Forever young

30.09.2014 Вечер перед концертом. "Поздравляю, Скотт, отлично! Он теперь даже не смотрит в твою сторону. Молодец, нечего сказать..." - Хоинг, приди в себя. Нам на сцену через двадцать минут, а ты ещё даже не переоделся, - перед сидящем на стуле Скоттом словно из ниоткуда вырос Ави, серьезно глядя на друга сверху вниз. Блондин тупо моргнул пару раз, отгоняя наваждение, и неуверенно кивнул. - Пора просыпаться, - напоследок сказал Ави, хлопнул парня по плечу и отошел к своим вещам, разложенным на соседнем столе. А Скотт еще пару мгновений смотрел перед собой, потом медленно поднялся. На автомате стащил с себя футболку, кинул куда-то, взял с вешалки свою чистую, выглаженную концертную рубашку. Застегивая верхние пуговицы, он вдруг нервно вздрогнул и обернулся. Он точно почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд, но Митч у противоположный стены копался в своей сумке, повернувшись спиной к блондину. Скотт наградил его затылок долгим печальным взглядом, но, вспомнив про ограниченное количество оставшегося времени, поспешил заняться прической. Спустя пятнадцать минут они всей командой стояли за кулисами, прислушиваясь к шуму и крикам в зале. Изредка слышались неуверенные хлопки, словно призванные выманить, наконец, Pentatonix на сцену. Кирсти и Ави о чём-то шептались, Митч с непроницаемым лицом стоял чуть поодаль от остальных, перекидывая из руки в руку микрофон. Скотт вновь не удержался и кинул быстрый взгляд в его сторону, мысленно умоляя друга посмотреть в ответ. Но Грасси не поднимал глаз, только нервно прикусил губу и поправил свои и так идеально уложенные волосы. - Скотт, - позвал кто-то шёпотом, и парень обернулся на голос. Это был Кевин: он встал по правое плечо и незаметно от остальных поманил Хоинга к себе поближе. Тот наклонился. - Что случилось у вас с Митчем? Что-то серьёзное? Наверное, на лице Скотта сейчас отразилась вся вселенская грусть, потому что Кевин очень неуверенно улыбнулся, скорее всего попытавшись таким образом приободрить парня. Но Скотт от этого почувствовал себя ещё тоскливее и тут же заговорил, надеясь, что его голос не звучит как самая фальшивая партия на свете. - Ничего такого. Так, небольшие разногласия, - знал бы Олусола какие это "разногласия", - Сами разберемся. Но спасибо, Кевин. - Абсолютно не за что, Скотт. Но если что, говори, - вот за что блондин любил этого парня, так это за мягкое, отзывчивое сердце. Но сейчас это сострадание друга ему было ни к чему. Ответственность за ссору с Митчем целиком лежала на плечах Хоинга, и он сам должен был разрешить эту проблему. - Конечно, - непринужденно отозвался Скотт и выдавил улыбку. Тут подошли ребята, потому что ритуал, который они исполняли перед каждым выступлением, никто не отменял. Скотт почувствовал укол в сердце, когда Митчелл не встал рядом с ним, как обычно, а занял место между двумя другими парнями. Хотя глупо было бы ждать обратного. Через три минуты под громовые аплодисменты Скотт вышел вслед за Кирсти на сцену. Свет софитов ударил в глаза и все переживания отошли на второй план. Осталась только музыка. *** Утро того же дня. Шторы на окнах были плотно задернуты и блеклый свет почти не проникал в комнату. Единственным источником света была включенная лампа на тумбочке у кровати Митча. Когда Скотт вошёл, ему показалось, что в помещении никого нет, но через секунду-другую заметил чёрную макушку, выглядывающую из-за противоположной стороны кровати. Митч сидел прямо на полу, вытянув худые ноги и прислонившись спиной к мягкому матрацу. Он слегка провернул голову, когда услышал хлопок двери, но почти сразу же отвернулся обратно, не произнеся ни слова. Либо Скотта подвел безупречный слух, либо Митч действительно шмыгнул носом и всхлипнул. Скотт не торопился. Внутренности будто сковало железными цепями, которые не позволяли сделать нормальный вздох. Сердце отстукивало сумасшедший ритм, а ладони стали холодными, как лёд. Хоинг медленно стянул обувь, чтобы потянуть время, аккуратно поставил ботинки рядом с