Banshee

      — Здравствуй, Катерина, — он улыбается, слегка щурясь.       — Элайджа, — Пирс перестает дышать и через какое-то время ищет спасения у Дианы, смотря на ведьму с мольбой. Есть ли заклинание, способное переместить Кэтрин куда-нибудь далеко? Возможно, и есть, но даже тогда Адамс ничего бы не сделала. Этим двоим нужно поговорить.       — Как я вижу, у тебя, Диана, все получилось, — Элайджа ведет машину и изредка поглядывает в зеркало заднего вида, встречаясь взглядом с Катериной.       — Да, правда были определенные трудности. Братья Сальваторе довольно-таки назойливые, а еще меня беспокоит ведьма Беннет, есть в ней что-то… обжигающе сильное.       — О ней можешь не беспокоиться, вам вряд ли придется вновь встречаться в ближайшее время, — спокойно отвечает вампир.       За окнами проносятся размытые ночные пейзажи, освещенные фонарями. Тишина поглощает сознание, и Диана погружается в сон, как только её голова касается плеча соседки.       Катерина с раздражением отмечает, что, пусть её новой знакомой теперь и не нужно участвовать в разговоре, Пирс от поездки в Чикаго в одной машине с Элайджей никто не освобождал. И хотя всеми фибрами своей души она надеялась оставить эту машину, какая-то давящая часть в ней, где-то в мертвом сердце, заставляла покорно сидеть. А может, это было всего лишь тепло и мирное посапывание человека, находящегося в паре сантиметров.       — Вот, — Элайджа, ведя машину одной рукой, снял с себя фирменный пиджак, передавая его бывшей возлюбленной, чтобы та укрыла ведьму. В машине хоть и работал обогреватель, всё равно было как-то уж слишком прохладно. Да и высокой температурой тела вампиры никогда не славились. — Накинь на неё.       Губ Катерины коснулась мягкая улыбка. Она не ревновала своего мужчину к этой девушке, вовсе нет. Скорее всего какая-то часть просто поражалась его заботливости, доброте и пониманию к другим; к тем, кто действительно заслуживал подобного доверия.       — Вы сдружились, — констатировала она, укрывая ведьму куском ткани, — Некоторые люди говорят, что дружбы между женщиной и мужчиной не бывает.       — Пустой стереотип, Катерина, — то, как он произнес её имя, заставило женщину поёжиться. Как будто каждый раз, произнося его, он вкладывал в эти звуки всю свою боль от её предательства. И ей становилось гадко от самой себя.       — Она сильная, — подбирая нужные слова, мисс Пирс замолчала на несколько секунд, — для ведьмы. И почему-то понимающая.       — Поэтому она здесь, — объяснил Эл, не поворачиваясь к своей собеседнице, но она заметила легкую улыбку на его лице, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида.       Дальше дорога проходила в полной тишине, так как оба вампира хотели побыть наедине с собственными мыслями и чувствами, отдававшимися щемящей болью в районе солнечного сплетения.       Катерина была готова поклясться, что Майклсон похорошел с последней их встречи в начале 20 века в Японии. Кэтрин было интересно увидеть его, узнать, стал ли он счастлив после их разрыва, нашел ли в себе силы забыть её. И она была рада заметить его в компании молодых гейш в Токио. Но сейчас Пирс больше не чувствовала былого спокойствия. Быть может, она была просто голодна, а в нескольких сантиметрах находилась приятная на аромат кровь молодой ведьмы? Но голод у вампиров сопровождался жжением в пищеводе. То, что чувствовала вампирша, было больше похоже на волнующую эйфорию после первого поцелуя или неожиданного прикосновения.       Это было так глупо.       Так глупо, что она готова была засмеяться, закричать что есть силы, начать рвать на себе волосы, лишь бы забыть об этих чувствах, прожигающих всё её естество. Рядом с Элайджей она вдруг опять чувствовала себя семнадцатилетней невинной девушкой, боящейся взрослых мужчин, боящейся обжечься, опасающейся прямых взглядов и откровенных разговоров о будущем. Рядом с ним она будто бы переставала быть той женщиной, которой была все эти пятьсот с лишним лет.       Как иронично.

