Lie

      За окном раздались звуки национальной музыки, с преимущественными вступлениями волынки эта музыкальная композиция казалась таинственной, какой-то поистине древней, несущей память и чувства того времени. Начало Времен.       Смеркалось.       Темные краски на небе разбавлялись алыми полосами заходящего солнца, сливались в одну фиолетовую гамму и растекались выше темно-синим. На этом вечернем полотне уже виднелись яркие точки – звезды, которые игриво подмигивали нам со своей высоты.       Я проспал довольно долго, изредка слыша рядом чужие шаги и вдохи-выдохи. Это, скорее всего, взволнованно пыхтел Нир, недовольно топая ногами и залечивая синяки на моем теле. И его работа не прошла даром: я больше не чувствовал ноющую боль, ломоту и зуд, мне, в принципе, было уже лучше. Правда, лишь физически.       ― Господин Шейн, вы уже проснулись? ― дверь привычно скрипнула, заставив меня быстро закрыть глаза.       Я молчал, тихонько втягивая носом воздух.       ― Я ведь знаю, что ты не спишь, глупый Шен, ― прикрыв за собой дверь, пробурчал эльф. Сделав пару быстрых шагов, юноша забрался ко мне на кровать, хорошенько тряхнув мою тушу.       ― Не сплю я, не сплю, ― открыв глаза, я недовольно взглянул на блондина, который странно рассматривал мое лицо, недовольно прицокивая языком.       ― Делись.       ― Чего? ― сонно хлопнув глазами, я выбрался из слабой хватки ушастого и, поведя плечом, рухнул обратно на подушку, уставившись в потолок.       ― Делись своей памятью, своими чувствами. Я узнавал, ты ― артефактор, а это значит, что ты можешь считывать память с предметов, передавать свою, накладывать заклинания и снимать их. Проще говоря, ты можешь поделиться своими воспоминаниями, ― подытожил Нирин, гордо выпячиваю грудь.       ― Я взаимодействую только с предметами, я не эмпат, не путай, ― тихо пробурчав, я повернулся на бок, отчего-то нервно завозившись.       ― Я и это узнавал, ― пропел ушастый, ― да, ты не эмпат. Ты не можешь ловить настроение других и изменять его, но мне сказали, что ты можешь как раз то, что мне нужно, ― толкнув меня в бок, Нир недовольно фыркнул, ― тебе ведь полегчает. А потом пойдем с тобой на праздник. Вдруг ты найдешь себе там работенку для итогов практики. Ну же?       Я мешкал.       С одной стороны, кто мне Нир? Просто знакомый, просто тот, кто всегда выслушивает, помогает и кормит, втихаря принося больше плюшек, чем обычным постояльцам. Он тот единственный в столице, к кому я могу обратиться за помощью, и я всегда знаю, что он мне поможет. Как я мог на него свалить груз эмоций и памяти? Этот шлак из воспоминаний, который кровоточил при любом упоминание.       С другой стороны, мне действительно стало бы легче, да и с практикой эльф угадал ― у меня завал, а время поджимает.       ― Хорошо, ― неуверенно выдавил я, разворачиваясь к Нирину лицом, ― я поделюсь, не всем, но поделюсь.       Вытянув руку, я положил ладонь на лоб подвинувшегося ко мне парня, и, сосредоточившись, начал гонять импульсы картинок вчерашнего происшествия. Эмоции, проходя вместе с пульсацией, отдавались у эльфа в голове, в сердце, заставляя милую мордашку искажаться, краснеть и бледнеть, в зависимости от изображения. Ощущая, как в груди пропадает незаметная мне тяжесть, к которой я успел привыкнуть, я с облегчением вдохнул, наполняя легкие, и с таким же чувством свободы выдохнул, все продолжая делиться «впечатлениями» с напросившемся Нириниасом.       ― Все, пожалуйста, ― жалобно простонав, ушастый приоткрыл затуманившиеся глаза, устало оглядывая меня через пелену.       Медленно, чтобы не причинить сильную головную боль, я убрал ладонь со вспотевшего белого лба, разрывая выстроившуюся связь.       ― Спасибо, ― я приподнялся, обеспокоенно разглядывая Нира. Тот, в свою очередь, сочувствующе смотрел на меня, что-то нашептывал, не сводя взгляда, и едва уловимо всхлипывал.       Несмотря на пафос этого ушастого народа, несмотря на публичную отрешенность, эльфы были до демонов ранимы и сентиментальны, скрывая это все за брезгливостью и отчужденностью.       «Маленький глупый Нир, ― подумал я, ― наверное, зря я согласился…» Наблюдая, как сменяется гамма чувств на лице Нирина, я покачал головой, ненароком прислушиваясь к себе. Внутри было спокойно. Меня больше не сковывали чувства страха и обиды, я больше не хотел совершать глупости, а сердце не ныло при одной только мысли о близнецах.       ― Мне жаль, Шен, я предполагал нечто такое, но не думал… Драконы… Ты и драконы, никогда бы не … ― сбивчиво, словно ловя разбегающиеся мысли, затараторил эльф.       ― Все хорошо. Ты как? Не сильно пострадал? А то я, похоже, слил немало эмоций...       ― … нет, что ты, все хорошо, ― отводя взгляд в сторону, попытался улыбнуться Нир, поджимая губы, ― я приду в себя, и мы пойдем на праздник, правда ведь? ― все еще не глядя на меня, спросил юноша.       ― Да, конечно, ― я улыбнулся.       Это как раз то, чего я так боялся: улыбнуться.       Коснувшись руками уголков своих губ, я помассировал кожу, после взглянув на подушечки пальцев.       ― Я тогда пойду… через пару тан буду здесь, собирайся, пожалуйста, ― вскочив с кровати, Нир завертелся на месте, не зная куда податься, и, после долгих секунд, вылетел из моей комнаты, хлопнув дверью.       «Перестарался…» ― пронеслась недовольная в голове мысль, но мне было не до нее.       Я же все думал, что не смогу ощутить жизнь, что я потерял ее суть еще тогда, когда оказался выброшен за дверь. Думал, что это пройдет только через месяц, два, а может потребуется целый год, но, как оказалось, это не так страшно. Нет, не спорю, скоро чувства вернутся с новой силой, вновь заполнят все тело, всего меня, пока я не волью их в кого-нибудь другого, но сейчас во мне появилась уверенность. Уверенность в моем завтра, которое я буду ждать каждое сегодня.

***

      ― Я готов, ― выйдя из своего убежища, я, удивленно сморгнув, посмотрел на ожидающего в коридоре эльфа, который был одет в черные штаны, хорошо обтягивающие ноги, и мягкую на вид черную рубашку. Я же обошелся обычными штанами прямого покроя и светлой рубахой, с подвернутыми рукавами.       ― Нас ждет прекрасная ночь, ― заулыбавшись, парень подхватил меня под руку, утягивая в сторону лестницы ведущей вниз, ― танцевать…       ― … мы не будем.       ― Еще как будем, сейчас только хлебнем для храбрости.       Я застонал, угрюмо уставившись на блондина.       Ночь обещала быть долгой.