Прости, я его люблю... Но ты мой брат

За что такая боль, такое счастье — Любить тебя сейчас, словно воруя, Травиться сладким ядом, умирая И душу рвать, живую четвертуя! Люблю, хочу всегда с тобой быть рядом, Не прячась, не скрываясь, не боясь Однажды стать никем среди прохожих, Бесследно в прошлой жизни растворясь… (с) Ю. Тимофеева

Кэтрин — Мама! — раздался крик из комнаты Ланы. Я вскочила с кровати вместе с Карлайлом, где мы лежали, обнявшись, и бросилась к комнате девочки. Влетев в её комнату, я увидела, как она металась на кровати, сжимая в руках одеяло. На её лбу выступила испарина, а глаза были плотно зажмурены. Я стремительно подошла к ней, встав на колено у кровати. — Лана, дорогая, проснись, — я потрясла её за плечо, стараясь разбудить. — Мама… — прохныкала девочка. Она не слышала меня, слишком глубоко находясь во сне. По её щекам потекли слёзы. Моё сердце болезненно сжалось, увы, фигурально выражаясь. Я положила ей на лоб руку и, сосредоточившись, послала мысль: «Проснись. Проснись, Лана!». Лана распахнула глаза, жадно вдохнув воздух, будто после прыжка в воду. Она повернулась на бок, закашлявшись. Карлайл сразу же оказался рядом, бегло осмотрев измученную девочку. Я же, продлив контакт на несколько секунд, увидела её сон. До жути реалистичный и яркий сон. И увидела убийцу Карлайла. Я зарычала от бессилия и вскочила на ноги, намереваясь заглянуть к нему «на огонёк», но Лана вцепилась в рукав блузы. Она была бледна, но взгляд был твёрдым. Карлайл обеспокоенно посмотрел на нас. — Не надо… Будущее можно изменить, — сказала она дрогнувшим голосом. — Уже два раза тебе приснился Сон. Один и тот же, — проговорила я сквозь зубы. — Ты сама прекрасно знаешь, что это значит. — Будущее — не прямая, а множество вероятностей. И его можно изменить, — вполголоса сказала Лана, из последних сил удерживая меня за рукав. — Спроси у Элис. — Нет! Это не так! — крикнула я, вырвав руку. Лана взглянула на меня и, отвернувшись, с головой забралась под одеяло. «Она боится меня», — посетила меня ужасная мысль. Я обошла кровать, чтобы вновь оказаться перед её лицом. Карлайл тактично вышел, прикрыв за собой дверь. — Ты не права, мама, — сказала девочка, показавшись из-под одеяла. — Я… постараюсь поверить тебе… Но не сразу, — сдавленно произнесла я, аккуратно сжав её руку в своих и целуя её пальцы. Через час она уснула, хмурясь во сне.

* * *

— Карлайл, как ты мог? — ругалась Розали, гневно глядя на своего названного отца. Остальные Каллены, расположившиеся на диване и в креслах, взглядами поддерживали её. Эсми нигде не было. — О чём ты? — поинтересовался Карлайл, вопросительно подняв одну бровь. Его мысли больше занимала Лана и её странный дар. — О чем я? — прошипела Розали. — Не будь дураком, Карлайл! Как ты мог целоваться со своей сестрой, скажи мне на милость? — её голос дрожал от возмущения. — Ну, как-то за триста с лишним лет мы не так уж и часто задумывались над этим… Мы со Кэтрин довольно давно так себя ведём, — сказал Карлайл, потерев подбородок в задумчивости. — За исключением последних ста лет. — Как, «так»? — спокойно спросил Джаспер, обнимая Элис. — Пожалуй, стоит начать сначала… — Карлайл присел на пустующее кресло и соединил кончики пальцев, собираясь с мыслями. — Наша с Кэтрин мать умерла, когда нам было двенадцать лет. Отец, священник в деревне неподалёку от Лондона, не мог нас терпеть, считая детей отродьями дьявола. А уж когда узнал про наши с сестрой чувства… — он горько усмехнулся. — Мне тогда крепко доставалось, но у нас с сестрой были только мы, поэтому я проявлял сдержанность. — Когда нам исполнилось восемнадцать, — продолжил он, — отец, скрепя сердце, решил устроить нам какой-никакой праздник, на котором также присутствовали соседи и прихожане. Однако в толпе скрывался вампир, который похитил сестру и обратил её в вампира. Специально или по неумению — уже не важно. Я думал, что она умерла. Отец наоборот вздохнул спокойнее. У меня началась депрессия. — Она тайно приходила ко мне по ночам, — он хмыкнул, покачав головой. — Тогда я думал, что постепенно схожу с ума. Цветок на окне, например, стал почти традицией, причём в любое время года. Через три года я нашёл её в лесу. Точнее, она нашла меня. Ей всё ещё было сложно контролировать себя, но она решилась рассказать мне о себе, о том, что произошло в тот день. Я просил её обратить меня, но она отказалась, желая, чтобы у меня была обычная человеческая жизнь, со всеми её недостатками и преимуществами. — Ещё через год умер отец, и я занял его место. И во время одной из «зачисток» в Лондоне, куда привлекли всех инквизиторов, меня случайно покусал вампир. Сестра нашла меня, научила охотиться. Ну а дальше вы и сами знаете. Мы много ездили по миру, а потом нашли Вольтури… — оскалился Карлайл, еле заметно напрягшись. — Ты ведь Аро терпеть не можешь, — заметил Эдвард. — Почему? — поинтересовалась Белла, посмотрев на Карлайла. — В день, когда я решил, что у нас с Вольтури слишком разный взгляд на… жизнь, сестра сказала, что останется с ними. Что она любит Аро. Тогда мы с ней поссорились, причём очень сильно. Но по мере того, как моя семья постепенно формировалась, мы встретились и помирились. Рассказали, что с нами произошло за эти полвека. Тогда я узнал, что она стала женой Аро, пусть и неофициальной. Об этом никто не знает из рядовых Вольтури. Только самая верхушка. Я ничего не сказал ей о том, что думал об этом, не хотел портить только восстановленные отношения, — сказал Карлайл. — Вы с самого начала друг друга любили… — Любили. Но у меня появились вы, а она продолжала жизнь скитальца. О ней вообще знают только вампиры со способностями. За остальными она приглядывает издалека. Скажем, она глаза и уши Вольтури. А наша любовь… Мы договорились не рушить наши новые жизни эмоциями. Я не могу предать вас, она не может предать их. Он вздохнул, потерев переносицу. — Скоро это закончится, и мы вернёмся с вами домой, в Форкс.