***

      Ночное небо было усыпано миллионом звезд. Они подобно светлячкам озаряли темноту, и вместе с этим освещали измученное сердце чувством беспричинного трепета. Когда впервые целуешь того, кого любишь. Или когда стоишь на вершине самого высокого здания в Нью-Йорке. Когда ты находишься в шаге от смерти. Или когда понимаешь, что навсегда потерял любимого человека. Это не трепет. Всего лишь страх неизвестности.       Поляна, усыпанная белыми цветами переливалась в ночном свете. Теплый ветер играл с локонами волос.       Повсюду был запах тех самых белых цветов. Луна была особенно большой, казалось, что вот-вот из-за деревьев покажется лесная нимфа, или пролетит сова, ухая, будто приветствуя Диану в очередном несуществующем измерении.       Но никто не появлялся, кроме человека, чью темную фигуру ведьма видела уже не первый раз в своих видениях. И она вновь видела эти глаза. Голубые, холодные, обжигающие. Обычно люди с такими глазами смотрят в самую душу, читают людей подобно открытой книге. Они заранее знают каждое слово, которое ты хочешь произнести или даже то, которое произносишь в голове, думая о чем-то. Почему-то девушка вдруг вспомнила о том, насколько сильно раньше любила синий цвет. Он скрывал в себе и воду самых глубоких океанов, и льды айсбергов, и вечность голубого неба…       Но он опять исчезает. Как будто не хочет открыть ей себя. Как будто её будущее все еще находится под тяжелой завесой тайны… И внутри разливается вязким нектаром непонимание. Что не так? Почему в очередной раз его силуэт отдаляется, и он поворачивается к ней спиной. Неужели так и должно быть?       Где-то вдалеке слышен истошный крик. Б а  н  ш  и       Предзнаменование чьей-то смерти…

***

      Диана резко распахнула глаза. Она с вскриком вскочила с кровати, но как только её ступни ощутили твердую землю, страх вдруг исчез, как и сон-видение. В ушах даже начало звенеть от тишины, и Диана лишь продолжала прислушиваться, в надежде услышать хотя бы что-нибудь.       Сидеть на кровати и ждать Элайджу или Катерину было бессмысленно, поэтому девушка решила спуститься на кухню, чтобы выпить воды. Как она и догадывалась, находились они в огромном поместье, лестницу и её комнату соединял узенький коридорчик. Стены в доме были отделаны под старину, украшены картинами в аккуратных золотых оправах. Лестница была сделана из мрамора, а перила из красивого резного дерева, окрашенного в кремовый цвет, хорошо сочетающийся с цветом стен и драгоценного камня.       На кухне тоже никого не оказалось, поэтому, налив себе воды в высокий бокал, предназначенный для вина, Адамс отправилась в сторону комнаты с камином, мимо которой она проходила по пути к кухне.       Почему-то здесь горел огонь, и его тусклый свет освещал часть комнаты. Диана хотела было сесть на кожаный диван, но, как только подошла к нему, выронила бокал из рук. В горле застрял вздох от испуга.       На диване лежало окровавленное тело некогда красивой Кэтрин Пирс. Сейчас её лицо было изуродовано, а некогда блестящие волосы казались слишком тусклыми, слипшимися от её собственной крови. Кожа вампирши была серой, с хорошо заметными выступившими темно-фиолетовыми венами. На её шее находились укусы, из которых всё еще сочилась кровь.       На полу в луже крови лежал Элайджа. Его кожа также приобрела серый оттенок, и на видимых её участках была аналогичная сеточка выступивших вен. Слева, недалеко от солнечного сплетения, из его груди торчал кол, и почему-то Диана догадалась, что он был не из простой осины. Это был кол из того самого белого дуба. И от этого чувство безысходности только сильнее обвило своими острыми когтями её сердце, и дышать в мгновение стало намного тяжелее.       А на стуле рядом с камином сидел мужчина. До этого ведьма не замечала его, а сейчас буквально сверлила его взглядом. Его плечи медленно поднимались и опускались от спокойного дыхания, в то время как сердце ведьмы готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Нетрудно догадаться, что кем бы ни был этот человек, именно он и убил её друзей.       Через несколько секунд он поднялся с места и повернулся к ней. Он выглядел омерзительно: белая рубашка была бордовой на его груди, прилипая от этого к телу, а подбородок и небольшой участок вокруг рта был в крови. Его глаза казались полностью черными, а на нижнем веке сеточкой виднелись венки, которые появлялись у вампиров, когда те утоляли жажду.       — Вот я и нашел тебя, милая, — он улыбнулся, и девушка закричала, что было силы. Достаточно глупо в подобной ситуации, но её тело все равно как будто бы не слушалось её.

