Lie

      ― Он удрал, этот несносный мальчишка удрал, Ван! ― проорал дракон, хлопая ставнями от окон и разворачиваясь тяжело на пятках к двери. В проеме появился беловолосый, ведя за собой орка, обмотанного невидимыми нитями. Его руки плотно обхватывали тело, а к горлу был подставлен клинок, зависший в воздухе.       ― Значит, нам следует пойти за ним, найти его и, если надо будет, привести силой, ― спокойно заключил Ван.       ― Вы его не найдете, ― усмехнувшись, орк дернулся¸ когда острие клинка холодным лезвие соприкоснулось с кожей, пустив кровь, ― его смогу найти лишь я.       ― Не смеши нас, зеленый, от нас ему не скрыться, даже если сейчас он убежит далеко, спрячется в прослойке мира ― ему все равно не скрыться.       ― Брат, нам все же лучше поспешить, ― кивнув, второй беловолосый сжал лески, обвившие тело орка, и резко отпустил, в то время как нож скользнул вниз, рассекая собой одежду и кожу мужчины, и впиваясь в них, пропадая там по саму рукоять. Кровь медленно начала капать на пол, прежде чем зеленый встал на колени, а после и вовсе завалился в сторону, опираясь на косяк двери. Его губы дрогнули в ухмылке, а глаза, запечатав образ выпрыгивающих из окон братьев, сомкнулись.

***

      Дыхание сбивалось, тошнота заполняла собой грудь и подкатывала к горлу, мне хотелось свалиться на землю, но я из последних сил мчался вперед, спотыкаясь об каждый камень, что находился на улице города.       Я не смотрел по сторонам, меня не волновало, что обо мне думают, у меня была лишь одна цель: добраться до рынка и купить там какую-нибудь лошадь, да побыстрее.       Благо у меня валялся кошелек в кармане брюк и там, вроде как, находилась пара золотых, на которые я мог купить коня, провизии и карту, а дальше ― будь, что будет.       Добравшись закоулками до рынка, плутая по части города, чтобы оторваться от возможной погони в лице драконов или орка, я добежал до мужчины, который, натянув на глаза шляпу и держа во рту кусок травы, громко храпел, сложив руки на груди.       ― Простите, ― но ответом послужил очередной громкий вдох через нос, ― простите!       На второй раз мужчина подскочил, почесывая голову через убор.       ― Чего тебе? ― сплюнув в сторону растение, мужик глянул на меня исподлобья, недовольный скорым пробуждением.       ― Мне нужна лошадь, желательно молодая и выносливая, ― доставая кошелек, я выудил один золотой, дожидаясь, когда продавец проснется и предложит мне, наконец, животное.       ― Так, молодую и выносливую, говоришь? ― усмехнувшись, мужчина оглянул свой товар, скрытый спереди за деревянными палками стойла, и открытый для взора сбоку, ― есть у меня жеребец, обожди, ― подойдя к третьему загону, мужчина открыл его связкой ключей, и, взявшись за поводы, вывел серую лошадь ко мне.       ― Сколько? ― торопя мужика, я подошел к животному, дав обнюхать руку.       ― Со снаряжением и едой на пару дней ― ровно золотой, ― улыбнувшись, при этом показав выбитые зубы, продавец вынул из кармана кусок сахара, сунув его тут же в мою ладонь, а после, быстро забрал протянутый золотой.       Лошадь, слизнув кусочек сахара, внимательно посмотрела на меня, а я, слабо улыбнувшись, дождался, когда животное снарядят, забрал поводья и быстро, поднявшись вверх по рынку, скупил несколько бурдюков с водой, карту, один рюкзак, куда скинул еду животного и провизию, и, забравшись на широкую спину жеребца, пришпорил того, направив вон из города.       Жеребец помчался как угорелый, едва не снося все на своем пути. Благо, ворота были открыты, а то, как мне казалось, их бы пришлось восстанавливать, после моего скакуна. Решив сперва скрыться в Лесу Забвенья, я, крепко вцепившись в поводья, чуть пригнулся от сильных порывов ветра. Небо заволокли тучи, сгущаясь над моей головой. Было не ясно, день сейчас или же поздний вечер?       ― Ну что, нам надо быстро добраться до места, прежде чем нас застанет ливень, правда? ― гром раскатисто, лениво прогремел где-то в стороне, предвещая скорый дождь в нашей местности.       ― Пошел, пошел! ― слегка ударив ногами по бокам животного, отчего то заметно ускорилось, я расправил на секунду плечи, ощутив себя свободным и слегка сумасшедшим. Это чувство, превращающееся в легкую эйфорию, вверяло мне легкость, сулило счастье в одиночестве, дурманило голову возможностями. Я оставил все позади: своего друга, своих возлюбленных, свою учебу, свою жизнь. Я сорвался как настоящий дурак, в неизвестность, не подготовив ни себя, ни других для этого, но сейчас мой затуманенный разум говорил, что я должен быть счастлив, что я должен быть доволен своим будущим.       Доскакав до тропинки, ведущей в лес, я спешил с лошади, взяв ее за поводы, и потянул следом за собой. Жеребец, фыркнуф, последовал следом, ломая под копытами сухие ветви деревьев.       Я то поднимался, то спускался по опушкам, обходя громадные невысыхающие лужи, которые были обманчиво прикрыты листвой. Корни, торчавшие из земли, частенько мешали мне спокойно передвигаться, оставляя на голени большие синяки. Прислушавшись к лесной тиши, я уловил звук журчанья воды, и, двинувшись в его сторону, свободной рукой я отмахивался от какой-то странной мошкары, которая, не унимавшись, жужжала у меня прям перед лицом. Вышагивая по неровной земле, я, уже порядком утомившись, взобрался, ухватываясь за растущие на склоне деревья, и, дождавшись, пока лошадь поднимется следом, уставился вниз. Громадная расщелина, внизу которой бушевала вода, разделяла меня и другую сторону, где виднелся спуск к реке.       ― Черт возьми, ― топнув, я быстро выдохнул, вновь взглянув на воду. Заметив, что река сужается, уходя вправо, я, намотав поводья на кисть, пошел в ту сторону, где может быть, через пару миль, будет спуск, а там и ручей. Держась подальше от края, но при этом не спускаясь с горки, я оглядывался по сторонам, в надежде, что рядом никого нет, но надеяться на это было напрасно.