дверью. Тихо вздохнул и бесшумно прошёл к своей кровати. Он сел так, чтобы видеть Митча сбоку, в профиль. Тот сидел, не шевелясь, и смотрел на свои сплетенные в замок пальцы. Скотт чересчур внимательно посмотрел на брюнета, зацепился взглядом за худое плечо, скрывающиеся за тонкой тканью светлой пижамной футболки. Тёмные волосы после сна торчали в разные стороны, и это почти умилило Скотта, но напряжение, так остро пронзающее всю комнату, заставило только потупить взгляд. Тишина затягивала обоих, словно омут. Грасси сидел безмолвно, Хоинг тоже не имел желания начинать первым. В конце концов с силами собрался Митч и тихо, почти шёпотом, заговорил: - Я не хочу и не собираюсь оправдываться. Я специально не хотел говорить. Знал, что ты отреагируешь неадекватно. И я... Мне тяжело, Скотт. Но это мой выбор, и ты, как мой лучший друг обязан его принять. Скотт внимательно слушал, но когда Митч дошёл до фразы "обязан принять", прикрыл глаза и невольно сжал кулаки. - Вот именно. Я твой лучший друг. Я... не знаю, - сбивчиво залепетал Скотт, уткнувшись взглядом в картину на стене. - Чувствую ответственность, что-ли. Ну как, Митч? Как я могу позволить тебе... вернуться к нему?.. - А ты и не должен мне ничего позволять, - по-прежнему тихо ответил парень, только в интонации появилось больше твердости. - Я свой выбор сделал, мне лишь важна твоя поддержка. Ты нужен мне, Скотт, очень... Но он нужен не меньше... - Он? - высокий голос выдавал нервозное состояние Хоинга с головой. - Он?! Тот, кто столько раз предавал тебя? Тот, кто делал тебе больно? Это ты называешь своим выбором? Ты хочешь так всю жизнь? - Прекрати! - выкрикнул Митч и зло посмотрел точно в мутные от злости глаза блондина. Щёки его слегка покраснели. - Ты ничего не знаешь и не смеешь говорить так! Скотт почувствовал, как по телу прошла волна непонятного отвращения, а губы нервно дрогнули. - Я ничего не знаю? Я? Не ты ли восемь месяцев назад ревел в моей квартире, у меня на плече? Не ты ли до утра рассказывал в красках, какая скотина этот Трэвис и как он унижал тебя всё время, пока вы были вместе?! - Ты не вправе судить о чувствах других! Да, у нас были сложные периоды, но, тем не менее, мы находили в себе силы преодолевать трудности! У Скотта буквально челюсть упала. Он всё правильно расслышал?.. - Так вот как ты это называешь? Трудности? Сложные периоды?.. Поверить не могу... - Скотт, - Митч легко вскочил с пола и сделал шаг на встречу другу, но при этом скрестил руки на груди. Хоинг недоверчиво и зло посмотрел на Грасси, но тут же опустил голову. В мыслях был такой сумбур, сердце набатом отдавалось в ушах, который заставлял вздрагивать. Блондин понял, что не может сдержать комок, подступающий к горлу. - Скотт, - повторил Митч уже чуть мягче. - Иногда я думаю, что это неспроста. Столько всего у нас с ним произошло... Я понимаю, что он вёл себя... ужасно, - Хоинг невесело усмехнулся, всё ещё борясь с жгучим желанием закричать и, схватив Митча, вытрясти из него всю эту дурь. - Но я не могу... оставить всё позади. Что-то не даёт. Я вроде злился на него и ненавидел даже... Но в груди что-то так сладко тянет, когда... думаю о нём. Трэвис... Он столько лет был для меня всем... не заставляй меня чувствовать себя дерьмом только за то, что искренне люблю. Будто обухом по голове, будто сотни пуль в голову... Будто острым кинжалом в самые лёгкие. Как ещё описать то, что почувствовал Скотт в тот момент? Влага уже в большом количестве скопилась в глазах, потому моргни он сейчас, прозрачные слёзы скатились бы по щекам. И Хоинг сам не знал: обида ли это, ревность, злость, сожаление?.. Как же тяжело. Он понимал, что должен понять, принять, отпустить... Но какое, к чёрту, отпустить, когда сердце так плачет? - Ты всегда был таким. Доверчивым, слишком сильно привязывался к людям, - дрожащим голосом выговорил он, но глаз не поднял, - я был рад, когда ты впервые встретил Трэвиса. Когда почти год словно порхал от любви, раз уж ты так громко назвал это. Но потом... Митчи... У меня в голове не