Lie

      — По мне видно, что я шучу? — Арм слабо улыбнулся, точно устав от допросов и рассказов. Ему явно хотелось завершить этот странный разговор на не очень хорошей ноте.       — А по мне видно, что я слабоумный, который так просто подорвется с места к незнакомому человеку только ради того, чтобы избавиться от двух возлюбленных? Для начала, мой зеленый друг, я тебя не знаю и вряд ли смо… — я не успел договорить, просто запнулся на полуслове и глупо уставился в закрытые глаза орка, который поцеловал меня столь жарко, но в тоже время мягко, что я был готов на секунды забыться, отбросив свои проблемы, убрав их на верхнюю полку и благополучно забыв.       Язык скользнул в рот, соприкоснувшись с моим, а заостренные клыки царапнули самый край нижней губы, отчего та нарочно зачесалась.       Я пришел в себя, тут же упершись руками в широкую грудь представителя самой воинственной расы. Армшахх, наверное, не желая скандалов, отодвинулся, проведя ладонью по моей щеке. Его рука очертила контур скул и подбородка, поднявшись выше, зеленый провел большим пальцем по моим губам, при этом пристально всматриваясь в глаза.       — Ты знаешь, раньше моя жизнь утекала сквозь пальцы, мне не хватало времени, мужчин, власти. Мне всего было до ужаса мало, да и цели определенной я не имел. Все что требовалось мне — у меня уже было, не буду говорить, что я сам всего добился, нет, большинство осталось от отца, а что-то от деда, но деньги, «имя», родословная – никогда не сделают тебя счастливым, поверь. Я долго мучился, искал утешения в новых партнерах, новых странах, и в тот момент я прослышал об одном оракуле, что пророчит судьбы. Я решил, что это мой шанс, и, придя к этому странному человеку, я узнал про тебя. В итоге, я приходил к нему каждый день и слушал, как у тебя сегодня дела. Я каждый день всматривался в хрустальный шар, наблюдая за тобой, ловя твою улыбку, твои взгляды. Я даже видел, как ты влюбился, я присутствовал в тот момент, когда твоя улыбка перестала быть лишь иллюзией радости, когда твои прикосновения наконец стали трепетными, хотя все еще неловкими. Я был там, когда твои руки сцепились за шеей змеи, а твои стоны заполняли всю комнату. Я будто стоял совсем близко и ощущал твое отчаянное желание быть любимым ими. Знаешь, да, я стоял совсем рядом и мне не хватало более тысячи верст, чтобы прикоснуться к тебе, обнять, сказать, что не они твоя судьба, а я, я твоя судьба, — орк опустил голову, а я молча, ничего не понимая, продолжил слушать, — помнишь, когда тебя выставили? Я ведь тут же подорвался с места и решил ехать. И вот… я нашел тебя, правда ведь? Я встретил тебя, — протянув ко мне руку, мужчина задержал дыхание, подушечками пальцев почти прикоснувшись к шее, он бессильно опустил конечность. — Ты не их игрушка, они не твоя судьба. Просто запомни это. В обед мы выдвигаемся, а пока отдыхай, я скоро принесу что-нибудь перекусить, — резко поднявшись, зеленый тяжелыми шагами преодолел расстояние до двери и спешно покинул комнату.       Я растерянно сидел на кровати, переваривая услышанное. По коже пробежали запоздалые мурашки, а руки отчего-то затряслись.       В горле образовался ком, а глаза тут же защипало. Я не знал, что происходит: было ли это побочным состоянием неведомых травок или же простой истерикой, но мои легкие наполнялись свинцовым воздухом, не давая дышать. Кожа чесалась изнутри, а спина то и делала, что содрогалась при каждом невольном всхлипе.       В голове все смешалось. Я больше не мог различать начало своих мыслей и конец собственных чувств. Я терял нитку, связующую меня с реальностью.       Что же произошло?       Когда моя обыденная жизнь оборвалась и превратилась в кромешный хаос?       Когда мой голос стал таким слабым, что даже сорвавшийся с губ крик звучал как-то неуверенно?       Что же произошло?       Почему мои ладони не могут подавить вырывающийся кашель, почему мои пальцы не впитывают скатывающиеся слезы?       Что же произошло?       Неужели я начал сходить с ума и все, что произошло со мной за последняя время — ложь?       Нет, нет, нет… Это не могло быть правдой. Чем я таким отличился, что набрал на свою задницу бед? Какая судьба? Я верил в нее ровно столько, сколько мог надеяться на жизнь с драконами. Я верил в нее, пока мое сердце не было раздавлено тяжестью разочарования, обиды и опустошенности. Так о какой судьбе идет речь?       Может этот оракул был и вовсе шарлатаном, может он поймал первого встречного на улице, через глаза своего помощника, и им, как назло, оказался я?       Чушь, быть такого не может…       Я рассмеялся. Сначала смех был тихим, а после раскатистым и тяжелым, как будто я вот-вот и сорвусь на плач.

***

      — Его нигде нет, — первый дракон сдавленно хмыкнул, — что же сделал этот треклятый шаман, что мы не можем засечь мальчишку?       — Ты сам ответил на свой вопрос, брат, шаман, эти твари могут и не такое, — шикнув, беловолосый задумчиво обвел взглядом расходящуюся толпу, будто пытаясь узреть что-то между частицами в воздухе.       — Не надо было его отпускать с этим увальнем…       — … не надо было его выгонять еще тогда.       — Но кто же знал? — пожав плечами, второй дракон прислушался к утихающему шуму, пытаясь расслышать, сквозь прочий гамм, до боли знакомый голос.       — Я кое-что понял… Этот громила построил нехилую иллюзию, теперь только бы разобрать все нити, которые неизвестно где и неизвестно как выстроили непонятное здание.       — Проще простого, — уныло проговорил первый дракон, прищуривая глаза, — за дело.