Воссоединение семейства Беликовых

      День выдался пасмурный. По небу плыли темно-серые и черные облака. Скупое зимнее солнце так и не явило нам ни одного своего луча. Да и как-то не справедлива была бы сегодня солнечная погода.       Небольшая процессия держала свой путь в сторону местного кладбища. Путь был долгий, а от пронизывающего ветра становился ещё тяжелее. Впереди меня шла Виктория, аккуратно придерживая Руслана. Он был ещё слаб, обожжённые участки тела были заботливо обработаны, но всё ещё сильно болели. Отвары Алёны буквально совершили чудо, парень смог встать на ноги уже через три дня. Но он явно храбрился, говоря, что ему уже совсем не больно. Но ведь он не мог не пойти на похороны родного брата.       Для себя я отметила интересный факт, явный интерес к Руслану со стороны Виктории. Все три дня она так и крутилась у постели больного. Руслану, судя по довольно улыбке, она тоже была не безразлична, но навалившееся горе не давало двигаться ему дальше. Но Виктории, казалось, было пока достаточно просто быть рядом в трудную минуту. Я надеялась, что у них что-нибудь получится.       Пока мы шли в гору, мой разум стали посещать воспоминания о прошедших днях. В моей голове они проносились сумасшедшем калейдоскопом. Лицо Алёны, когда мы вернулись все в крови, травмах, с телом в багажнике и полуживым парнем на заднем сидении. Как она в панике сообщила нам о пожаре на окраине, и как, взглянув на наши ожоги, не стала задавать лишних вопросов, а коротко кивнула и побежала в дом за лекарствами.       Всё моё тело, в основном, конечно, ноги были истыканы гвоздями, расцарапаны щепками, было повреждено колено, из-за чего я сильно хромала. Пальцы на руках были стерты в кровь и вдобавок обморожены. Кроме того от длительного сидения на снегу на следующий день обнаружился дичайший насморк. Но опять же благодаря лекарствам Алёны со мной было все почти нормально, не считая колена.       Дмитрию досталось не меньше, кроме расцарапанного лица и синяка под глазом, который делал его похожим на половинку панды, были множественные кровоподтеки на теле, большой ожог руки выше локтя, сильный ушиб головы и сломанный большой палец. Но это было низкой ценой за то, что мы выбрались оттуда живыми…почти все.       Непрошеные слёзы навернулись на глаза, впрочем, так происходило и в прошедшие три дня, теперь это не было неожиданностью. Видимо, эти события оставили слишком большой шрам на моём сердце, встав рядом с событиями, в которых я чуть не потеряла Дмитрия. Я смахнула слезинки с ресниц прежде, чем он что-то заметил. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы в таком количестве и так натерпелся. Всё это время он старался меня успокоить, хотя сам был не в лучшем состоянии. Шок прошел только на второй день, до этого я могла просто зависать в одной точке, не осознавая этого, и снова привлечь моё внимание было крайне трудно. Всё-таки человеческое сознание не всегда способно сразу принять некоторые события, так внезапно обрушившиеся на голову. Я поняла это на собственном примере.       Показались первые надгробные памятники. Мы шли мимо стальных оград, за которыми, на половину в снегу, стояли гранитные плиты, иногда имени человека и фотографии нельзя было рассмотреть, некоторые захоронения были совсем новыми, некоторые уже потускнели от старости. От количества могил на душе скребли кошки. Сколько людей погибло в сражениях со стригоями, сколько дампиров умерло, защищая своих мороев, исполняя свой долг, и лишь малая их часть умерла от старости. В горле пересохло от мысли, что и я могу в будущем принять такую же участь.       Мы поднялись на возвышение и подошли к небольшой группке людей, стоявшей полукругом вокруг темно-коричневого гробика. Люди, идущие сзади, стали медленно подтягиваться, образовывая небольшой круг. Кто-то подходил и касался крышки гроба, кто-то клал цветы. Как выяснилось, мальчика знали многие в городе и все они говорили о нем только хорошее, и не потому что так принято. Андрей действительно производил на всех впечатление ответственного и доброго мальчика.       Пару раз в толпе я замечала Макса, но он так и не подошёл попрощаться, просто смотрел издали. Я искренне надеялась, что он все-таки понял, что натворил и с кем связался. В конце концов, если бы не он, этого бы не произошло. Надеюсь, этот горький опыт станет ему уроком, и в мире появится на одного дампира, готового сражаться, больше.       Снег стал падать ещё интенсивнее, свежевыкопанная могила покрылась тонким белым слоем снега. Сзади послышался какой-то шум, недовольные возгласы людей, и в центр круга вывалилась, шатаясь, женщина. Её волосы развивались на ветру, пальто было расстегнуто, подклад висел рваным краем наружу. У неё были впалые щёки и глаза человека, неделями не выходящего из запоя. Её трясло. Она тут же обрушилась на крышку гроба, закатываясь в истерике. Поток её причитаний был на русском, поэтому я не понимала ни слова, но и без перевода было понятно, что это мать прощается со своим сыном. Андрей упоминал, что его мать пристрастилась к алкоголю. Мне было одновременно и жаль эту женщину, потерявшую и мужа и сына, но в тоже время я испытывала к ней отвращение, не понимая, как можно было так опуститься и забросить собственную жизнь.       — Мама, — сзади медленно, прихрамывая хуже меня, подошёл Руслан, приобнял женщину за плечи и попытался приподнять.       Женщина подскочила от неожиданности и первые несколько секунд, казалось, не узнавала собственного сына, но потом её взгляд, словно смог сфокусироваться в одной точке и она бросилась ему в объятия.       — Сынок!!! Горе-то какое!!! Одни мы с тобой остались, никому мы теперь не нужны, даже Андрей нас покинул. Уж боюсь, как бы я за ним вслед не отправилась. Нет, и не будет теперь нам счастья, одни беды нас окружают! — причитала женщина на русском о чем-то явно плохом. Переводить мне никто не решался.       Она резко подняла глаза, и её взгляд встретился с моим, затем она взглянула на Дмитрия, внезапно оттолкнув сына, она с яростным взглядом двинулась в нашу сторону нетвёрдым шагом, попутно говоря какие-то нелицеприятные слова и тыча в нашу сторону пальцем. Дмитрий напрягся и подался вперёд, пытаясь отвести меня в сторону. Уж от кого, а от беззащитной женщины меня защищать надо было в последнюю очередь. Да и напрягался он зря, уже почти достигнув цели, ноги женщины всё-таки подвели её. Они заплелись между собой, и она упала лицом в снег. Я почувствовала резкий запах алкоголя и немытого человеческого тела. Двое мужчин, стоявших рядом, тут же подняли её. Руслан, с извиняющим выражением лица отряхнул мать от снега и, взяв её под руку, поддерживаемый крепким мужчиной, двинулся прочь. На последок женщина бросила в нашу сторону последний взгляд и сказала последнее слово, значение которого я, конечно же, не знала, но запомнила на всю жизнь.       — Убийцы, — зло крикнула она и, заплакав, позволила увести себя.