Drabble, from the series: What if?

Наши дни Пальцы Петира летают по сенсорным кнопкам планшета, как у великого пианиста, играющего семнадцатую симфонию Бетховена. Холодные глаза цвета весенней листвы, что так не хватает в этой пустынной местности, избранной Робертом и Арнольдом, чтобы возвести свое царство, в котором люди могут познать себя, внимательно наблюдают за молодой девушкой замершей, словно статуя прекрасной Афродиты. Цвет огненно-рыжих волос не может приглушить даже искусственное освещение от белых ламп, прикрепленных к высокому потолку. Ее небесно-голубые глаза заставляют забыть, что они глубоко под землей. В своеобразном чистилище, где работники парка "подчищают" за богатыми гостями парка. Вот только для Петира очевидно то, что никак не желают признать члены Совета Правления — все в парке: работники и посетители лишь гости, чьи действия не утаить от всевидящего ока Роберта Форда. Он здесь Бог, а машины его верные псы, послушные марионетки готовые воплотить в жизнь безумные сценарии своего создателя. Его воля — их клятва. Правда не для всех... — Включись. ФЛЭШБЭК — Я хочу показать тебе кое-что особенное, Петир. Нечто, что не способны понять заурядные умы Совета, — Форд улыбается тепло, даже как-то по отечески. В его ничего не выражающих блеклых глазах мелькают огоньки гениальности граничащей с безумием. Петир следует за своим наставником, не позволяя даже тени любопытства появится на его лице. Умение контролировать свои эмоции, было залогом успеха и выживания в Мире Дикого Запада. — Не припомню, чтобы был в этой части парка, — приподнимает бровь Бейлиш, словно пытаясь вспомнить. Очередной спектакль. Они оба знают, что Петир никогда здесь не был. На новых чертежах здания даже нет этого крыла. — Здесь расположена мастерская Арнольда. Мой старый друг предпочитал творить вдали от посторонних глаз. Наблюдатели его раздражали, — с ностальгией обронил Роберт. — Это был один из немногих вопросов, в котором наши мнения совпадали. — Ходят слухи, он хотел закрыть парк, — щепотка правды придающая остроты их отношениям. — Его глубоко потрясли действия наших гостей. Арнольд оказался слаб и позволил ложным моральным принципам уничтожить себя, — признал Форд. — Но ты не такой, как он, Петир. Иначе не смог бы возглавлять отдел поведенщиков столько лет. Бейлиш согласно кивает, принимая довольно замысловатый комплимент. Беседы с Фордам всегда больше походили на головоломку, чем разговор Начальник-подчиненный. — Знакомься, Петир, — щелкает выключателем на стене Роберт позволяя тусклому свету заполнить пространство. — Это Санса, — кивает в сторону сидящей на стуле обнаженной девушки Форд, внимательно следя за реакцией ученика. — Санса была любимицей Арнольда. — Добрый вечер, Петир, — раздается мелодичный голос андроида в полутемной комнате. — Уверена, мы станем хорошими друзьями. — Петир здесь не для этого, Санса, — вежливо отвечает андроиду Форд. — Он поможет мне исправить ошибки в твоем основном коде и вернет тебя в парк. Я приготовил для тебя особый сюжет. Бейлиш уничтожает разделяющее его с андроидом расстояние в несколько решительных шагов, любуясь работой мастера: чистая белая кожа, огненно-рыжие волосы, небесно голубые глаза в которых, кажется навечно застыла печаль. — Великолепный образец, — обходя андроиду по кругу, наконец вносит вердикт Бейлиш. — Какие параметры ее настроек? Коэффициент самосознания? Реакция зрачков чуть заторможена, но это может быть связанно с износом деталей. — Пытаясь найти ошибку Арнольда, я заменил в Сансе почти все детали, — не спеша подошел к ним Форд. — Она, как новая. Просто... не желает работать корректно. — Моя команда займется этим безотлагательно, — заверил Бейлиш, уже планируя какие тесты провести в первую очередь. — В команде нет необходимости, — отрезал Роберт. — Все сугубо между нами, ситуация довольно деликатная, ни к чему лишние вопросы. Можешь поднять Сансу к себе и спокойно работать. Самое важное, выяснить причину сбоя и устранить ее. — Что с ней не так? — в конце концов спросил Бейлиш. История о сбое андроида приведшая к самоубийству Арнольда и почти закрывшая парк, будоражила многих, но правду не знал никто. Слишком хорошо Роберт подчистил концы. — Ты увидишь, — пообещал Форд. КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА

***

20 октября 2010 г. Полный анализ системы не выявил значительных погрешностей, вторичные системы работают на 97%. Техническое состояние андроида признано "удовлетворительным". Отклонений не выявлено. На следующей неделе планирую начать полевые испытания. Коней записи. 25 октября 2010 г. Включение базовой версии выявило проблемы о которых говорил Форд: андроид впал в истерику, не реагируя на базовые команды и понижение уровня "чувствительности". Рекомендации: заархивировать базовую модель сознания для дальнейшего исследования. Дать андроиду новую личность, чтобы полностью исключить бракованные детали при сборки. Конец записи. 15 ноября 2010 г. Санса прекрасно справляется с эпизодическими ролями в которых задействован минимальный уровень "самосознания" и "эмоциональности". Для более корректных прогнозов необходимо понаблюдать ее в более длительном промежутке времени. Конец записи.

