Двойная звезда

За окном начинает темнеть. Вся правда заняла немало времени. Мы с тобой сначала еще немного подискутировали, точнее это я вдруг принялся было бояться, что нам как-то еще достанется за разглашение. И чего это на меня нашло, тем более теперь? Вот ты так и сказал: – И что они нам сделают? Теперь-то? - и добавил. - Да и Кио вряд ли пойдет рассказывать всем подряд нашу страшную сказку. Ты так и сказал, «страшная сказка». Да уж страшнее некуда. Только, увы, совсем не сказка. И Кио в этом убедился. Мы начали рассказывать по очереди, сначала ты, как всегда очень кратко и без эмоций. Ну ничего, эмоций добавил я. Потом мы дошли до общей истории и тут уж рассказывали в два голоса. И вот теперь всё. Кио смотрит на нас ошалевшими глазами. – Я придумал три миллиона версий, воображением вроде не обижен. Но такое мне бы и в голову не пришло! Сказочки... - Кио сидит на краю кровати и смотрит на нас как на инопланетян. Усмехается, - Пожалуй, мою веру в чудеса уже не спасти. – Ты можешь считать нас тихо спятившими, и не поверить. Так будет даже правильнее, - говоришь ты. - Доказательств мы тебе теперь предъявить не можем. – Да уж спятишь тут с вами... - Кио вздыхает и ерошит и без того лохматые волосы. - Со-тян, какие доказательства? Я тебя два года знаю, и они все одно сплошное доказательство. Кио смотрит на нас с таким сочувствием, что мне делается неловко, да и тебе, кажется, тоже. – Я только одного так и не понимаю. Почему ты не послал этого подонка куда подальше? - он оборачивается ко мне. - Рицка прости, но твой брат... Он был... – Он есть, - качаю я головой. - И я знаю. Не хочу в это верить, но знаю. Никуда не денешься. Ты пододвигаешься ко мне и берешь за руку. Просто держишь, но я сразу успокаиваюсь. Я как будто отстраняюсь от всего этого жуткого прошлого, и откуда-то появляется уверенность, что я справлюсь абсолютно со всем, что все-все будет хорошо, потому что никакое, даже самое страшное прошлое не властно надо мной. Соби, как ты это делаешь? Ты улыбаешься мне, едва заметно, одними глазами, но мне становится так тепло. А ты поворачиваешь голову к Кио. – Он приказывал, и я не мог ослушаться. – Мало ли что он приказывал? Почему ты подчинялся?! Это же безумие какое-то! - и ты Кио, так еще и не понял, до какой степени безумие, с горечью думаю я. – Помнишь, я рассказывал про связь? Так вот Сеймей был моим хозяином. Буквально. Я принадлежал ему как... как принадлежат вещи. Я собственно и был вещью. Оружием. У оружия не может быть мнения и прав. Конечно, рачительный хозяин заботится о своем оружии, но тут мне не повезло, Сеймей был другим. Правда и я не был идеальным... - ты на мгновение умолкаешь, прикрыв глаза, и затем продолжаешь очень ровным голосом. - Я не мог не подчиняться, Кио, не мог физически. Связь мне не позволяла. Что бы я ни думал, чего бы ни хотел — приказ я выполнял. Покуда хотел жить. Или... Ты замолкаешь. Я боюсь дышать. - Или? - шепотом повторяет Кио Соби хватит, пожалуйста, уже достаточно! Но ты договариваешь и говоришь такое, что я чувствую, как у меня шевелятся волосы на голове. - Или не хотел, но... Самоубийцам я втайне завидовал. Но для меня этот путь был закрыт с самого начала. Мне всю жизнь внушали, что нет большего счастья и большей чести, чем служение своей жертве. Это было основой моего существования, заложенной так глубоко, что ни забыть, ни игнорировать эту установку я не мог. Так что самоубийство я себе просто не мог позволить. Я не имел на него прав, – ты переводишь дыхание и продолжаешь, уставившись в стенку невидящими глазами. - Может если бы я с самого начала сильнее сопротивлялся, то не принял бы это как единственно возможную данность. Но я принял, и верил, и хотел служить и быть идеальным оружием. Так что сначала я выбрал сам. А потом было уже поздно показывать характер... Я, пожалуй, тоже еще не понимаю, до какой степени все кошмарно. Ты сидишь, опустив голову так, что волосы упали на лицо. Я тебя сейчас почти не чувствую. Зато чувствую, как передо мной раскрывается бездна. И вдруг меня легонько подталкивают в спину. Морок спадает, спасибо Кио, и я порывисто обнимаю тебя, говорить еще не могу, поэтому просто прижимаюсь к тебе, отвожу назад волосы, заглядываю в глаза, а ты отворачиваешься и отводишь взгляд. Ох, вот именно с таким лицом и прыгают с крыши... Ты винишь себя? Себя?! Не Сеймея, не Минами, а себя? Что это такое у тебя во взгляде, ненависть к себе? Ох, нет, хуже, презрение. Не смей, Соби! – Ну