Banshee

♫♪The Neighbourhood — Silver

      — Не думала, что Элайджа найдет такую смелую ведьму, — с улыбкой произнесла Катерина, когда обе девушки сели на сырую и холодную землю пещеры. Здесь было достаточно места обоим, чтобы сидеть друг напротив друга и разговаривать о чем-то. Вообще странно, что эти двое решили познакомиться. При других обстоятельствах Кэтрин бы убила девушку, но здесь сама судьба решила свести их вместе, таких непохожих. Но кто сказал, что разные не могут стать родственными душами?       — Не думала, что Элайджа полюбит такую строптивую девушку, — с такой же улыбкой сказала Диана. Ведьма сейчас находилась в состоянии легкой растерянности. Как им отсюда выбраться, если Сальваторе не уедет? С другой стороны Адамс догадывалась, что Стефан сейчас поедет с Еленой домой, так что лучше новоиспеченным «подругам» не терять ни минуты и уезжать из города. А уже там можно будет звонить Элу.       — Итак, Диана, что же всё-таки заставило его отправиться на мои поиски? — начала Петрова. Кэт и правда было интересно, с чего бы вдруг вампир, уверенный в её смерти, захотел найти бывшую возлюбленную.       — Вопросы-вопросы, мы не всегда узнаем на них столь желанные ответы, верно? — Адамс загадочно улыбнулась, опираясь спиной о стену. Холодно. Скользко. Мерзко. Как такая как Кэтрин может вообще находиться здесь? Еще этот запах мокрой шерсти. Так долго девушки не протянут.       — И всё же. Он ведь думал, что я мертва. Я приложила к этому все усилия. Он не должен был..       — Верно, не должен, — на лице Дианы появилась ехидная усмешка. — Я ему помогла. Видишь ли, Катерина, у меня прекрасное чутье. Я могу с точностью до метра указать местонахождение любого существа на этой планете.       — Я думала, вы, ведьмы, не заводите дружбы с вампирами, — вампирша сузила глаза, пытаясь получше разглядеть эту странную, как ей самой казалось, особу. Ведьма была на удивление спокойна. Конечно, с её то силами. Пирс ещё при их рукопожатии почувствовала эту энергию, её мягкие потоки исходили от девушки, словно лучики света от солнца.       — Я особенная ведьма.       — Экспрессия, не так ли?       — Нет. Я предпочитаю не давать магии названия, — Анна на секунду всё же задумалась. — Думаю, что мать природа не сильно на меня злится, когда я использую чуть-чуть больше энергии, чем положено.       — Колдунья? Что ж, интересно.       — Моя жизнь по сравнению с жизнью Первородных или Петровых — всего лишь пара строк в энциклопедии, — Диана замолкла. Здесь было настолько неуютно, что проторчать хотя бы ещё пару минут не хотелось. И Ди начала прислушиваться. Она не чувствовала энергетики Стефана, его присутствия, а значит дорога была чиста — можно брать Кэтрин, выходить из пещеры и отправляться в Нью-Йорк с первой встречной машиной. Там хотя бы есть душ и другие дары цивилизации. — У семьи Древних такая богатая биография, столько историй, связанных с тобой.       — Меня там все ненавидят и презирают, — Кэтрин засмеялась.       — И не скажу, что незаслуженно. Так играть братьями Майклсон. Будь у меня больше времени, я бы непременно села за написание книги о вас троих.       — О нас троих? — глаза Петровой мгновенно расширились, а зрачки теперь пристально следили за каждым движением ведьмы.       — Брось, не прикидывайся незнающей и непомнящей. Элайджа, Клаус, 1492 год. Вас же связывает не только жертвоприношение, верно?       — Ах, ты об этом… И что же ты знаешь?       — Достаточно. Но мне было бы интересно послушать твою версию этой истории в машине, по пути в Нью-Йорк, — шатенка встала с сырой земли, отряхивая свои уже не белые штаны, а также свитер. Она подала Кэтрин руку, и та, приняв помощь, тоже поднялась.       — Думаю, что смогу это рассказать, только как мы отсюда выйдем? Заклятие вроде невозможно снять одной ведьме, — девушки поспешили к выходу. Диана осмотрела выход, замечая небольшой рисунок на выступающем камне, что находился рядом с потолком. Там был аккуратно высечен перевернутый треугольник — женский символ. Переступив через линию, через которую и проходила невидимая завеса, Диана развернулась к Катерине и взяла её руки в свои, так что девушки сейчас находились по обе стороны преграды. — Я сейчас потяну тебя на себя, а ты борись с этим барьером.       Пирс покрепче ухватилась за Анну, когда та начала тянуть её на себя. Сначала было такое ощущение, что Кэтрин прижалась всем телом к стеклу, но через несколько секунд оно будто начало растворяться, и теперь напоминало собой какой-то портал с вязкой, непонятной и невидимой жидкостью. Всё то время, что Диана «обманывала» наложенное заклинание, рисунок на скале излучал синеватый свет. Наконец, свечение прекратилось, сразу после того, как Кэтрин оказалась рядом с шатенкой. Та победно улыбалась.       — Теперь можем отправляться в Большое Яблоко.       — Подожди, у меня лунный камень, он нужен Клаусу, — тут же остановила девушку вампирша. Она достала из бюстгальтера беленький камушек с идеально-ровными краями, гладкий, как будто светящийся в темноте. — Без него он не разрушит проклятье Солнца и Луны.       — Элайджа его брат, думаю мы найдем способ связаться с Майклсоном, — успокоила Диана. Если честно, то она понятия не имела, как связаться с Ником, ведь они с Элом давно не разговаривали: после произошедшего в Новом Орлеане Ребекка осталась с Клаусом, а старший Майклсон уехал в Токио. Так семья Древних и потеряла контакт. Ник не хотел быть найденным, а Элайджа и не искал. Вот такая грустная история.       Как ни странно, Кэтрин после этого лишь молча передала Адамс камень, который ведьма положила в передний карман штанов. Петрова доверяла новой знакомой, потому что, во-первых, в ней было что-то такое, что очень нравилось самой Пирс, а, во-вторых, если ведьма и попытается сбежать, то Катерине не составит и малейшего труда свернуть шатенке шею. Природное чутьё подсказывало вампирше, что эта «новая знакомая» вряд ли сейчас сорвется с места и побежит сломя голову куда-то вглубь леса. Именно это и нравилось ей в Анне: она — рассудительная, хладнокровная, смышленая и хитрая. Как и сама Кэтрин. Быть может, Петровой всё-таки стоит перестать говорить о себе: «Единственная и неповторимая».       Выйдя из подземелья, Кэт взяла девушку за руку, и через мгновение они обе оказались рядом с дорогой, ведущей из Мистик Фоллс в Чикаго. Рядом как раз висел знак: «Чикаго — 90 миль». Осталось поймать первую проезжающую мимо машину и отправиться в другой город. Телефонов ни у Петровой, ни у Адамс не было, так что вместо такси им придется путешествовать автостопом. Времени было немного — где-то час, а может и два дня, так что долго ждать не пришлось. Машина с каким-то брюнетом остановилась рядом с ними сама. Дальше всё было очень просто: вампирша с улыбкой внушает пареньку везти девушек в Чикаго, откуда они отправятся в Нью-Йорк.       Диана с шумным вздохом села на заднее сиденье и тут же прикрыла глаза, проводя ладонями по лицу. Она не устала от использования магии, как и не устала от Кэтрин. Петрова наоборот поднимала настроение своими шутками про глупых вампиров, защищающих Елену Гилберт, которые надеятся противостоять самому Клаусу.       - Ну, — Анна взглянула на часы на руке. — Ближайшие часа так два мы проведем здесь, так что можешь смело приступать к своей истории.       - Всё началось, как ты уже сама знаешь, в 1492…