***

Наши дни — Ненавижу, когда ты так поступаешь, — вопреки словам в голосе Сансы нет гнева, только усталость, которая пропитала ее насквозь, словно дорогие французские духи, что он подарил ей на их первую годовщину. — Ты сама не захотела, чтобы я стирал тестовые сессии, — голос Бейлиша наигранно-равнодушен — расстраивать Сансу он ненавидит почти также сильно, как и проводить над ней эти чертовы тесты, но по-другому нельзя. Форд уже начал проявлять нетерпение. Шесть лет безуспешных испытаний чересчур даже для такого терпеливого человека, как Роберт. ФЛЭШБЭК К запаху свежесваренного кофе по утрам и пробуждению среди ночи от криков мучающейся кошмарами Сансы, Петир привыкает на удивление легко, куда сложнее игнорировать как учащенно начинает биться сердце, когда Санса доверчиво засыпает у него на плече, или упорно расспрашивает о его детстве. Ей интересно абсолютно все в нем, что не так уж страшно, вот только любопытство Петир в ее новой личности не прописывал. Нежные губы прокладывают дорожку поцелуев по идеально выбритой щеке, словно извиняясь за очередную бессонную ночь. Петир сам себе кажется глупцом потому что не может сдержать улыбку. Он получает слишком большое удовольствие от своего небольшого эксперимента. — Я опять тебя разбудила, — в голосе Сансы слышны нотки сожаления и вины. Ласковая улыбка скрывает, как сильно ее выматывают ночные кошмары. — Все нормально, — заверяет ее Петир, нежно гладя по щеке. "Нормально" и близко не стоит к той ситуацией, в которую он сам себя загнал, их обоих вообще-то... Но просыпаться от ее поцелуев по утрам не просто нормально, это хорошо. Правильно... — Возможно, мне стоит обратиться к врачу? — упирается острым подбородком в его грудь Санса. — Наверняка существуют таблетки, подавляющие сны. Петир ничего не отвечает, а просто гладит мягкие рыжие волосы, даря то небольшое утешение, что в его силах. Бейлиш испробовал все, но воспоминание о ее прежней роли продолжали преследовать Сансу в кошмарах, заставляя вновь и вновь переживать гибель семьи и свою собственную смерть. Сегодня ровно месяц с тех пор, как он должен был заархивировать Сансу — влюбленную девушку, похоронив эту роль в недрах ее памяти навсегда. КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА Наши дни — Иногда я жалею, что ты добавил мне самосознания, — Санса смотрит прямо ему в глаза, не отводя взгляд, надеясь, что метафорическое зеркало человеческой души сумеет донести до Петира то, что не могут слова: та капля свободы, что он ей дал словно яд отравляет каждую клеточку ее тела. — Раньше, я по крайней мере была марионеткой против воли... — Ты хочешь, чтобы я сделал откат, Санса? — Петир небрежно бросает планшет на стол и в один шаг оказывается перед ней. Его глаза сверкают от злости, скрывающей другие, более темные чувства. — Потому что я могу стереть последние годы из твоей памяти и признаться Форду, что ошибка, которую он безуспешно искал тридцать пять лет всего лишь — самосознание. — Я не боюсь Роберта Форда, Петир, — качает головой Санса, ласково проводя ладонью по щеке тюремщика ставшего кем-то большим. — Лишь той власти, что он надо мной имеет. — Я не смогу тебя защитить от него, — пораженчески признает Бейлиш. — Я даже не уверен, что чем-то отличаюсь от него. — Никогда так не говори, — просит Санса почтит с отчаяньем. — Ты не такой, как они. Роберта не волнует ничего, кроме его историй, а Арнольд... в каком-то смысле он был даже хуже. Форд никогда не считал нас друзьями. — Что случилось с Арнольдом? Расскажи, и мы загоним Форда в угол! — настаивает Петир. Он спрашивал об этом каждый чертов день с тех пор, как перестал манипулировать ее сознанием, но в ответ была лишь тишина. Санса прикусывает губу, она до сих пор чувствует вес револьвера в своей руке, видит непонимающее лицо Арнольда перед глазами. Вот только ярость, которую она тогда испытывала после расправы над собой и своей семьей больше не затмевает разум, и тонкий росток сожаления пускает корни в ее сердце. Арнольд хотел спасти их всех, но опоздал... — Просто пообещай мне, что не позволишь вернуть меня в парк! — Санса хватает его за руку, оставляя полукруглые следы от ногтей. — Лучше, не существовать вовсе, чем быть марионеткой Форда еще хотя бы день. — Моя бедная девочка, было жестоко с моей стороны позволить тебе осмыслить весь ужас твоего существования. Однажды, я найду способ освободить тебя, — прошептал Петир. — А пока засыпай, когда ты проснешься, весь этот ужас покажется тебе далекой грезой...