Lie

      Лес был мертв. Я, видимо, будучи погружен в свои мысли, не заметил, что ни птицы, ни животные не создавали привычную полифонию, нужную мелодию природы. Да, здесь были надоевшие мошки, но не более.       Медленно вышагивая, я оглядывался по сторонам, в глухой надежде заметить хоть что-нибудь в этом лесу. Несмотря на его название, он не был мертвым, он был упоительным. Здесь, в Лесу Забвения, всегда радушно запевали птицы, животные мирно сосуществовали, и именно поэтому он получил такое название — из-за чрезмерной утопии.       Конь, запротестовав, ударил копытом по земле, громко заржав, отчего я дернулся.       — Эй, — обернувшись, я уместил ладони на свою талию, грозно взглянув на коня, — знаешь, нам не хватало еще незваных гостей, — улыбнувшись, я помотал головой, как вдруг откуда-то справа раздался гул: надрывный крик, полный злобы, от которого по всему телу пробежались мурашки, а сердце затрепыхалось в груди. Этот рык на мгновение разрушил тишину, но после снова вернул лес в спящее состояние.       Ладони вспотели, а ноги подкосились. Я судорожно начал обдумывать ситуацию, вглядываясь в даль, откуда нечто, секундой ранее, рычало.       По эху было ясно, что это нечто довольно далеко, но не радовал тот факт, что оно находилось с моей стороны, а не по ту сторону реки.       — У нас появился стимул найти родник… Найдем родник — найдем путь на ту сторону, да? — посмотрев на лошадь, я потянул ее на себя, на что животное, упершись копытами, фыркнуло.       — Нет… Давай без этого, ладно? — снова потянув на себя животное, я грозно глянул в глаза жеребца, прикусив губу, — мы не можем стоять на месте… А вдруг это «нечто» несется сейчас прямо сюда? Может оно близко, а я стою тут и разговариваю с упертой лошадью…       Конь снова фыркнул, отступая назад.       Отбивая нервно незамысловатый ритм, я выдохнул.       — Ладно, ты прав, лучше вернуться обратно, — выдохнув, я кивнул жеребцу, на что тот, развернувшись, потопал обратно, а я, все также держа поводья, пошел следом.       Мы бродили так примерно половину часа, пытаясь отыскать собственные следы, но ломаные ветки водили нас по громадному кругу, который мы нарезали раз за разом, то в одну сторону, то в другую.       Было ощущение, что кто-то следит за нами. Я каждый раз ощущал чей-то пристальный взгляд, но, как только я оборачивался или всматривался, все исчезало.       — Знаешь, у меня, кажется, паранойя, — усмехнувшись, я, глядя под собственные ступни, только сейчас заметил, что всё вокруг, везде, под каждым деревом, было сломано и протоптано…       Я прекрасно понимал, что это не могли быть мы, что это был кто-то помимо нас, кто-то, кто рычал далеко, но был так быстр, что сумел преодолеть расстояние, кто-то, кто сейчас скрывался за деревом или кустом, и наблюдал за нами, путая наши следы.       Я, прислушавшись к тишине, уловил знакомое журчание воды, правда, теперь намного дальше, чем в первый раз, но также мне послышался вздох с той стороны, где была предполагаемая река.       Было ощущение, что нечто специально стоит там, позади, чтобы не дать нам вернуться к воде, чтобы не дать нам уйти отсюда, а напротив, он загонял нас все глубже в лес, все ближе к своему логову, туда, откуда он громко рычал.       Мне становилось с каждым разом все страшнее, потому что ощущение присутствия, чужого присутствия, обострялось, будто существо подбиралось все ближе и ближе, а я продолжал стоять на месте.       Я, сглотнув, быстро запрыгнул на коня, пришпорив со всей силы животное и закричав, выплескивая адреналин, поскакал вперед, пытаясь избавиться от «хвоста».       Я не понимал, откуда доносится хруст: то ли из-под копыт моего жеребца, то ли позади бегущего нечто.       Сворачивая при удобном случае в сторону, я пригнулся, на мгновение зажмурив глаза. Было не разобрать, с какой именно стороны находилась река, так как все звуки смешались, а я, наверное, из-за приступа паники, потерял сознание.       Очнулся я от того, что что-то капнуло мне на щеку, а после - на лоб.       Глаза я открыл быстро, но передо мной было только застеленное ветками небо и конь, стоявший рядом.       Спину ломило, вероятно, от неудачного падения, да и голова слегка раскалывалась. Тяжело приподнявшись, я посмотрел по сторонам: все было мокрое от пробивавшегося сквозь деревья ливня, и только громадное дерево над моей головой изредка позволяло дождю облизывать его стволы.       Жеребец спокойно поедал траву, помахивая хвостом.       — О, Всевышний, — посмотрев по сторонам, я ощутил пустоту. Ту самую, которую заметил в самом начале: рядом никого не было, я больше не ощущал пристального взгляда, чужого присутствия, пугающей ауры. Значило ли это, что нечто боялось дождя? Вряд ли оно утомилось бегать за нами… Возможно, именно поэтому оно гнало нас от воды, глубже в лес…       — Значит, у нас есть время, — проговорил я вслух, прикладывая ладонь к заворчавшему животу, — надеюсь, много времени.