молодец! Нашел крайнего! - голос у Кио слегка дрожит, но говорит он правильно, зло и напористо. - Тебе сколько лет было, шесть, я не путаю? И ты, конечно, просто обязан был победить, попав в руки взрослого и наделенного почти безграничной властью маньяка! – Рицка был ненамного старше, но отлично справился, - вдруг говоришь ты. Меня подбрасывает. Хватаю тебя за плечи и пытаюсь встряхнуть. – Соби!! Ненамного, это вдвое! И я был не один, я был с тобой! Без тебя бы я не справился! Ты что, не понимаешь?! – Это ничего не меняет, - ух, ну ты и упрямый! Совсем нас не слушаешь. – Это все меняет!!! – Угу, конечно. Рицка, нам достался уникальный экземпляр, который в ответе за все. Небось Кинкаку-Дзи тоже ты разрушил? – Нет, это все же не я, - ты, наконец, поднимаешь голову и невесело усмехаешься. - И двое на одного нечестно. – Да тебя ж паровозом не свернешь, какое тут двое на одного, - тут же парирует Кио. - Тем более из нас один ребенок, а второй раненый. И, между прочим, вашими сказочками раненый. В голову. Я тихонько выдыхаю. Я понимаю, что люди не меняются за один день, но как же больно это видеть. Ненавижу Минами! Даже больше Сеймея. Что же мне сделать для тебя? А ты виновато улыбаешься. – Извините. Что-то меня занесло. Я не должен был так распускаться... Отлично! Из одной крайности в другую! Что-то тебя штормит. – Нет, должен, должен был! Друзья вообще знаешь для чего существуют? - Теперь и Кио готов начать тебя трясти. – Вообще-то не знаю. У меня никогда не было друзей. – А я?? - ну вот, Кио обиделся. – Я никогда ни с кем не дружил, - поправляешься ты. - Так что тебе придется меня учить. – О, Со-тян, я отличный учитель, поверь мне! - Кио уже растаял. Я пытаюсь запихнуть тебе за ухо упрямую прядку, а она все вылезает и вылезает обратно. Сказать или не сказать? Кио тут... Сейчас его еще раз по голове ударю. Хотя после рассказа про Семь Лун, вряд ли его впечатлит моя история. Легонько провожу пальцем тебе по губам: – Только не перебивай меня, хорошо? - ты смотришь настороженно, и я начинаю. - Помнишь, сколько раз ты злился на мою маму? – Рицка, это совсем другое... Я вскидываю руки в предостерегающем жесте: – Не перебивай! – Извини. – И не извиняйся. Особенно за то, в чем не виноват. Ты со вздохом перехватываешь меня за руки. И я продолжаю. – То, что делала мама... Я считаю, что она не виновата. И ты теперь тоже это знаешь. Это не она, это болезнь. Но я почти все время думал, что это моя вина. Потому что я не ее Рицка. И что я все время делаю что-то не так, и провоцирую ее. И... В общем, кругом виноват. И любить меня не за что. И некому. Действительно, Нелюбимый. А потом ты доказал мне, что... Что меня тоже можно любить. И что я тоже имею значение. Сам по себе. И... И я знаю теперь, что не виноват, что изменился и все забыл. И не виноват в ее болезни. Просто так получилось. В жизни иногда происходит что-то над чем у нас нет власти. Это не стыдно и мы не виноваты в этом. Мы ничего не сможем изменить, мы можем только с честью выйти из этого. Пережить и не потерять себя. Ты мне с этим помогаешь больше всех, и у меня уже почти получилось. Так разреши, я буду помогать тебе? Ты притягиваешь меня к себе, дышишь в макушку. Щекотно, тепло и очень хорошо. – Друг другу, Рицка. – Угу, - вот сейчас как разревусь. — Так лучше всего. Главное помни, ты ни в чем не виноват! – Трудно сразу забыть то, чему тебя учили всю жизнь. Но я постараюсь. Обещаю. У тебя получится, я знаю. У нас получится. У нас теперь вообще все что угодно получится. Наверное, мы долго так сидим, обнявшись. Глаза совершенно не хочется открывать. Тепло и спокойно. И про Кио совсем забыли. А он вдруг начинает греметь посудой. – Это конечно замечательно, что вы так друг дружку понимаете и поддерживаете. Но за вами все равно глаз да глаз. Никакое понимание не поможет, если вы помрете с голоду! Объявляет он нам, - Так что буду вас сейчас завтраком кормить! Мы не отпускаем друг друга, и глаз не открываем. Ты поправляешь Кио. – Ужином. А у меня вдруг выразительно бурчит в животе. Действительно, когда мы последний раз ели? Кажется, еще в школе, завтракали, ага. Значит больше суток назад. Кио прав, глаз да глаз за нами. И я тоже хорош, отлично за тобой ухаживаю! Как всегда, у меня, чему удивляюсь, ты со мной так никогда не поправишься... Ай! Ты зачем дернул меня за хвост? – За что?! – Кто только что требовал не винить себя? - ой как строго ты на меня смотришь! – А подслушивать нехорошо! - ворчу