***

      — Диана! Диана, просыпайся! Диана! — рядом с кроватью ведьмы сидела Катерина, которая пыталась привести ту в чувства, но всё безуспешно. Как только они подъехали к дому, Кэтрин попыталась её разбудить, но та продолжала спать, и через какое-то время на её лбу начал выступать пот, а дыхание и вовсе стало рваным, будто она только что пробежала стометровку за рекордно короткое время. — Элайджа, что делать? Почему она не открывает глаза?       Мужчина, стоявший у кровати, лишь внимательно прислушивался к учащенному сердцебиению своей знакомой. Он мало что знал о колдовстве, так как в детстве заниматься магией с Эстер отец разрешил только Ребекке, Колу и тогда ещё живому Хенрику. Финн, Клаус и Элайджа учились бою и важным для того времени охотничьим трюкам. Складывая руки на груди, Элайджа с грустью отметил, что сейчас было бы неплохо попросить совета у младшей сестры.       Зрачки под веками девушки начали двигаться, а через пару секунд она сделала резкий глубокий вдох, вместе с тем открывая глаза и резко поднимаясь в сидячее положение. Она выглядела очень испуганной, но, стоило ей увидеть Катерину и Эла, она слабо улыбнулась, и её сердцебиение начало медленно приходить в норму.       — Господи, я испугалась за тебя, — вдруг произнесла Кэтрин, заключая только что проснувшуюся девушку в объятиях. Диана заморгала от неожиданности глазами, а Элайджа лишь с удивлением посмотрел на вампиршу. Такое поведение было для неё не свойственно, совсем не свойственно.       — Со мной всё в порядке, правда, — неуверенным голосом попыталась убедить вампиров девушка, но почему-то в эту секунду её сердце опять забилось быстрее. Она просто опять подумала о человеке из своих видений, которого, наконец, смогла увидеть. И если бы не обстоятельства сна, быть может, она бы обрадовалась тому, что теперь знает, кто именно он такой. Правда, она всего лишь знала, как он выглядит, и слышала его голос, а также понимала, что он скорее всего вампир. Ничего более подробного узнать ей, к сожалению, не удалось.       — Тогда, думаю, нам следует оставить тебя, — понимающе шепнул Элайджа, а после направился к дверям, взглядом зовя Кэтрин за собой. Та покорно последовала за ним.       — Нет, стойте, — Диана поспешно поднялась с кровати, чувствуя неприятное ощущение дежавю, а также горький осадок где-то в сердце от увиденного во сне. Оба вампира не стали её отговаривать. Они не хотели сейчас обсуждать свои чувства друг к другу, и если была возможность отложить этот разговор, то почему бы ею не воспользоваться? Тем более им всем было что обсудить.       Спускаясь вниз, к комнате с камином, Адамс немного успокоилась, замечая, что этот дом вовсе не похож на помещение из её видения. Значит, здесь им точно нечего бояться. Но её мучал главный вопрос: «Если она слышала крик Банши во сне, то означает ли это, что кто-то из близких ей людей действительно может пострадать?» А может?.. Может, так с ней всего лишь играют духи ведьм, которым никогда не нравилась её дружба с вампирами или оборотнями?       Зал был уютным, освещенный свечами, и мысленно шатенка вернулась в Средневековье. От горящего пламени камина веяло теплом, и ведьма наконец окончательно расслабилась, чувствуя на коже обволакивающие волны жара огня. Треск поленьев почему-то строил в воображении картины Рождества, большой зеленой ёлки, украшенной в честь праздника, а также стола с вкусностями и изысками, за которым сидели друзья, о чем-то весело разговаривая и обсуждая свою жизнь и предстоящий отпуск. Диана хотела сейчас очутиться в подобной обстановке.       — Клаус всё ещё не объявился, и я пока что не знаю, где именно он может быть, — привычным спокойным тоном произнес Элайджа, встречаясь с заинтересованным взглядом Адамс. Та думала о возможном местонахождении Николауса. Что, если? ..       — Что, если он уже здесь? — высказала мысли Дианы Катерина, подпирая подбородок кулачками, опираясь на собственные коленки локтями.       — Вполне вероятно, но я думаю, что он сейчас в Новом Орлеане.       — Что же ему делать в Новом Орлеане? Уверена, что у него уже давно есть своя личная ведьма, — не согласилась Диана, получая подтверждающий кивок от Кэт.       — Нашу семью многое связывает с Новым Орлеаном, — Элайджа замолчал, явно вспоминая что-то из своего прошлого. Ди попыталась вспомнить что-то об Орлеане из рассказов Первородного. Она знала, что он, Клаус и Ребекка жили там в то же время, что и появился город.       Ведьма никогда не была в Луизиане, но всегда хотела туда поехать. Ведь самый большой город этого штата — в буквальном смысле Родина для большинства ведьм, которые когда-то давно переехали на Новую Землю из Европы, Азии и Африки. Из-за урагана в 2005 её семья не поехала, а потом произошло слишком много ужасного, чтобы маленькой, тогда еще 11-летней Диане ехать к тёте в Орлеан.       — Решено. Нам следует отправиться в Новый Орлеан, — поправляя галстук, сказал Майклсон, тем самым давая понять обеим девушкам, что едут в аэропорт или на вокзал они уже сейчас.       — Полет займёт не больше двух часов, — Кэтрин встала вслед за Элайджей.       Пятисотлетняя вампирша всё больше удивляла Диану. Её глаза горели тем огнем, который был в ней при рассказе о былых временах. Она излучала уверенность. И показывала свои чувства. И это наталкивало девушку на мысли о том, что вампиры более многогранные существа, чем ей казалось до этого момента. Не зря они живут вечность. Каждый год делает свой своеобразный отпечаток на их мертвых душах. И это… завораживало.       — Диана, нам следует ехать, — уже в третий раз повторила Пирс для ведьмы, которая почему-то полностью ушла в свои мысли.       — Да, едем.       Всё в этот момент казалось таким простым. Будто, стоит им оказаться в самолете, а после и где-то возле знаменитого Французского квартала, как Ник появится, и тогда они смогут обговорить все. Ну или попытаться. Диана чувствовала, что Элайджа настроен не совсем доброжелательно по отношению к собственному брату. Но она знала, что, стоит этим двоим высказать друг другу все накопившиеся обиды, как они опять смогут воссоединить некогда потерянную семью.       В аэропорту Чикаго под покровом ночи троицу ждал личный самолёт Эла, а также пилот, который был достаточно приветлив и услужлив, предлагая девушкам напитки и еду. Катерина расположилась у окна, в мягком кресле, со стаканом крови в руках, а Диана сидела на месте рядом со столиком, ужиная лёгким салатом с кусочками курицы. Правда, аппетита у неё не было. Скорее она знала, что есть необходимо для того, чтобы завтра чувствовать себя достаточно отдохнувшей и полной сил перед выполнением важных заклинаний.       Даже если они и смогут найти Клауса, перед ней будет стоять задача важнее, чем консультация семейных проблем тысячелетних вампиров. Диане нужно будет искать альтернативу разрушения проклятия Солнца и Луны, чтобы пострадало как можно меньше человек. Взамен на это Элайджа поможет найти ей своих родственников, а также узнать хотя бы что-то о возможном убийце её родителей.       И об исчезновении брата…       — Приятного аппетита, — напротив ведьмы присела Кэтрин с самодовольной улыбкой на лице. Казалось, от сострадающей и испуганной девушки, какой она была несколько часов назад, не осталось и следа. Перед Адамс сидела взрослая вампирша, сексуальная и сильная. И её взгляд пронизывал тело холодным ознобом. Волевой и угрожающий.       — Спасибо, тебе… — девушка в замешательстве смотрела на прозрачное стекло, через которое было видно тёмную, вязкую жидкость, которая наполняла своим неприятным ароматом салон, и не была уверена, сравнима ли подобная пища с тем, что она ест сейчас, — тебе тоже.       — Ох, не стоит так брезгливо смотреть на кровь, — засмеялась Пирс, делая небольшой глоток своего напитка. Диана сдерживала рвотные позывы от подобной картины. Она принимала вампирскую сущность, но привыкнуть к их рациону питания никак не могла. — Это вторая положительная. Она достаточно сладкая, немного напоминает гранатовый сок. Моя любимая группа крови.       Петрова почему-то хотела поведать своей подруге о прелестях крови. Конечно, у людей она ассоциировалась с железным привкусом и гадким послевкусием. Да и какой вменяемый человек станет пить кровь? Если конечно он только не прикусил случайно язык во время еды. А для вампиров после обращения кровь меняла вкус. И этот вкус зависел напрямую от характера и питания человека. У кого-то кровь пахла яблоками с легким шлейфом корицы, а у кого-то цветами, только что распустившимся жасмином.       — Мне, наверное, никогда не понять этого, — Адамс задумчиво посмотрела на тарелку с едой, которая стояла перед ней.       — Но теперь ты хотя бы сможешь понимать, что мы пьем, — убеждающе ответила ей вампирша, переводя свой взгляд с собеседницы на Первородного, который сидел через несколько рядов от них. Он был занят прочтением какой-то книги но через пару секунд отвлекся и перехватил её взгляд.       — Скоро мы пойдем на посадку, — сообщил пилот.       Всего каких-то полтора часа, и вот уже через окошки самолёта виднеется горящий многочисленными огнями Новый Орлеан, чарующе прекрасный, и кажется, что где-то вдалеке слышны звуки джаза.       Мягкая посадка. И дорога до дорогого отеля рядом с Французским кварталом. Разговоры о пустом. И раздающиеся всё громче звуки джаза.       Ночная жизнь Орлеана завораживала. Яркие огни слепили глаза своей привлекательностью. Уличные маги, женщины, гадающие на картах Таро, экскурсоводы на ночные туры по кладбищам и независимые художники и певцы, а ещё звучание трогательной мелодии саксофона. Таким был ночной Новый Орлеан. Слишком атмосферным и волшебным для девушки из Большого Яблока.       В величественном вестибюле было несколько постояльцев, устроившихся со своими ноутбуками, телефонами, книгами и журналами на диванчиках. Здесь стоял такой же неприятный запах крови, но никто не жаловался. Это ведь Французский квартал города вампиров и ведьм.       Номер оказался достаточно чистым, с двумя большими спальнями, залом, ванной и балконом. Возможно, слишком красиво и вычурно, но из приоткрытого окна слышался джаз и шум ночной жизни города, и все мысли уходили на второй план.       «Я в Новом Орлеане!»       — Элайджа, я могу с тобой поговорить? — прикусывая в волнении нижнюю губу, спросила Кэтрин. Эл направился в другую комнату, и Петрова последовала за ним, прикрывая двери.       Диана понимала, что они будут разговаривать. И понимала, что у неё есть пара часов перед завтрашним днём, чтобы насладиться ночной жизнью этого города. Наверное, только поэтому ведьма прислушалась к достаточно громким голосам, раздающимся из спальни, а после вышла из номера.       Прохладный осенний ветер нёс различные запахи парфюмов, еды и масляных красок. Сердце само по себе начинало биться быстрее, и пока шатенка гуляла по кварталу, не смогла ни отказать в себе удовольствии немного поколдовать.       Она остановилась рядом с баром, который освещал улицу немного голубым свечением. Прикрывая глаза, Диана начала нашептывать, почти не слышно, древнее заклинание на латинском. И в мгновение ветер прекратился, а потом подул вновь, на этот раз чуть сильнее и теплее. В висках достаточно громко бил пульс, а сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди от беспричинного счастья. Магия растекалась по телу, перемешиваясь в крови с адреналином, а на языке появлялся сладкий привкус винограда.       Позади послышались чьи-то шаги, и в следующую секунду чья-то ладонь прикрыла рот ведьмы.       — В квартале ведьмам находиться запрещено, — произнёс голос. — Но Марсель будет рад тебя видеть.