Forever young

Песня: CHVRCHES – The Mother We Share

- Волнуешься?   Митч вздрогнул от звука голоса, прозвучавшего прямо над головой. Подняв лицо, он увидел рядом Скотта, вальяжно привалившегося к стене. Он мягко улыбался и, казалось, совершенно не выказывал никакого беспокойства. Однако Митч хорошо знал, что друг нервничает не меньше его самого.   - Я? А ты как думаешь? – Митч снова уставился перед собой, нервно сжимая и разжимая пальцы на руках.   Скотт понимающе кивнул. Тут его внимание привлекла Кирсти, которая вертелась возле зеркала и параллельно говорила что-то Кевину.   - Кирст раз пятнадцать подходила ко мне с вопросом, ровно ли лёг макияж, - блондин хмыкнул и вновь взглянул на Митча.   - «Митчи, посмотри, волосы хорошо уложены? Локоны не торчат?», - тут же отозвался Грасси, спародировав девушку, по-прежнему мучавшую расспросами Кевина в другом углу гримерки.   Друзья переглянулись и одновременно прыснули от смеха, чувствуя, как напряжение немного отпустило и стало легче дышать. - Всё будет отлично, Маргарет, - Скотт подмигнул Митчу и потрепал его по волосам, на что тот буркнул и успел шлёпнуть друга по руке, прежде, чем тот успел увернуться. - Жалуется на Кирсти, а сам-то! - громко воскликнул Хоинг. - "Не трогайте мою идеальную шевелюру! А то дива расстроится!" - Ну, всё, Хоинг, не ложись сегодня спать! - угрожающе начал Митч, но был прерван Ави, который громко шикнул на парней. - Осталось 5 минут до выхода. Успокаивайтесь! Скотт состроил смиренную гримасу и, подойдя к Митчу, незаметно шепнул тому на ухо, но так, чтобы все вокруг услышали: - Тише, королева. Мамочка снова недовольна. Ави предпочёл пропустить колкость мимо ушей.

***

Как-то они играли в одну забавную игру. Первый раз ещё в детстве, большой компанией, им, наверное, было лет по двенадцать. Суть игры состояла в том, чтобы за минуту на листочке написать как можно больше прилагательных, которые у тебя ассоциируются с тем или иным человеком. Скотту тогда досталось задание описать Митча. И это на удивление оказалось довольно сложно. Ведь до этого мальчик никогда не задумывался, почему они с Митчем такие хорошие друзья, почему он так привязан к этому кареглазому пареньку, почему Митч всегда такой... свой. Их дружба была чем-то само собой разумеющимся, будто так было всегда и должно было быть всегда. Поэтому, когда Скотт получил задание написать прилагательные, которые подошли бы Митчу, он тупо уставился на карандаш, а спустя пару секунд неуверенно стал выводить: «Смешной. Улыбчивый Глупый дурацкий Милый Всегда смущенный. Волосатый талантливый простой. Неунывающий Теплый Слабый, слабый сильный Талантливый» Больше он написать не успел. А когда все стали по очереди зачитывать свои записи, жутко засмущался и при прочтении проглотил половину слов. Митч слушал его внимательно, один раз прыснул от смеха, один раз нахмурился, один раз улыбнулся очень нежно. А когда Скотт закончил читать, подмигнул ему и сказал, что большей бредятины еще не слышал. Ведь как человек может быть сильным и слабым одновременно? Но потом сказал, что слова Скотта всё равно очень хорошие и добрые, и что он почти доволен. Уже когда Скотт лежал ночью в постели, он придумал ещё десятки слов, которые очень подходили Митчу. И чтобы их не забыть, записал в конце какой-то школьной тетради, кажется, по географии. А потом аккуратно перенёс в другую, специально заведённую под свой личный дневник. С тех пор он записывал туда все слова, которые приходили ему в голову, связанные с Митчеллом, а в последствии не только с ним, но и со всеми важными для Скотта людьми. Конечно, никто об этом не знал, даже его самый близкий друг. Особенно он. Ему совсем необязательно знать, что Скотт часто забывается и повторяет в своём блокноте много раз: «Мой, мой, мой, мой, мой мой мой моймоймой» Смешной, дурацкий, талантливый парень с карими глазами Митчелл Грасси. Такой... совершенно свой.