укладывается... Неужели ты веришь, что он изменился? Я ведь так хочу, чтобы ты только улыбался, чтобы по-настоящему был нужен кому-то. Я так сильно хочу счастья для тебя. А он... он умеет только предавать... - Прошу, Скотт, давай не будем... Что было, то прошло, - Митч закусил губу и отстранено посмотрел куда-то в пространство перед собой. - Люди меняются, он не исключение... - Чушь, - вскинулся Скотт, тоже вскочив с постели. Встав напротив Митча, он попытался заглянуть другу в глаза, надеясь, что Митч увидит и поймёт все эти противоречивые чувства, убивающие Скотта изнутри. Но Митч, кажется, не понял, потому что почти сразу отошёл и отвернулся. - Я ему нужен. Я знаю это. Митч отдалялся. Скотт будто чувствовал, как тот ускользает от него, словно погружаясь в туман, в мутную пелену из непонимания. В душе зародилось ещё одно яростное желание: упасть сейчас на колени и молить Грасси... о чём? Что Скотт действительно хотел сказать этому слепому идиоту? Неужели он и правда не видит, как Скотта рвёт на части уже столько времени? Или этого не видно со стороны? Ведя тяжёлые диалоги с самим собой, неужели внешне Хоинг выглядит беспристрастным? Но ведь брюнет всегда умел читать друга, как открытую книгу... - Нет. Не нужен. Никогда не был и не будешь, - неожиданно подал голос Хоинг, при том говорил он ядовито, намеренно желая причинить ответную боль. Вот что нужно... Сделать Грасси так же плохо, как было самому Скотту. Вот в чём он увидел призрачную цель, - хочешь, я скажу тебе правду? Митча от такого тона чуть не подкосило, и он еле удержался на ногах. Посмотрел на парня с вызовом, но прежней твёрдости во взгляде поубавилось. Вскинув подбородок, он ждал продолжения. - Он всего лишь пользуется тобой. Ты для него как кукла. Красивый мальчик, мелькающий на обложках журналов и в эфире топовых передач. Тебя ведь только поманишь, бежишь сам. Да ещё и хозяйственный, романтичный, спокойный. Всегда под боком, ах, как удобно! - всплеснул руками Скотт, повысив голос. В голове уже давно что-то сигналило красным, но Хоинга теперь было не остановить. - А надоест, можно сходить трахнуть любого, кто даст, и не заморачиваться на каких-то там дурацких чувствах. Что он тебе наговорил в этот раз, а, Грасси? Стой, дай угадаю. Как всегда наплёл красивых фраз о привязанности, о том, что понял, как сильно любит тебя. И коронное: "я ведь всё равно к тебе возвращаюсь". А пока ты клянешься мне в любви, трахну десяток-другой шлюх обоих полов! Губы Митч еле заметно тряслись, он непроизвольно сделал шаг назад, подальше от огромного, свирепого, ранящего своими жестокими словами Хоинга. Он явно собирался сбежать, но его неожиданно схватили за локоть и прошипели почти в самое лицо: - Так кто ты после всего этого, Грасси? Митч внезапно понял, к чему ведёт его друг, и садистское желание услышать это поднялось откуда-то изнутри, предавая смелости его словам: - Давай, скажи то, что хочешь сказать. Скажи! Скотт поглубже вздохнул, а потом чётко, медленно, смотря в глаза, произнёс: - Ты та же самая шлюха. Которую можно использовать, как и остальных, только потом ещё рассчитывать на продолжение. Шлюха с привилегиями. Вдруг как-то сразу слёзы высохли. Перестало быть больно. Внутри Митча больше не было злости, непонимания, жалости. Вдруг стало до пугающего безразлично. Тишина длилась не меньше минуты, и только потом брюнет высвободился от хватки Хоинга и попятился к двери, всё ещё пытаясь удерживать взгляд на лице блондина. Внутри него другой, импульсивный Митч кричал и крушил всё вокруг. А вот его внешняя оболочка только натянула на лицо выражение полного безразличия и тихо подошла к двери. - Наверное, теперь всё сказано. Давно нужно было. Чтобы всё, наконец, встало на свои места, - лишь сказал он, уже взявшись за ручку. А потом на грани слышимости, но достаточно уверенно добавил, - я поменяюсь комнатами с Ави, думаю, он не будет против. Дверью он не хлопнул, а легко притворил. Но её мягкий щелчок всё равно стал для Скотта звуком контрольно выстрела в висок. Темнота.