Drabble, from the series: What if?

Безумец или гений? Две крайности одной и той же сущности, но кому решать, кто ты? Обществу? Закону? Правительству? Петир так не думает. Он сам - режиссер и постановщик, где крики его жертв, не более, чем белый шум, помеха, в спектакле, именуемой этими глупцами — жизнью. Но бездарны далеко не все, как истинный ценитель, Петир видит в некоторых искру таланта, и его долг - помочь ей разгореться. Не его вина, что почти все сгорают словно мотыльки в пламени собственного величия. Возможно, однажды он найдет бабочку, возрождающуюся из огня, как птица феникс. Мужчины и женщины походят через "испытания", играя как по нотам в его кровавом спектакле, в котором конец уже предрешен. Бейлиш не допускает ошибок, не оставляет зацепок. "Безумец или гений?" — неизменно спрашивает у своих "гостей" перед финалом, когда все маски содраны, а страхи преодолены. "Безумец или гений?" — простой вопрос. Им нужно лишь угадать, кто скрывается за маской Пересмешника. Вот только правильного ответа нет — по правилам — нельзя обмануть обманщика. Петир впервые видит ее в парке, одиноко сидящей на скамье посреди безлюдной аллеи. Первые осенние лучи играют в ее огненных волосах, а потерянное выражение серых глаз — прекрасная потерянная незнакомка. Разве он может устоять?

***

Сансу преследуют мысли о смерти со дня автокатастрофы, когда погибла вся ее семья, и только ей одной удалось выжить. "Чудо", — в один голос твердили врачи и друзья. "Проклятье", — шептала Старк еле слышно. Мысль о самоубийстве становилась все заманчивей. А потом она проснулась, прикованная к кровати в незнакомой комнате, не помня, как там очутилась, и кошмар, длящийся со дня гибели родных, отступил, ему на смену пришел другой — огромный дом, напичканный ловушками, из которого нет выхода, и мужчина в маске пересмешника, обещающий, что она познает себя. За одним испытанием следует другое, времени жалеть себя нет, а смерть уже не кажется такой соблазнительной. Не после того, как на ее глазах Пересмешник задушил ни в чем не повинного парня. Теперь Санса знает, в смерти нет ничего красивого.

***

Сердце стучит, как безумное, в легких катастрофически не хватает кислорода, но Санса продолжает бежать по кажущемуся бесконечным коридору, где на выцветших обоях выцарапаны предсмертные послания ее предшественников. У нее только один шанс спастись... Мимолетная заминка на развилке: Старк бежит в противоположную сторону от входной двери, в сердце дома, святую святых ее персонального демона. Она замирает у алтаря, осторожно проводит пальцами по острому лезвию унесшего ни одну жизнь кинжала. Он приближается... Санса чувствует это каждой клеточкой своего тела. Можно ли убить Дьявола? — Кто я? — раздается бархатистый голос у нее за спиной. Санса не отвечает. Вот он, эндшпиль их игры, ставка в которой - ее жизнь. Старк оборачивается резко, не позволяя себе более сомнений. Изумление, отразившееся в холодных зеленых глазах через прорезь маски, — верный знак, что она выбрала верную стратегию. Триумфальную улыбку скрывает точно такая же маска, как на лице ее тюремщика, Старк гонит прочь мысли, что было бы, не виси она над алтарем, и делает решительный шаг вперед. Медленно поднимает руку, словно спрашивая разрешения увидеть лицо того, кто воплотил в реальность ее самые страшные страхи. Его лицо ничем не отличается от тысяч других, которые она видела за свою недолгую жизнь. Никаких рогов. Вполне обычное, даже красивое лицо, подходящее скорее учителю, чем убийце. Ее собственная маска падает на пол. Сильные руки прижимают к твердому телу. Девичьи губи нежно касаются мужского подбородка, покрытого двухдневной щетиной, а потом попадают в плен жестких губ. И существует только яростный танец двух языков, сильное тело, прижимающее ее к холодной стене. И где-то в самом дальнем уголке девичьего сознания мелькнет сожаление, что так и не сумела сбежать. Но теперь Санса знает, от некоторого зла невозможно убежать, ему нельзя противостоять, единственный шанс его одолеть — стать еще большим злом.