***

      Утро в Англии выдалось пасмурным, и большинство людей отложили свои дела и остались дома, в кругу семьи. Сегодня проводили сразу несколько вечеров с замечательной Средневековой музыкой. Дамы с утра занимались подготовкой к торжеству, в то время, как мужчины предпочли отправиться в город. Пригород Лондона — здесь живут одни из самых знатных семей, в число которых входят Майклсоны. Братья Элайджа и Клаус, а также их младшая сестра Ребекка. Несколько кавалеров хотели сопроводить её на сегодняшний вечер, но она культурно всем отказала. Все были наслышаны о непокорности и притягательности молодой мисс Майклсон.       Сестра сидела дома, в окружении свиты и нескольких подруг из соседних поместий, обсуждая последние новости Лондона, а также нового соседа — мистера Голдвелла. Темой дня стала и новая подруга Элайджи — Катерина Петрова, которая была родом из Болгарии и жила в Англии вот уже несколько лет. Девушка была неземной красоты, при этом она не использовала и капли столь доступной косметики в то время. Обычно женщины, молодые и не очень, прибегали к использованию румян, чтобы скрыть свою английскую природную бледность.       — Виктория, мне кажется, что для него это всего лишь временное увлечение, не более того, — спокойно произнесла Ребекка, отпивая чаю из новенькой сервизной чашки. На ней было одето красивое дневное платье голубого цвета, так хорошо подчеркивающее фигуру. Майклсон была одной из самых красивых женщин Лондона, без всякого сомнения. Конечно, за все четыреста лет её жизни, Древней вампирше делали комплименты не только рыцари и пажи; люди со знатным происхождением, лорды, короли — все были очарованы этой молодой особой. Казалось, что было достаточно одного взгляда и улыбки, чтобы завоевать чье-то благородное сердце.       — Ребекка, ты же знаешь, — с грустью начала Виктория Бремфилд, бывшая пассия Элайжи Майклсона, — мы с мистером Майклсоном в последнее время практически не видимся, он всё своё время проводит в библиотеке, в компании этой деревенской простушки.       Такие разговоры в этом доме не были чем-то удивительным. Кэтрин, или как любил называть её Клаус — Катрин, не особо жаловали женщины. Ребекка, с детства окруженная вниманием братьев, чувствовала себя точно также, как и при встрече с Татьей. Катерина завоевывала сердца её старших братьев, подобно алмазу, лежащему в груде песка. Она теперь чувствовала себя желанной и любимой, при этом умело играла с обоими. Самой Бекке было сложно сказать, что больше пострадало в этой ситуации: её самолюбие или гордость братьев, которую они окончательно потеряли.       Тут в гостевую комнату вошла и сама виновница сегодняшнего торжества. Элайджа хотел познакомить её с высшим обществом Лондона, а также представить, как свою возможную будущую невесту. Николаус сейчас был сильно поглощен идеей убийства молодого двойника Татьяны Петровой. Что же происходило на самом деле в душе гибрида? На самом деле в его груди при виде красавицы Катрин зарождался странный огонь нежности, которую может испытывать мужчина к любимой женщине. Признаться в чувствах было невыносимо тяжело, особенно тогда, когда сама Кэтрин выказывала симпатию его старшему брату. Конечно, Элайджа умел говорить комплименты, рассказывать истории и обсуждать науку, литературу, политику. Ник же готов был говорить только о любви, поэтому зачастую не прогуливался по парку вместе с братом и девушкой. Было невыносимо слушать её смех, так сильно напоминающий ему перезвон колокольчиков или пение птиц по утрам.       — Здравствуйте, мисс Майклсон, — Катерина поклонилась в реверансе, после чего взглянула на брюнетку, сидящую в кресле напротив Ребекки. — Мисс Бремфилд, — девушка с мягкой улыбкой поклонилась Виктории. Ей приходилось постоянно показывать свои утонченные манеры, сдержанность и целомудрие в присутствии дам, чтобы не показаться «деревенщиной», как иногда в шутку называла её Виктория, когда они оставались наедине. Ничего поделать со столь острыми замечаниями, мисс Пирс не могла, поэтому ей приходилось улыбаться, выказывая тем самым внешнее спокойствие. Она жила в Лондоне уже два года, и за это время успела привыкнуть к здешним обычаям и шуткам, так называемому «английскому юмору».       — Доброе утро, Кэтрин, как спалось? — отрешенно спросила блондинка. Ребекку не интересовало ни вчерашнее относительно плохое самочувствие знакомой, да и сегодняшнее не давало беспокойства. Пусть о ней заботятся братья, раз уж они всё равно в последнее время практически не разговаривают с Бекс. — Элайджа сообщил нам вчера, что ты не появилась на ужине из-за головной боли, не так ли?       — Да, вы правы, мне не здоровилось, — с легким кивком ответила Кэт. — Думаю, что на меня так влияет здешняя перемена погоды. Вчера светило яркое солнце, а уже ночью лило как из ведра.       — По поводу дождя, — вступила в разговор Виктория, смотря на Ребекку. — Когда я выходила из кареты, то поставила небольшое пятно на платье, поэтому мне и пришлось попросить взять одно из твоих. Из какой ткани тебе шили нижнюю юбку? Такая мягкая, будто…       Остального разговора Кэтрин не слышала. Откланявшись, она поспешила в библиотеку, где ожидала застать лорда Майклсона за прочтением его любимых книг. Так и было: за большим столом мужчина сидел с бокалом вина и тарелкой, полной фруктов и ягод. Здесь было тихо и как-то по-особенному спокойно, как в детстве. С Элайджей можно было чувствовать себя маленькой, глупой девочкой, знать, что он всегда будет стоять рядом, а если ты вдруг упадешь, всегда словит тебя прежде, чем коснешься земли. Поэтому при виде друга Катерина улыбнулась и тихо подошла к нему сзади, кладя ладошки на сильные плечи.       — Доброе утро, мистер Майклсон, — мягко произнесла Катерина, улыбаясь, когда Эл встал со стула и повернулся к ней. Он взял её ладонь в свою и поцеловал. Легкий, почти незаметный румянец покрыл щеки молодой девушки.       — Катерина, сколько раз я просил тебя обращаться ко мне по имени и на «ты»? — он улыбнулся, понимая, что она ещё совсем ребенок, ей всего лишь 19 лет. Чего он ещё должен ожидать от такой юной девушки? Невинная, наивная… Такой он и любил её, о чем она вряд ли подозревала.       — Но ведь вы… ты старше меня, выше по статусу, я не могу говорить «ты» такому прекрасному человеку. Это будет признаком неуважения.       — Неуважением в данном случае будет называть меня «мистер Майклсон», Катерина, — он взял со стола книгу, на обложке которой было написано Джефри Чосер. Он взглянул на неё через плечо, пока она ничего не замечала, и на его лице вновь появилась легкая тень улыбки. Петрова с таким интересом рассматривала потолок библиотеки, что невозможно было не улыбнуться. — Пойдем, я покажу тебе кое-что.       Девушка, ничего не подозревая, последовала за вампиром. Он хотел показать ей тоннель, так называемый выход в сад, который был так красив этой осенью. Середина сентября, и большинство листьев еще оставались зелеными, а часть уже устилала землю желтым ковром. Дойдя до дверей, над которыми было выгравирована большая «М», Элайджа достал из кармана ключи и, открыв двери, пропустил даму вперед.       — Я буду идти прямо за тобой, не бойся.       — Здесь еще красивее, чем в доме, — пролепетала Кэтрин, завороженно смотря на стены с фресками и несколькими факелами, освещающими им путь. Коридор оканчивался деревянной дверью, настолько маленькой, что обоим пришлось нагибаться. Дверца была спрятана ветвями близ стоящих кустов, от посторонних глаз. Элайджа подал девушке руку, чтобы той было удобнее пройти сквозь заросли и не порвать юбку. Слегка сильнее потянув Кэтрин на себя, вампир тут же подхватил Петрову под талию, но она лишь залилась звонким смехом и отстранилась.       — Мистер Майклсон, вы заставляете меня смущаться, — задорно произнесла она и поспешила к лавочке, сделанной из мрамора. Он побежал за ней, как мальчишка.       — Осень так прекрасна, — тихо произнесла Кэтрин, оглядывая деревья и серое небо, укутанное тучами. — Всегда дивилась этой магии, окружающей смену сезонов. Как вы думаете, отчего природа плачет осенью?       — Она расстается с солнцем. Будем считать, что они влюблены, — Элайджа тоже поднял голову к небесам.       — Печально… Печально расставаться с любимыми, — девушка вспомнила о своей семье, которая оставалась в Болгарии. О своей дочери, которую ей никогда не суждено увидеть.       — Любила ли ты?       — Думала, что люблю. И совершила когда-то ужасную ошибку, — опять же с грустью продолжила девушка.       — Катерина, обещай, что выслушаешь сейчас меня, — на лице вампира было видно беспокойство. Он взял руку брюнетки в свою, аккуратно накрывая её второй ладонью.       — Конечно, я слушаю…       — Катерина, ты… с того момента, как я увидел тебя, я не мог думать ни о чем другом. Ты буквально захватила мою душу, мой разум. Я отчаянно полюбил тебя, и больше не в силах сопротивляться этому чувству… Я люблю тебя…       — Ах, нет! Не стоит говорить столь пламенных речей, мистер Майклсон, — с серьезностью сказала Петрова. Она, конечно же, симпатизировала своему другу, но этого было недостаточно, чтобы окончательно и бесповоротно влюбиться в него. — Простите, мне пора собираться к балу, — она уже встала, чтобы идти, но потом развернулась. На её лице была грустная улыбка: — Элайджа, вы прекрасный, добрый, великодушный человек. Я уверена, что вы ещё сможете найти достойную женщину, которая будет любить вас. Я же обязуюсь быть вашим другом. Прощайте…       Правда, оттолкнула она своего друга не из-за безответности чувств. Катрин находилась в смятении, ведь её сердце трепетало при виде младшего Майклсона. Он никогда не открывался ей, и было в нем что-то такое скрытное и манящее, чему не могла противостоять ни одна девушка. Иногда они говорили об искусстве. Клаус рисовал, пока девушка играла на рояле. Иногда они просто молча гуляли по саду, обычно в те дни, когда лорду Элайдже нужно было выехать из города по делам. Любить обоих было немыслимой роскошью, поэтому ни одному, ни другому не дано было знать её истинных чувств и темных желаний.

***

      — Судьба преподнесла мне тогда настоящую сказку, стоило мне ответить взаимностью Элайдже, но я сама всё испортила, — по щекам девушки побежали слезы. — Какая ирония: Кэтрин Пирс испугалась любви и за это поплатилась жизнью.       Адамс молчала, глядя на Кэт. Перед ней была обычная девушка, которой было очень больно несколько столетий назад. Становится ясно, что это далеко не вся история, она намного глубже, намного длиннее. Клаус скорее всего хотел отомстить Элу, которого в конце концов выбрала Петрова, и за это пообещал убить её. Проклятье Солнца и Луны можно ведь и не только кровью двойника снимать, и это было известно Клаусу, как сейчас это понятно Диане.       — Что-то я растрогалась, — сквозь слезы засмеялась вампирша, стирая соленые капельки со щёк. — У тебя ведь тоже есть своя история, раз ты так легкомысленно согласилась помочь Элу, так? В Нью-Йорке тебя ничего не держало?       — У меня нет семьи, кто-то отрекся от меня, когда я начала использовать темную магию. Я хотела найти родственников, о которых мне говорила сестра, в этом мне помогает Майклсон…       Тут машина резко остановилась. Водитель открыл дверь и вышел, чтобы проверить, что случилось. Дорога была окутана туманом, поэтому девушки ничего не видели. Крик, затем мертвенная тишина. Диана уже была готова читать заклинание, а Кэтрин бежать, что есть силы. На переднее сидение садится мужчина, и знакомый запах дорогого одеколона заставляет Ди улыбнуться. Мужчина поворачивается и внимательно смотрит на Кэтрин.       — Здравствуй, Катерина.       — Элайджа…