Lie

      Орки — великие воины, среди которых шаманы — магическая основа, база их силы. Эти странные существа, обращаясь к своим богам и проводя ритуалы, заимствуют способности, вымаливают дар. Они могут видеть будущее даже лучше ведьм и ведуний, и, ко всему упомянутому, большинство из них эмпаты. Зеленые сочувствующие громилы.       — Надолго оставить тебя не получается, прости, — дверь жалобно скрипнула, и Арм, держа в руках чашку с чем-то горячим, прошел внутрь маленькой комнатки.       От чашки неуверенно поднимался сгусток пара, тут же развиваясь в воздухе.       — Мне тяжело. Когда я смогу чувствовать хоть что-то? — ощущаю собственную отрешенность, я чуть сморщил нос, вновь прислушиваясь к собственным отголоскам сознания в груди.       — А ты хочешь чувствовать? — орк подошел ко мне, присев рядом на корточки. Его руки, сжимавшие блюдце от чашки, несильно сжались.       — Это лучше, чем ничего не ощущать. Знаешь, будто бы я не могу дышать. Преграда в самых легких, и она давит. Хочется кричать, но я не могу, тут же пересыхает во рту, и голос подрывается. Я ощущаю беспомощность и недосказанность. Я чего-то хочу, но я даже не могу это выразить. Чего-то не хватает. Понимаешь? — точно сонный, я проговорил все это с нажимом, с неким усилием, которое сам ощутил.       — Я, наверное, немного переборщил с концентрацией… — задумавшись, орк почесал голову, явно пытаясь вспомнить, что и в каких пропорциях добавлял, — я никогда особо и не любил делать отвары.       — Просто замечательно…       — Но ты не волнуйся, я уверен, что оно скоро закончит действовать, а если нет, то я сделаю новый, — улыбнувшись, Армшахх поймал мой взгляд, еще шире растянув губы. Заостренные клыки будто царапали на вид мягкую, а вовсе не грубую, как у многих громил, кожу.       — Может, расскажешь мне о себе? — не зная о чем начать бестолковый разговор, я глянул на чашку, из которой все так же поднимался пар.       Орк, проследив за моим взглядом, протянул мне напиток, который я с неуверенностью принял, принюхавшись. Чай, обычный, наверняка чуть крепкий.       — А может ты о себе? Как ты познакомился с теми близнецами? На вид они не очень дружелюбные милые мальчики, с которыми так просто завести… — запнувшись, Арм тут же продолжил, — теплые отношения.       — Они односторонние, — коснувшись губами ободка чашки, я сделал маленький глоток.       — Кто? — чуть склонив голову на бок, орк внимательно осмотрел меня.       — Отношения, — усмехнувшись, я снова принюхался к содержимому в кружке, — это точно чай?       — То есть, ты их любил, а они тебя просто использовали? Да-да, это чай.       Не поверив словам зеленокожего, я тут же отстранил от себя сосуд с неизвестным содержимым, протянув его к Арму.       — Ну давай, поковыряй пальцем в душевной ране, — вздохнув, я, передав наконец таки чашку, взглянул на потолок в слепой надежде найти там что-нибудь занятное, — они мне нужны. Нужны всегда, везде. Я словно околдован. Я прекрасно понимаю, что это мои существа. Они как кислород, как вода, я не вижу без них будущего, и да, я до глубины души удивлен, как я без них жил? Я помешан на них. Это болезненная любовь. Я не хочу их терять, уходить, оставлять. Это только сейчас, после «подарка» моего эльфа, после твоей чудодейственной настойки я могу судить относительно здраво, а не погрязнуть в собственных чувствах и мыслях. Я отвратителен, не так ли?       Секундное молчание, которым я не смог вдоволь насладиться, прервалось привычным низким голосом.       — Терять дорогих тебе созданий, на самом деле, очень просто. Настолько просто, что аж смешно. И это не тот смех, которым ты заливаешься от стоящей шутки, этот смех, да, он болезненный, где-то даже истерический и надрывный. Этот смех вовсе не заразительный, он точно буря, предвещающий рыдания и вечный вопрос: почему? Действительно, почему? Почему мы не можем удержать рядом с собой тех, кого любим? Почему мы не можем просто привязать их к себе? Может, потому что мы сами хотим уйти? Задумайся: ты захочешь покинуть их, оставить там, позади, и двигаться дальше, разве нет? Это такая дилемма, если честно. И думая над всем этим каждый раз, мы понимаем, что нам эти люди нужны только сейчас. Не через год, не через лет так пятьдесят, а сейчас. Да, верно, это трудно – расставаться. Уметь перебороть привязанность, какие-то чувства, потому что твое «сейчас» проходит мимо тебя, остается с ними, а ты торопишься дальше. Торопишься жить. Это «сейчас» тянет к тебе руки, предлагает остаться и продлить ваше время на долю дольше, но твое будущее, которое перерастает в настоящее, затягивает тебя сильнее. Ты сам оставляешь своих людей. Ты сам делаешь сознательный выбор. Ты сам во всем виноват, — переведя дыхание, орк усмехнулся, — а теперь задумайся и скажи мне, ты действительно хочешь волочиться за ними, путаться под ногами и изнывать от боли, когда рассудок протрезвеет, а сердце снова возьмется за старое, или же ты готов вырвать страницу, да хоть сжечь всю книгу… И просто покинуть это место? Исчезнуть.       — Что?.. — ошеломленно посмотрев на поднявшегося громилу, я уставился на протянутую мне руку, в которую я, по идее, должен был вложить свою ладонь.       — Я предлагаю тебе уехать. Втроем…       — … подожди, — перебил я Арма, — нет, ты серьезно? Да я тебя даже не знаю. Ты просто орк из толпы, который опоил меня и притащил в неизвестную дыру. Может ты снова что-то напутал в своих отварах? Помутнение рассудка? Температура? Орки вообще болеют? — нервно засмеявшись, я сглотнул. Армшахх не моргая, смотрел на меня, доказывая всю серьезность глупых и воистину опрометчивых намерений.