я. – У тебя можно. – Нельзя! – Мне можно! – Тогда и мне! – Пожалуйста! – Стоп! Молчать! Оба! - Кио сует нам в руки по пиале с салатом. - Все, тайм-аут. А то действительно спячу с вами. Ешьте! – И вообще, это я за тебя отвечаю, не наоборот, значит, меня и винить, что морю ребенка голодом. Последнее слово всегда должно оставаться за тобой, да? – Вот я сейчас поем, и тебе отвечу! Подушкой! Не посмотрю, что ты раненый! - вот зря ты улыбаешься, я серьёзно! – Вы так никогда не поедите! - встревает Кио. Мы, наконец, берем палочки. Ой, а вкусно! Кио оказывается тоже умеет готовить. Тут же и говорю ему это. – Так это же студенческая жизнь! Тут как, или ты сам научишься все делать или концы с концами не сведешь. Или гастрит заработаешь, паршивая штука между прочим! - кажется Кио рад поговорить о чем-то кроме наших «сказок». - Рицка, а тебе между делом домой не надо? Что твои родители подумают, тебя же не было сколько времени? Ой. Я не уверен, что готов и это рассказывать. Скрывать не хочу, я вообще больше ничего не хочу скрывать, и ничего не буду стыдиться. Просто слишком много для одного дня. – Рицка пока живет со мной, - сообщаешь ты. - Его мама заболела, и.... – С тобой?! То есть тут? Тебе его что, прямо-таки официально отдали? – Да. – Да каким образом? Я думал, такие вещи просто так не делаются. – Нуу... – ты, кажется, немного смутился. - Я немного помог им решить. Я так и знал! – Это ты их... Ты к ним... - Кио никак не может подобрать слова. – Я воздействовал на них через систему, используя свои способности. Это вообще-то строго запрещено, но ситуация была такая, что я нарушил правила. – Круто! То есть ты можешь заставить человека что-то сделать? - у Кио загораются глаза. – Могу, но не стоит. Если человек не хочет чего-то делать, то воздействие обычно разрушительно для психики, и последствия могут быть очень серьезными, вплоть до потери разума и смерти. В ситуации с Рицкой и соцработником, она выбирала между двумя вариантами, и я только подтолкнул ее чуть-чуть. – И это каждый выпускник вашей школы может? В смысле, как там, и боец и жертва? – По-разному, но, да, каждый. Теоретически. На практике реально воздействовать на людей могут только сильные бойцы и жертвы. И лучше всего, работая в паре. Затратно, знаешь ли, а в паре риск передавить объект куда меньше. – Эдак сессию как можно просто сдать...- мечтательно тянет Кио. – Нет, нельзя. Нам даются очень строгие установки, и на людей вне системы мы имеем право воздействовать только в самом крайнем случае. Так интересно смотреть на любопытного Кио, а еще интереснее на тебя. Ты кажется расслабился и... и тебе нравится рассказывать о системе? Вообще да, наверняка, тебе же столько времени вообще запрещали об этом говорить. – А ты сильный боец? - вдруг спрашивает Кио. - А Рицка жертва? – Соби самый-самый! - мне кажется, или я тобой хвастаюсь? – Был, - совершенно спокойно поправляешь ты. - Был бойцом. А Рицка был жертвой. Больше мы не имеем отношения ни к школе, ни к системе. Простые люди им не интересны. – Жаль... - мечтательно тянет Кио. Похоже, он уже придумал немало способов применить твои прошлые таланты. – Ни капли! - в два голоса говорим мы. – Правда? - Кио не верит. - Мне кажется, если бы я имел такой дар, а потом утратил его, то сильно бы сожалел. – Может быть для кого-то так и было бы, я допускаю, но в нашей ситуации потеря силы означает только одно.... – Свободу, - договариваю я. – Свободу, - эхом повторяешь ты. И добавляешь. - И жизнь. Кио вдруг очень серьезно оглядывает нас. – Знаете ребята, я очень рад, что с вами все в порядке! – Мы тоже! Мне сейчас очень хорошо. Спокойно и надежно. Напряжение последних недель меня окончательно отпустило. Немного клонит в сон. Я сам не заметил, как съел все, что положил мне Кио. А он вдруг подходит к тебе, отбирает пиалу и перемешивает содержимое. – Соби что ты там ищешь, вчерашний день? Оказывается, ты все это время не ел, а только создавал видимость деятельности, аккуратно разложив все ингредиенты салата по кучкам. Кио возвращает тебе пиалу. – Не знал, что ты у нас однозадачный, — очень ехидно произносит Кио. - Но учту, поэтому мы с Рицкой пойдем заваривать чай, и не будем тебя отвлекать. А ты, давай, докажи пока, что великий воин даже на одре болезни герой, и победи эту траву в пиале! Я в восхищении хлопаю глазами. Ты тяжело вздыхаешь, внимательно смотришь в салат и сообщаешь ему: – Бой будет неравный... А потом мы все смеемся и не можем остановиться...