посильнее, стараясь быть компактнее и незаметнее. Чёртово плечо отозвалось резью по мышцам. Хотя прекрасно понимал, что срисовать меня не так уж и трудно, но вампиры слишком сильно заняты собой и своими переживаниями, чтобы обращать внимание на что-то постороннее. Это я давно понял, если вампиру что-то не даёт покоя, при том, что сам объект обеспокоенности находится в нужной (защищённой) для него обстановке, то становится рассеянным ко всему остальному, ощущая только своё превосходство и невозможность попрать то, что привычно до оскомины. На мой взгляд - это самое большое упущение надменных клыкастых, но... Не мне уж точно диктовать им правила их жизни. Сами разберутся. Мне же оно только на руку. - Семья – это главное! Даже, если ты к ней не принадлежишь, - рассказывал словно самому себе Тэссантий, остро вглядываясь в окно. Словно он сам себе, а может Отцу, а может ещё кому пытался донести нерушимую суть. Я же не видел, что там, за тумбой, прямоугольник которой прятал меня от явно чёрных глаз клыкастых. - И эти одиночки - Проклятые, - голос мерный, задумчивый, опустошённый, аж дышать больно, слыша такой тон, - которые не могут присоединиться к Клану в силу каких-то очень серьёзных причин, в которых виноваты сами, должны следовать кодексу, иначе их ждёт Погибель. Никогда и ни в коем случае нельзя никому отдавать свой кулон. Это твой пропуск в мир. Если кулона нет, значит Создатель отрёкся от своего создания, обрекая его на смерть. С такими вампирами не считается никто. Отдать или потерять кулон - есть предательство своего рода в целом. Асамирути и Скэльзори знают это... Знают. И всё равно, при том, что слови их Гончие, узнай, что у вампиров нет их "паспорта", были бы преданы земле, "пепел к пеплу, прах к праху" - заслуженная кара для предателя. - Ты прав, Сын. Это-то меня и беспокоит, слишком много поставлено ими на кон ради краткой жизни обычного человека. - Мы знаем, что Лир, как раз необычный. - В этом-то и суть, - вздохнул Хенен-си, по-видимому вновь тяжело затягиваясь сигарой. Он снова был пуст. Бесит его эмоциональный фон, который по большей части не читаем. Слишком резкие в нём скачки "открыт-закрыт". Это нервирует и раздражает. Вообще, неприятно слышать, как решается моя судьба, вот так вот, втихаря. Как решается судьба каких-то вампиров, что посмели общаться со мной. Вина затопила сердце, и захотелось просто сдохнуть, прямо здесь, на месте, чтобы больше не приносить никому проблем. Особенно тем, кто был добр со мной, кто нуждался во мне. Я ведь всего лишь помог. Как мог. И они отблагодарили тоже, как могли. Для них такая благодарность - это что-то сравни жертвы достоинства. Я знаю это, мне рассказывали когда-то. И я не хотел брать те кулоны, но сначала появился один, потом второй, а после это вошло у клыкастых в привычку. Но они не виноваты в том, что Клан сам от них отказался, потому что главному показалось что-то неправильным в поведении своего ведомого. Эта их жёсткая иерархия со своими "шаг влево, шаг вправо - расстрел" - тупизм чистой воды. Никто не виноват, что вампир сам пожелал уйти из семьи ввиду того, что что-то в его существовании пошло в разрез с этим самым Кланом или просто им самим - развороченный внутренний мир. Раз их отпустили на вольное существование, не предав сразу Пеплу, значит в таковых были уверены, что те не нарушат закон. Закон. Господи, кому это надо? Не думаю, что приди сейчас толпа вампиров на ведущий канал и расскажи о их существовании, кто-то будет сильно сопротивляться сверхъестественному соседству. Мир настолько привык к чему-то ненормальному, неординарному, дикому и диковинному, что данное открытие, если и вызовет ажиотаж, то уж точно от восторга, а не страха. Единственный минус - будут и те, кто против, хоть их и будет в разы меньше, но такие твари определённо снюхаются с Охотниками и всё: мир - площадка для игр, поле для войны. Как и сказал Отец - войны Миров - Мира людей и Мира вампиров. А ещё есть Миры? - Проклятыми являются те, кого изгнали из Клана, или те, кто не заслужил право в нём быть. Это испытание... - так же задумчиво, словно общаясь сам с собой, продолжал Тэссантий. Он пытался поймать суть, чувствуя, что она есть, но ускользает, истончается прямо на глазах, да только её хвост так и маячит перед цепким взором, осталось лишь схватить. - Но... Как бы то ни было... - рассуждения резко оборвались порывистым вдохом. Чёрт! Он напряжён и слишком переживает. Это не есть хорошо. Это совсем, совсем нехорошо, когда клыкастый теряет свою маску пофигизма. - Сын, держи себя в клыках! - посоветовал Хенен-си, и эмоции сдохли на корню, Тэсс в миг так же, как и Отец, оказался пуст. Аааа! Они меня в гроб загонят с такими резкими перепадами настроения. Чёрт! Хотя... Блаженная пустота. Это так непривычно, так легко, так просто, так уютно. Давно я не чувствовал себя настолько восхитительно. М-м-м-м, - чуть в голос не застонал от наслаждения. Пожалуй да, я тут задержусь подольше, просто затем, чтобы снова вспомнить, каково это - не быть прокажённым, а быть просто человеком, только со своим внутренним миром, а не тонной чужих эмоций внутри, которые нужно постоянно сортировать и заглушать, чтобы банально не перегореть от перенапряжения. - Проклятый всегда может заработать снисхождение Императора и вступить в Клан. Вернуться назад. А это значит - быть уважаемым вампиром, а не одним пустым словом, влача жалкое существование помойной крысы у ног Высшего. Цель жизни почти каждого Одиночки состоит в том, чтобы не быть одному. Каламбур, но это факт. Право на жизнь надо заслужить. Это есть закон. И этот закон неприемлем для нарушений. Все через это проходят, - проговорил Тэсс, почти осыпаясь хлопьями боли на ковёр под ногами. Ипать, знать НЕ хочу, что все эти слова значат! А придётся вникать. Ох, мне себя уже заочно чертовски жаль!